Между нами тоска,
Непроглядная грусть.
Пистолет у виска,
Ну и что, ну и пусть.
Запах гари густой,
Всюду волки и тьма,
Недоступный покой
Сводит нас с ума.
Ржавых дней хоровод
Нам мешает уснуть,
Мы стоим у ворот
Их сил нет распахнуть.
В горле комом зола,
На зубах хрустит страх
И душа догола
В грубых, порванных швах.
Нас никто не найдет,
Мы замрем на века,
Внутри копиться лед,
Вместо сердца пурга.
Ветер бьет по рукам,
Дождь стучит по лицу,
Веры нет зеркалам
Мы все ближе к концу.

Я долго брожу среди сумрачных лиц,
Где ветер качает пустые дома
И кажется мир совсем без границ,
Но я в нем как будто уже не жива.
Я знаю: нельзя ни держать, ни просить,
Мы просто два странника в темной игре.
Но если устанешь сквозь ночь уходить
Присядь на минуту в моем феврале.
И даже когда все закрыты пути,
И сердце сковала глубокая тьма,
Я запущу в воздух все конфети,
Что б мы с тобою сошли с ума.
Ты только за руку крепко держи
Пока есть силы и время, и пульс,
Пока считаем с тобой этажи,
Неся в груди эту странную грусть.

Мой поезд сошел с пути,
Впереди только ужас и страх.
Я совсем одна взаперти,
И тону в ледяных снегах.
Я устала от боли и лжи,
От нелепых, дурацких потерь,
Вокруг одни миражи
И закрыта в реальность дверь.
Это будет последний мой вздох,
Полный горечи и тоски.
Прорастает внутри меня мох,
Он окутал все позвонки.
Ни жива, ни мертва, я - никто,
В суете бесконечных дней
Я бьюсь о черное дно
И срываюсь всегда с петель.
Ты запомни мой тусклый свет
И мои пустые глаза,
Я взяла на тот свет билет
И не знаю где тормоза.

Я снова слышу в сердце тихий крик,
Хотя вокруг обычный серый день.
Ты улыбнулся - я взлетаю вмиг,
Не написал - и мир уходит в тень.
Я как канат над бездной натянусь,
Где каждый взгляд то пропасть, то крыло.
К тебе душой отчаянно тянусь,
Боясь, разбиться о свое же дно.
Любовь во мне не тёплый мягкий свет,
Она как ток, как рана под ребром.
Сегодня ты - единственный ответ,
А завтра - страх остаться за углом.
Я строю дом из шёпота и сна,
Из редких слов и хрупкой тишины.
Но если вдруг приходит пустота
В ней гул шагов моей же глубины.
И я живу на острие ножа,
Где каждый день - падение и взлёт.
Во мне любовь огромна и свежа,
Но рядом с ней такой же страх живёт.

Я грущу, а ты даже не знаешь,
Пишу кровью на стенах стихи,
К пол восьмому ты опоздаешь,
Я прощу все твои грехи.
Я грущу и мне очень больно,
Ты не спросишь меня «Как дела?»,
Только я сдалась добровольно
И теперь догораю дотла.
Я грущу и мне так одиноко,
Среди стен и невзрачных картин.
Знаешь, это довольно жестоко
Окунуть меня в формалин.
Серой птицей я вылечу в окна,
Устремлюсь камнем прямо вниз,
Распадусь на кривые волокна
Это будет мой супер-приз.

Спасибо за сказки и теплые руки
Они согревают меня на пути,
Где я потерялась в ужасной скуке
И от себя мне увы не уйти.
В этом подвале все пахнет болью,
Страхом, несчастьем и полной бедой.
Я посыпаю свои раны солью,
Вися над пропастью вниз головой.
Кончились силы, я так устала
И не хочу продолжать этот фарс,
В этом подвале я умирала
Сотни, десятки и тысячи раз.
Содрана кожа, сердце - ледышка,
Руки в порезах и кровь на полу
И я как скучная, рваная книжка
Брошена всеми, забыта в углу.
Я одинока, с болью под руку
Тихо уйду, растворюсь в темноте,
Не смогу больше вынести муку,
Молча исчезну в своей пустоте.

