Уплыли мгновенья, как птицы в закат,
И шепот их нежный теряется влат.
Пропали те дни, что звучали как смех,
И прежней любви не вернуть уже , нет.

Лишь память хранит, словно старый альбом,
Картинки былого, где солнце и дом.
Но дверь та закрыта, замок так тяжел,
И новый рассвет уж другому мил.

Не будет, не будет, как раньше, мой свет,
Но в сердце остался тот, ласковый след.
Пусть время бежит, не остановить его бег,
Но светлой печалью наполнен мой век.

Твой образ, словно выцвел на ветру,
Застыл на фото, смехом и тревогой.
Ушел ты туда, где война, где нет "поутру",
Где мир забыл все то, что знал, ей-богу.

Ты был для меня солнцем в пасмурный день,
Тем, кто учил отваге, силе духа.
Теперь на сердце лишь холодная тень,
И прошлое, что жжет, как злая вьюга.

Я помню добрый смех,родной твой взгляд,
И как ты верил в лучшее, всегда.
Куда же ты ушел, мой верный, мой солдат?
Оставив лишь обрывки, лишь года.

Мне говорят: "Не плачь", но как смогу я?
Когда навеки мир расколот.
Ты за свободу пал, за Родину свою,
Оставив в пустоте души мне скорбный холод.

По окнам бьёт холодный дождь,
Он будто вторит о моей печали.
Тело окутывает страшная дрожь,
А знаешь, ты часто мне снишься ночами.

Прости, не ценила тебя я тогда,
И часто срывалась, греха не тая.
Думала будешь ты рядом всегда.
За что ты жестока, судьба так моя?

В последнюю встречу ты снял свой шеврон,что был так крепок и столько же горд,
И впился мне в пальцы, как будто бы в плоть.
"Храни, как память, мой маленький бог,
Пусть будет он силы твоей поворот".

Я не понимала тогда, почему,
Твой взгляд был печален, и голос дрожал.
Теперь же я знаю, как страшно тому,
Кто близких оставил и в бой убежал.

А после звонок...Накануне дня,
Когда мне исполнилось шестнадцать лет.
Я голос чужой слышала, но не тебя,
Но ты же обещал быть, послать мне привет...

И дождь за окном все стучит и стучит,
Как сердце моё, что рвётся на части.
Ты там, где покой, где ничего не болит,
А мне совсем скоро уже восемнадцать.

Небо, что синью радовало глаз,
Вдруг стало пеплом, заревом в ночи.
И в каждом крике, в каждом стоне — час,
Когда разбились хрупкие ключи.

В глазах солдат — усталость, боль и страх,
Но вера всё ещё живёт в груди.
Надежда на рассвет, что гонит прах,
На тишину, что ждёт их впереди.

Пусть будет мир, как весенний сон,
Пусть больше не гремит гроза войны.
Пусть каждый дом будет миром спасён,
И пусть слова любви, а не зов мольбы.

Затянутся раны, зарастут шрамы,
Но помнить будем, какой ценой
Мы шли вперёд, сквозь дым и драмы,
Чтоб вновь увидеть солнце над страной

Хотелось много раз сорваться,
За грань, за край, где нет пути.
Исчезнуть, перестать бояться,
Уйти туда, где не найти.

Но кто-то держит за плечо,
Чей-то голос тихо шепчет: «Стой».
И в темноте горит свечой
Надежда тонкою струной.

Забыть бы всё, что сердце гложет,
Разбить оковы, сжечь мосты.
Но этот свет, быть может, Божий,
Не даст разбиться с высоты.

И я стою на самом крае,
Где ветер воет и поёт.
Внутри - борьба, снаружи - стая,
Но кто-то ждёт. И кто-то ждёт.

Хотелось много раз сорваться,
Но шаг назад - и вновь дышать.
Чтоб однажды вновь смеяться,
Чтоб однажды всё прощать.

Я смотрю, как листья, тая,
Улетают в мокрый серый день.
И моя печаль — не просто стая,
А притихшая осенняя тень.

Мне не страшен ветер за окном,
Я давно привыкла к тишине.
Только жаль, что с каждым новым днём
Что-то тает в нашей стороне.

Я искала в зеркале ответ —
Почему так быстро гаснет свет?
Или это просто я устала
Ждать того, чего на свете нет?

Мои руки помнят твой плащ,
На губах — остывший вкус весны.
Я пишу стихи, но ты не плачь —
Это просто строки тишины.

Мы когда-то верили в мечту,
Разбирали звёзды по частям.
А теперь я с грустью раздаю
То, что не подвластно никому.

Ты не рядом — и уже не суть,
Просто всё когда-нибудь пройдёт.
Я дарю тебе последний путь,
А себе — последний свой восход.

Я — та, что любит утро и туман,
Что в мелочах находит вдохновение.
Мой мир — не глянец, не обман,
А тихое, но яркое свечение.

Я умею плакать — но не от бессилья,
Я умею падать — но встаю с колен.
Мои мечты, как тонкие крылья,
Несут меня сквозь шум и ветер перемен.

Я не боюсь быть странной, не такой —
Пусть кто-то смотрит, пусть не понимает.
Я не иду протоптанной тропой,
Я выбираю путь, где сердце знает.

Мне не нужны чужие ожидания,
Я не играю роль в чужом кино.
Я просто есть — и в этом всё признание:
Я полюбила жизнь, как и она — меня давно.

Я — та, что верит в добрые слова,
Что греет взгляд, когда вокруг морозы.
И если жизнь — то это лишь весна,
А я в ней — первый и последний ландыш… но с мимозой.

Так стою. А сон всё тает, тает,
Тонкой нитью тянется в ночи.
Только сердце тихо умирает,
Помня то, что больше не звучит.

И я больше не ищу ответа,
Не зову, не спорю, не молю.
Просто в этом холоде раздетом
Я дарю последнюю зарю.

Пусть она уйдёт в туманы, в дали,
В те края, где нет уже меня.
Я не жажду, чтобы вспоминали,
Я лишь благодарю, любя.

За рассветы, что меня будили,
За дожди, что пели надо мной,
За людей, что просто рядом были,
За дорогу, что была — не злой.

Всё теперь так ясно и так просто:
Была я, жила я, верила и любила.
А теперь, как лист, я сброшу мостик
В вечность, где никого не судила.

Тихо. Свет луны меня касаясь,
Гладит лоб, как мать перед сном.
Я не умираю — я сливаюсь
С тем, что было, есть и станет в нём.

Не виню — ни время, ни себя.
Не прошу — ни снов, ни новых встреч.
Просто я теперь уже любя
Отпускаю, чтобы сберечь.

Пусть моё молчанье станет строчкой,
Что тебе напомнит о тепле.
Я уйду — но лишь одной точкой
Остаюсь на этой тихой земле

.

В один прекрасный, ясный день
Гуляла девочка с сестрою,
Не знав, что он еще для них
Закончится огромною бедою.

Они гуляли , всё резвились ,
И как могли уж веселились.
Но резко небо потемнело,
И всё вокруг них загудело.

Услышав взрыв, один, второй,
Сестра спешит накрыть собой,
Ту, что роднее остальных,
Дороже слитков золотых.

Но добежать та не успела,
Осколок ей вонзился в тело.
На землю пав, чуть боль терпя,
К сестричке обращается она.

Родная, на меня ты не смотри,
Отсюда ноги поскорее уноси.
Чуть фразу молвила она,
Закрылись навсегда её глаза.

Малышка, с места убегая,
Рукою слезы вытирала.
В глазах мелькали лишь дома,
И девочка пришла совсем одна.