Люди идут, идут...
Нет, это не марш смерти.
Забота гонит их, как стадо,
на каждом лице своя гримаса.
Личина,бывшее лицо,
разбитое ударом судьбы,
так и застыло...
Почти в ногу идем.
Не слышны
разговорчики в строю.
Вдруг - падает кто-то...
Воронка на глади суеты.
Остановились двое-трое...
Оглядываются каторжники.
Досада и скука во взглядах.
Ну что там ещё?
Ну вечно - то одно, то другое.
Тихий голос: эпилепсия...
На грудь коленом надо.
Несчастный рвется из рук.
Вырвался... Пошел, матерясь,
Злобный...
Воронка исчезает Снова
поток идущих, молчащих...
Да, в метро тоже
был случай. Я помню -
упала девушка.
Ухоженная такая
киска, одета модно,
аж противно.
Значит есть эпилепсия.
И не только она.
Показала зубы
и ушла на дно.
А поток
все списывает. И свою
заботу
никто не захочет забыть.
Самолета остов
оброс ракушками
бронеспинка зеленая
в кабине пусто
глубина
три тысячи метров
темно и тихо
полет окончен
там наверху
бушуют ветры
там светит солнце
там опьяняют
мечты и чувства
живую душу
и листья яркие
роняют клены
где ты забвение
в морских глубинах
лежат стальные
останки массой
из всех могил
не сыщешь тише
покрытой илом
так где же страсти
так где же муки
людей ушедших
закрыты люки
поджаты шасси
и сгнили снасти
где вы времен
минувших асы
где ваше счастье
и невезение
где клен в саду
поры осенней
и плач родных
и сладкопенье
лет молодых
где их отрада
давно пилот
в воде растаял
на бронеспинке
он след оставил
печать затылка
а в мире шумном
игра без правил
и поединки
и под сурдинку
поёт судьба
густой октавой.