Это был не бой, но он проигран.
Я не знала, что бывает так.
Знаешь, я почти как в клетке с тигром
У толпы не прошенных зевак.
Я сижу побитой, серой мышью
И не в силах воздуха глотнуть,
Из тоски узор прекрасный вышью,
Чтобы в ней совсем не утонуть.
Я не в силах глаз поднять от пола
И мне страшно сделать шаг,
Мне бы выпить горстку валидола
И увидеть от тебя хоть знак.
Я замерзла в этом заточение,
Помоги подняться мне с колен,
В этом будет всё мое лечение
И решенье всех моих проблем.
Но я знаю ты меня не слышишь
Или может делаешь лишь вид,
В темноте ты очень тихо дышишь,
Говоришь, что был давно убит.
Но меня совсем не испугаешь,
Я давно в подвалах пустоты,
Ты меня не видя согреваешь,
Бережешь так нежно мои сны.
Я не знаю, что там будет дальше,
Может я сгорю в своем аду.
Мое сердце не приемлет фальши
Оно живо где-то там во льду.
Так хочу я снять свои оковы,
Двери в клетке ржавой распахнуть…
Я не знаю будем ли готовы
Навсегда друг в друге утонуть.

Кошкой обессиленной приду к тебе под бок,
Пусть ползет по венам переменный ток.
Спи, мой всадник смелый, лучше отдыхай,
Только без меня прошу не умирай.
Лунный свет скользит пусть по твоей руке,
Я с тобой, хоть все же где-то вдалеке,
Пусть дрожат ресницы и ты видишь сны,
Где с тобой мы вместе будем спасены.
Сохраню я сон твой, лежа на краю
И на ушко песенку сладкую спою.
Утром боль исчезнет, быстро без следа,
Забрала её я раз и навсегда.

Я играю в жизнь, завязав глаза,
Изучаю линии на рассвете.
На запястье тонкая полоса,
Как три бусины на твоем браслете.
Я хожу среди незнакомых лиц,
Потеряв мечты и сломав надежду,
Исписала кровью полста страниц
И застряла навечно где-то между.
По шипам иду я туда, где край,
Где закончится мое злое лето.
Уезжает старый гнилой трамвай
У меня на него давно нет билета.
Мои руки дрожат, тело душит страх,
Я упала, вновь не могу подняться,
Я хочу умереть на твоих руках,
Чтобы больше ни капельки не бояться.
Вспоминая омут холодных фраз,
Я кричу в пустоту темными ночами.
Снять тугую повязку с печальных глаз
Ты поможешь?.. Иль заметет снегами.

Я представлю, что ты со мной рядом,
Обнимаешь меня в тишине,
Смотришь ласковым, нежным взглядом,
Темноту изучаешь во мне.
Я представлю, что вместе мы дышим,
Идем рядом рука в руке
И историю счастьем напишем,
Растворимся в завтрашнем дне.
Я представлю, что все не так сложно,
Чтобы легче было мечтать.
Что любить тебя все же можно
И жить вечно, а не умирать.
Я представлю, что ты со мной рядом…
И слеза вдруг скользнет по щеке.
Разорвусь прогнившем снарядом
Или пулей в теплом виске.

Я потрепанной кошкой сижу у порога
И не знаю нужна я тебе или нет.
Я боюсь твоих слов как на коже ожога,
Я сама дала в руки тебе пистолет.
Может это всего лишь воображение,
Что стоит у меня за спиной в неглиже.
Я готова признать свое поражение
И погибнуть на этом крутом вираже.

Ты знаешь где мой дом, чудесный странник?
Быть может, он был сброшен с высоты?
Наверно, я немыслимый изгнанник,
Без имени, без флага, без судьбы.
Давай с тобой смотреть на эти звезды
И ощущать покой своей душой,
Повесим тут гирлянду «Happy birthday“
И будем наполняться красотой.
Давай забудем все часы и даты
И убежим от страшной суеты,
Не думая о ужасе расплаты
Побудем вместе… просто я и ты.
Короткий вдох меж страхом и заботой
И мы всего лишь пауза в строке.
Мне важно знать, что есть на свете кто-то
Со мною говорящий в темноте.
И даже если утро вновь придёт
Со списком дел и памятью о прошлом,
Я сохраню короткий наш полёт,
Где мы молчали и нам было можно.

Я стреляла в себя на балконе,
Пока ты ночью мирно спал.
Растворила себя в ацетоне -
Это мой блестящий провал.
Я стояла одна на крыше
И висела одна в петле,
Я хотела упасть пониже
И уйти в этом феврале.
Я кидала себя о камни
И топила себя в реке.
Это мой печальный анамнез,
На моей кровавой руке.
Съела в ванной я горсть таблеток
И ждала счастливый финал
Отравила себя напоследок,
Пока ты ночью мирно спал.

Я тебя исцелю, излечу, покалечу
Отравлю, задушу, утоплю
Текстом черным на коже увековечу
И спасу и сгублю, похвалю.
Буду нежностью, болью и страхом
Стану хрупкой частичкой души
Твоя жизнь закончится крахом
Совершая со мной виражи.
Я тебя исцелю, излечу, покалечу
Отравлю, задушу, утоплю
Утром ранним примчусь я на встречу
И тебе свою жизнь подарю.

Комната словно из тонкого льда
Я в ней стою отражением смазанным.
Голоса рядом как сквозь провода,
Сломаны, спутаны, пересказаны.
Люди проходят — картонный фон,
Сцена дрожит под чужими софитами.
Каждый мой шаг будто страшный сон,
Снятый какими-то скрытыми титрами.
Свет рассыпается пылью слюды,
Лица теряют объём и значение.
Я среди них как бутыль без воды,
Как запоздалое оповещение.
Если коснуться груди изнутри
Там пустота отзывается ровная.
Я существую примерно на три
Из десяти по шкале «безусловная».
Лезвие мягко скользит по руке,
Только нет боли и нет сожаления.
Я где-то там, в глубине, вдалеке
И не видать мне выздоровления.
День за окном как немое кино,
Кадры без звука и без объяснения.
Будто упала на самое дно
И не имею уже я значения.
Всюду лишь пятна, реальности нет,
Я же дышу или это мне кажется?
Здесь есть веревка и есть табурет,
Выход один и мне надо отважиться.

Девочка-призрак ходила по замку,
Тёмные тени толпились в углу.
Сердце своё положила в панамку,
Чтобы унять эту страшную мглу.
Бейся помедленнее, красный комочек,
Пусть не услышит никто в этой тьме,
Как грустит девочка здесь между строчек,
Ночью глухой утопая в вине.
Я остужу тебя снегом холодным
И закопаю тихонько в саду.
Пусть никогда ты не станешь свободным,
Будешь гнить тихо, скользя в пустоту.
Девочка-призрак ходила по замку,
Пряча в кармашек кусочек души.
Ела на завтрак пустую овсянку
И исчезала в далёкой глуши.

Вот бы кеды и джинсы, в волосах теплый ветер,
Чтоб внутри не болело и не грызло под вечер.
И на завтрак свободу без часов и без клеток,
И сон мягкий и крепкий без снотворных таблеток.
Рядом крепкую спину и за руку держаться,
Чтоб, когда стало плохо, не хотелось бы сдаться.
Теплой ночью на звезды чтоб смотреть беспрерывно
И не биться в истерике с криком надрывным.
Вот бы пару рубашек бросить в старую сумку
И уехать подальше, взяв с собой шестиструнку.
И найти в жизни цели и смысл, и путь.
И остаться собой, не хотеть утонуть.

Я одна у бескрайних морей
Стою жду эту странную птицу,
Что живет у 7 королей
В замке черном, в подвале, в темнице.
Как унять эту мрачную грусть
Что рвет сердце нещадно ночами?
Может быть это глупо и пусть,
Солнце выжжет мне душу лучами.
Корабли на рассвете умрут,
Переменится ветер надежды.
В мире этом меня уж не ждут,
Никогда тут не будет как прежде.
Я уйду в пустоту, в темноту
За волшебными нитями света,
В черном омуте я пропаду,
Я уйду, не найдя ответа.

Мой любимый герой, потанцуй со мной
В черной тьме, что стоит за моей спиной,
Пусть не будет имён, обещаний, причин,
Только медленный шаг посреди руин.
Эта ночь дышит тише, чем мы с тобой,
Не ломай этот ритм, просто будь живой.
Если мир растворится в холодной воде,
Я останусь с тобой. Здесь. Сейчас. И нигде.

Я человек без кожи,
Без личности и власти,
Внутри меня до дрожи
Разлито лишь несчастье.
Я человек без кожи,
Без фальши, маскарада
Со всеми осторожен
И боль моя награда.
Я человек без кожи,
Без маски и двуличья,
К тоске предрасположен
И в том мое отличье.
Я человек без кожи,
Без хитрых, лживых планов,
Излишне я тревожен
Живя в стане туманов.
Я человек без кожи,
Без пафоса и глянца
Мой мир был уничтожен
Без выбора и шанса.

В полумраке лежу на полу,
Изучаю пространство глазами.
К сентябрю я, наверно, умру
Не спасенная всеми врачами.
Серых дней гробовая тоска
Разрушает усталую душу,
Пистолет был давно у виска
Им я стены сознания разрушу.
Шепот стихнет, уйдя в пустоту,
Засмеются мрачные тени.
К сентябрю я наверно умру
В ржавой клетке на грязной арене.

Подержи меня за руку, слышишь,
Я устала одна в темноте.
Я хочу ощущать, как ты дышишь,
Растворяясь в безликой толпе.
Подержи меня за руку, знаешь,
Я всегда у обрыва стою,
Я боюсь, что однажды растаю
И себя в этой тьме не найду.
Подержи меня за руку крепче,
Когда ночь подбирается вплоть.
Мне не нужно, чтоб стало легче,
Мне бы просто не быть одной.
Подержи меня - не обещай мне
Ни спасенья, ни вечных огней.
Просто будь. Даже если молчанием.
Просто будь. И мне станет теплей.

Мы дежурим у кровати днями пустыми
Потому что по очереди становимся больными.
Под лампой гудящей, с больничным стеклом
Находимся здесь мы как будто тайком.
И правда горчит на губах, словно яд,
Холод бьет в кости сквозь стены палат.
Бинты из молчаний на рваный словах
И где-то под кожей рождается страх.
Не нужно спасений, каких-то причин,
Героев, икон и красивых картин.
Есть стул у кровати. Есть пульс. Есть покой.
И кто-то остался сидеть за спиной.

Спасибо за убежище для моей души
Вдали от зимних бурь в чарующей глуши.
Здесь я не сильная и не играю роль,
Здесь можно честно выдохнуть про боль.
Здесь трещины не нужно прятать в тень,
Они — как часть ландшафта, как ступень.
Здесь можно быть собой, не прятать слёз
И говорить о жизни не в серьез.
… И если мне опять идти во тьму,
Я знаю место, где себя верну.

Я танцую на битом стекле босиком,
Чтоб почувствовать, что я живая.
То взлетаю под небо, то бьюсь прямиком
Об асфальт, тихо замирая.
Мне не нужен спасательный круг с корабля
Я привыкла тонуть красиво
И дорога, что выбрала, только моя
Даже если ведет к обрыву
Я ношу свои шрамы как старый винил
Где царапины стали мотивом
Не глушу свою боль надписью «фентанил»
Наслаждаюсь опять рецидивом
Я не верю красивым словам у дверей
За которыми прячется холод
Я искала тепло среди мертвых огней
Но нашла только собственный голод
Я не стану себя переделывать вновь
Подгонять под чужие размеры
Пусть все громче пульсирует в венах кровь
Я останусь в обличье Химеры
Пусть во мне остается мой сумрачный сад
Где цветут ядовитые розы
Да, мой внутренний мир слегка мрачноват
Но меня он греет в морозы

Приходи ко мне в гости под вечер
Говори со мной хоть до зари
Мне нужны твои руки и плечи
Чтобы я не завязла в грязи
Я опять потерялась в метелях
В лабиринтах своей пустоты
Я живу на крылатых качелях
И уже не боюсь тошноты
Я скрываю под черной одеждой
Свои шрамы на бледных руках
Я могу быть немыслимо нежной
Даже если сама в синяках
Я не стану героем из комикса
И не буду спасать этом мир
Я хочу на краю мегаполиса
На костре с тобой жарить зефир

Грустный мим у закрытого цирка
Продолжает народ веселить
В башмаках его круглая дырка
Что уже никогда не зашить
Он лицо свое мелом измажет
Чтобы люди смеялись над ним
Сам себя черной плетью накажет
Сам себе он палач, господин
Его тонкие бледные руки
Выразительны даже во тьме
Чтоб народ не поддался скуке
Будет он танцевать на стекле
В глазах слезы, но это не важно
Представлению суждено быть
Даже если безумно страшно
И от этого хочется выть
Он забудется после в трактире
Чтобы утром начать все опять
Он всего лишь мишень в тире
Ты его не пытайся понять

Посвяти мне стихотворение
И приди на моё день рождения
Чтоб увидеть, как я задыхаюсь
В одиночестве липком купаюсь
Прикоснись к моим венам руками
Почитай мне вслух Мураками
Чтобы я от тоски не ревела
И тебе я тихонечко спела
Свою песню про шумные грозы
Не любимые алые розы
О дыре, что внутри все съедает
И меня без конца разрушает
Побудь милым, добрым и нежным
Чтобы я поспала безмятежно
Чтоб забыла свои поражения
… посвяти мне стихотворение

У Бога другие планы
Он есть мармелад на обед
А ты, собирая капканы
Ищешь во тьме рассвет
А Бог тебя даже не знает
Он утром гуляет в саду
Пока твое сердце сгорает
В жарком, кошмарном аду
И Бог с тобой даже не дружит
Он в шашки играет в раю
И жизнь беспощадно все рушит
Пока руку тянешь к ружью
Бог ночью спит без тревоги
И снится ему сладкий сон
А ты все ползешь по дороге
Не зная, где спрятан дом
И Богу совсем не заметить
Что голос почти онемел
Что взрослые, сильные дети
Устали от собственных тел
И если однажды исчезнешь
Как камень, ушедший на дно
То, может быть, кто-то заметит
А Богу… совсем все равно…

Посиди со мной, мой милый принц
Упаду я в твои ладони
В нашем доме стая синиц
И безумно милые пони
Посиди со мной, не молчи
Расскажи о своем прекрасном
Душу ржавую подлечи
Давай говорить о разном
Помнишь поезд, перрон, вокзал
И счастливые наши лица
Помню, ты мне тогда сказал
«В тебя я давно влюбился»
А потом сноуборды и снег
И на великах по тротуарам
Ты мне был как Ноев ковчег
Провожая к стационарам
Посиди со мной, мой милый принц
И утри мои горькие слезы
Из мрачных, пустых глазниц
Что прекрасны как майские розы

Я помыла слезами пол
И не ела опять целый день
Выбирая из двух зол
Я убью снова свою тень
Лучше б я была очень злой
И использовала людей
Но не выйдет антигерой
Из меня и моих частей
Даже если мне больно так
Что не в силах я пережить
Я совсем не подам знак
И продолжу тебя любить
Я бы вырвала сердце - вот
Полюбуйся какая сталь
Но оно всё тебя зовет
И транслирует лишь печаль
Не допела второй куплет
Проиграла свою войну
Но не стану злодейкой, нет
Все. Конец. Я иду ко дну

Бывает день не задался с утра
Бывает ночь длиннее, чем неделя
И кажется, что в мире нет добра
И даже стены чем-то заболели
Бывает, что глаза не смотрят вдаль
А просто в стену, ровно и без смысла
И даже очень тихая печаль
Как будто в сердце навсегда зависла
И если в этой вязкой темноте
Вдруг одиночество придет без стука
Ты просто знай - я где-то вдалеке
Держу твою невидимую руку.

Облей меня бензином и сожги
Я растворюсь как облако в тумане
Облей меня скорее и беги
Не будет больше имя на экране
Внутри меня уже давно темно
Огонь меня укроет от ранений
Я знаю для тебя это смешно
И не имеет все это значений
В огне сгорят все детские мечты
И грустные глаза покроет копоть
Я задохнусь от горькой тошноты
И пропадут все нитки, чтоб заштопать
Те раны, что во мне кровоточат
И день за днем все силы забирают
Оформи на меня полный возврат
И пусть со мной в аду черти играют
Я догорю как белая свеча
И просто стану пеплом безымянным
И буду приходить во сне шепча
Что каменное может стать стеклянным

Мои мертвые птицы давно улетели на север
Там снега и метель и во льдах замерзают сердца
Ты найди на дороге заросшей счастливый клевер
Что тебя, несомненно, тот час превратит в мертвеца
А под старою елью уснувшие прячутся звери
И не слышат, как ветер зовет их куда-то во тьму
Если хочешь-останься- но только не верь им
Они лживо ведут для живых свою злую игру
Над заснеженной чащей Луна догорает устало
И чернеют деревья, похожие будто на крест
Я когда-то надеялась, но я совсем не знала
Что вдали на меня так нескромно наложат арест
А весною растает под снегом забытая Роза
И покажется вдруг, что закончилась эта зима
Но у каждого счастья здесь есть момент передоза
И за каждым рассветом стоит ледяная тьма

Ну кому я такая понравлюсь,
Рубашки, джинсы да кеды?
От тоски никогда не оправлюсь,
Пропускаю все время обеды.
То ли дело другие девчонки
С декольте и на каблуках,
А мои тонкие ручонки
Все в порезах и синяках.
И, конечно, я слишком тяжелая,
Очень много во мне глубины,
Я не часто бываю веселая
И смотрю бесцветные сны.
Я не крашу помадой губы,
Не ношу золотых колец,
Не хожу я в ночные клубы
Я в тональности соль-диез.
Мне бы только крыши да ветер
И ночные прогулки в тиши,
И растянутый черный свитер,
И гитару для тощей души.
А у них платья да укладки
И на ногти запись на пять,
А во мне только лишь неполадки,
Под дождем обожаю гулять.
Ну кому я такая понравлюсь?
Грусть в глазах, бледность и стихи,
Я слишком много упрямлюсь
И попытки жить жизнь плохи.

Ты будешь счастлив, если я уйду?
Сгорят со мною все мои печали
Я существую 20 дней в году
А остальные - сижу просто на причале
Смотрю как ржавчина съедает якоря
И небо падает как раненая птица
И солнце, лучом землю озаря,
Рассказывает людям небылицы
Мне не легко в моей слепой войне
Где я сто раз погибла безвозвратно
Я мчусь на встречу радужной весне
Но падаю в овраг безрезультатно
Ты будешь может чуточку грустить?
Что я не улыбнусь тебе при встрече
А может сможешь все скорей забыть
Подумаешь, наверно «Время лечит»
И я не знаю можно ли считать
Тебя моим больным предназначением
Я так хотела с легкостью летать
Но мне не выйти уж из заточения
И если мир вдруг станет чуть темней
Не бойся, это просто я осталась
Не в теле, не в словах среди людей
А в том, что между строк не рассказалось.

Печальный Пьеро играет на скрипке
У каменных стен золотого дворца
Его рот расплылся в кривой улыбке
И тело тяжелое, как из свинца
Он бродит один в подвалах историй
Где жуткие звери живут без души
Наполнена жизнь горой бутафорий
И вместо людей одни муляжи
В глазах его слезы застыли навеки
И нет здесь спасенья, лишь пепел и дым
По венам текут ядовитые реки
И мир его хрупкий стал слишком пустым
И я как Пьеро блуждаю по миру
Разбитая маска к лицу приросла
Все время готовясь к прямому эфиру
Внутри я давно уже умерла
Я шаркаю, шаркаю вдоль по карнизу
Где тени танцуют без ног и голов
Так манит дорога где-то там снизу
Гулом глухих и чужих поездов
И мы с ним стоим в этом мраморном цирке
Где нет ни одной настоящей души
Какой номерок напишут на бирки
Когда ты уйдешь искать камыши?

Я сплету тебе венок из одуванчиков
И на голову надену не спеша,
Мы укроемся от солнечных зайчиков
В стенах нашего пустого шалаша.
Я зажгу на потолке гирлянды тусклые
Это будут звезды темные в ночи,
Даже если мы с тобою слишком грустные
Громче всех ты от безумия хохочи.
Будем прятать все обиды под подушками,
Рисовать на пыльных окнах города,
И казаться миру странными игрушками,
Что сломались, но смеются иногда.
Будем слушать, как шуршат по крыше веточки,
Как стучится ночь в усталое окно.
Мы с тобой не люди - сбившиеся клеточки,
Но друг другу всё же светим всё равно.
Если мир опять покажется чудовищем,
Если сердце станет камнем без причин,
Приходи ко мне потерянным сокровищем
Приходи… с тобою вместе помолчим.
И когда рассвет, сутулясь, встанет рядом,
Разольёт по небу серый акварель,
Я скажу тебе одним спокойным взглядом:
«Оставайся, если хочешь, насовсем».

В моих глазах печаль размером с море
Что тут о счастье мирном говорить?
Душа моя как волны у прибоя
Ее уж лучше просто утопить
Ты чай допей, а то сейчас остынет
И посмотри со мной на облака
Быть может, ночь тогда меня покинет
И боль не будет капать с потолка
Ты будь со мной и выбрось все сомненья
Я просто хочу выдохнуть чуть-чуть
Меня давно покинуло везение
И в голове лишь голоса и жуть
Мне больно, грустно, страшно, одиноко
Я заблудилась в сумраке густом
И все вокруг ведут себя жестоко
Меня отодвигая на потом
А небо за окном опять темнеет
И город стынет в вязкий пустоте
И от тебя в груди чуть-чуть теплеет
Даже когда я гибну в черноте
И всё во мне так хрупко и без кожи
Что даже взглядом можно разломать
И мне бы стать хоть каплю осторожней
Но я умею только исчезать
Внутри так много сломанных истерик
И злых, чужих, отравленных следов
Меня уже не выбросит на берег
А разобьет на части между льдов
И остается только это «дальше»
Без смысла, без начала, без конца
Где я иду сквозь мглу без фальши
С лицом, не отражающим лица

Куклу бросили в грязную лужу
Не нужна она стала теперь
Голос куклы слегка простужен
И закрыта к счастью дверь
Кукла вымокнет вся без остатка
Захлебнется в грязной воде
Вместо сердца у куклы заплатка
Ей теперь замерзать в пустоте
Кто-то раньше держал её нежно
Прижимал осторожно к груди
А теперь только ветер небрежный
Шепчет: «Молча лежи и терпи»
Но прохожим ведь куклы не снятся
Им привычнее мимо пройти
Кукла будет до смерти бояться
Так и сдохнет, купаясь в грязи

Мы оба как будто из сломанных комнат
Где прошлое душит и шепчет безмолвно
Где стены ночами становятся злей
А мысли - темней и темней, и темней
Мы носим под кожей ожоги и раны
Усталость от мира, пустые подвалы
И прячем под ребрами тихую злость
Как ржавый, забытый в груди нашей гвоздь
И если однажды ты скажешь: «Я сдался»
И голос твой ночью вдруг оборвался
Я молча найду тебя в самом аду
И рядом с тобою на пол упаду

Ты знаешь я соткана из тонких нитей
Которые рвутся на сильном ветру
И мне давно уже нужен литий
Но я так упрямо за ним не иду
Я сделана вся из стеклянных деталей
Они, ломаясь, пронзают меня
Во мне так много чудных аномалий
И мало совсем живого огня
Во мне переулки холодного марта
И вечный туман вместо ясных дорог
И я как помятая, старая карта
Живу, где никто бы пройти не смог
Я часто молчу, потому что словами
Не выразить этот звенящий провал
И будто бы бездна стоит между нами
И тянет меня в свой безжизненный зал
Но где-то под всеми слоями тревоги
Под панцирем льда и усталых ролей
Живёт очень хрупкое, дикое что-то
Которое все еще просит: «согрей»

А кто заботиться о ней
Такой невозмутимо сильной
Она как в клетке у зверей
И мир ее ужасно пыльный
Кто приготовит ей обед
И за руку возьмет так нежно
Покажет, где в тоннеле свет
Обнимет очень безмятежно
Кто ей нальет горячий чай
И молча сядет с нею рядом
И скажет тихо: «Засыпай»
И успокоит теплым взглядом
Кто даст нормально отдохнуть
Зарывшись в мягком одеяле
Не будет дальше ее гнуть
И не забудет на вокзале
Кто позаботится о ней?
Такой уставшей, одинокой…
Но только ветер воет злей
Раскрашивая все тревогой

Мы пассажиры в одном автобусе
Только сидим по разные стороны
Ищем друг друга на старом глобусе
Но вокруг только черные вороны
Выклюют наше сердце ранимое
Выпьют кровь и вспорхнут в небо синее
Нам оставив лишь зло нерушимое
Да осколки тепла в сером инее
Но автобус наш все же движется
А вокруг все темным-темно
Похоронная песня слышится
Ведь с тобой мы мертвы давно

Давай друг другу дарить тепло
Пока нас совсем не станет
А в комнате снова моей темно
Но знаю, что ночь обманет
Опять убежит туда, где край
И день придет ей на смену
И снова закончится темный рай
И боль выйдет на арену
Я сильно сожму свою ладонь
Чтоб слезы никто не заметил
И вновь потушу в себе огонь
Чтоб день меня обесцветил
И люди убьют меня в сотый раз
Подумав: «Так лучше будет»
А я хочу небо в цвет твоих глаз
Плевать, что меня осудят
Пусть день разбирает меня опять
На сотню кривых кристаллов
Я мысленно буду тебя обнимать
На последних рядах кинозалов

Я так пуста, нелепа и пуглива
Что не могу жить в свете фонарей
Я состою из мрака, негатива
И заболевших колких февралей
А ты такой знакомый и далекий
Как голос, что я слышала во сне
Как след на коже от зимы глубокий
Что остается даже по весне
И я иду по линии обрыва
Где нет ни карт, ни верного пути
И все во мне по-прежнему пугливо
И тянется к тебе, ты посмотри
Я каждый день немного умираю
Ищу во тьме отчаянный рассвет
Я ничего о нас не понимаю
Но без тебя как будто меня нет

Если бы была на свете птица
Что впускает яд в твои ресницы
Что тревожит сердце одиноко
И ведет себя как ты, увы, жестоко
Я бы эту птицу приручила
День и ночь ее водой поила
Чтоб однажды утром в воскресенье
Получить смертельное ранение
И упасть разбив себя о камни
Чтобы записали в мой анамнез
Что была я слишком неумела
И сама не знала, что хотела
Если бы была на свете птица
Что впускает яд в твои ресницы
Я бы эту птицу укротила
Чтоб она только меня убила

Я девочка-воин в дырявых доспехах
Измазана грязью, по локоть в крови
И тонкие шрамы на бледных веках
Покажут, где тонут мои корабли
Доспехи срослись с моей кожей навечно
И тянет к земле эта ржавая сталь
А я улыбаюсь почти безупречно
Скрывая в улыбке сухую печаль
Я девочка-воин из сломанных сказок
Из тех, что никто не хотел дочитать
И сколько бы не было у меня масок
Я буду честной опять и опять
Пройду по руинам несбывшихся планов
По кладбищу слов, что не сказаны вслух
Сквозь бурю и тяжесть серых туманов
Сквозь пепел и стаю отравленных мух
Я девочка-воин не символ отваги
И не героиня чудесных легенд
Я просто ребенок, застрявший в овраге
Куда налили случайно цемент
Лицо в синяках от внезапных ударов
Глаза опустели, а руки дрожат
Но снова бросаюсь я в пламя пожаров
Словно обученный бою солдат
Я девочка-воин без карты спасения
Без чьей-то руки, что укажет маршрут
Во мне только горечь и боль сожаления
Меня, как и прежде ни где не ждут
А как бы хотелось стать чьей -то принцессой
И тихо петь песни в саду у ручья
Но эта, увы, недоступная пьеса
И роль это вовсе не для меня
Ведь войнам не дарят хрустальные залы
И ласковый шепот под светлой луной
Им только дороги, разбитые скалы
И холод могильный под темной плитой

По радуге можно допрыгать до неба
И сверху смотреть на осколки людей
И я не пойму это быль или не быль
И может уже надо вызвать врачей
По миру плывут очень мрачные тени
Меня поглотила безликая тьма
Ты рядом со мною присядь на ступени
Чтоб я тут одна не сходила с ума
А небо затянуто дымкой песчаной
И я просто жду, когда время придет
И по утру после каши овсяной
Меня навсегда пустота заберет
Ну а пока я пишу эти строки
Чтобы ты смог их оставить себе
Мы навсегда с тобой одиноки
В этой немой, беспощадной войне

Я нарисую в небе море
Такое шумное и злое
Чтобы сжигало без остатка
Не оставляя отпечатка
Я в это море войду смело
Давно ведь этого хотела
Пусть волны мне ласкают кожу
Я больше вас не потревожу
И навсегда рассыплюсь в море
А вы забудьте меня вскоре