Эпоха угасания

Нам запрещали говорить.
Зашили рты колючей тишиною.
Учили не надеяться, не жить,
Не поднимать глаза над судьбою.

Нам говорили: «Истина – закон,
Но лишь тогда, когда она удобна».
И каждый шёпот превращался в стон,
И даже мысль казалась им загробна.

Здесь стены помнят больше, чем слова,
Здесь воздух пахнет страхом и запретом.
Здесь за вопрос ломаются права,
А правду отпевают тихим следом.

И кто-то замолчал. И кто-то сдался.
Кто-то забыл, о чём мечтал вчера.
А кто-то в темноте не побоялся
Прошептать: «Свергнуть главаря».

Но голос тонет в грохоте приказов,
И эхо умирает в пустоте.
Здесь можно всё, «без лишних окрасов»,
Здесь можно всё, «особенно в суде».

Но разве можно вечность запрещать
Тому, что прорастает сквозь молчанье?
Вы можете заставить нас молчать
Но не убить в нас жажду пониманья.

И пусть за слово выставляют счёт,
Пусть за вопрос расплата будет страшной, –
Пока хотя бы кто-нибудь поёт,
Не станет тишина для мира настоящей.

Ведь самое ужасное – не крик,
Не цепи, не решётки, не расправа,
А тот момент, когда ты сам привык
Молчать, хотя душа желала нрава.

И если завтра спросят: «Кто ты был?
О чём молчал, когда вокруг темнело?» –
Скажи, что ты молчание не любил.
Что ты боялся. Ломало твоё тело.

Свобода слова умирает не тогда,
Когда на горло опускают руки.
Она уходит тихо, навсегда,
Когда молча не осознаёшь тоски.

Утро приходит без имени, цвета,
Серым дыханием скользит по стене.
Снова квартира. Мятая сигарета.
Снова чужие шаги в тишине.

Серые люди плывут по дороге,
Серые куртки, трамваи, дома.
Все куда-то спешат в тревоге,
Не знают как настигнет тьма.

Дождь барабанит по моему стеклу,
Словно пытается что-то сказать.
Но за окном лишь наблюдаю мглу –
Даже надежде здесь нечего ждать.

Дни превращаются медленно в даты,
Даты – в недели, недели – в года.
Каждое «завтра» похоже на «завтра»,
Каждое «надо» теперь – «никогда».

Ночью подъезды глотают прохожих,
Лампы дрожат на пустых этажах.
Кажется, будто всё время божьих
Только во сне, в чьих-то чужих головах.

Смерть не пугает – пугает другое:
То, что она ничего не меняет.
Просто однажды погаснет живое,
А город всё так же тихо пленяет.

И снова рассвет – бесцветный, ненужный,
И снова под окнами тот же маршрут.
Мир остаётся холодный и душный,
Будто его никогда не спасут.

И ты понимаешь, стоя у двери,
Что выхода нет – новое «завтра»:
В серой эре
Серая кара.

Тишина — мой спутник теперь,
В ней тонут шаги, закрывается дверь.
Минуты означают не время, а пыль,
Где память — лишь ветер, что тронула быль.

Одиночество — не беда и не грех,
А зеркало, отражающее этот век.
Смерть — не приговор, не обвал,
А лист, что с дерева тихо упал.

Я слушаю ночь, я считаю года,
Где тени знакомых остались едва.
Всё что было когда-то, всё будет опять,
Но мне уже больше нечего терять.

Смерти нет — её придумал сатана,
Безжалостный убийца моих снов.
Давно морально истощена душа,
Которая успела увидеть кровь.

Тело истощено, кости наружу:
Никто из них не скажет больше,
Какому они поклоняются богу.
Мои беспечные атеисты! Боже!

Да чтобы вы все услышали!
Сатана придумал эту смерть.
Да чтобы вы все увидели!
И, наконец, смогли прозреть.

Серая масса, толпа,
Общество без глаз.
В попытках своих я слепа:
Ощущаю лишь боль не раз.

Лезвие в ванной,
Она крови полна.
Назовёте снова странной,
Но я который день без сна.

Вы все слепы,
Также как и я.
Без глаз... Глаза нелепы.
Такого не видала я отстоя.

Серое общество,
Не видящее мира.
Они все как я убожество,
Но познавшие прелесть "пира".

Без глаз:
Они хотят
Услышать глас
Маленьких чертят.

Вокруги всё шумит, гудит:
Нет душе людской покоя.
У зверей разыгрался аппетит,
Их мораль уйдёт без боя.

Они забыли о толке жизни,
Им нет прежнего устоя.
Зубы как они стисни,
Чтоб не играть изгоя.

Веселись, гуляй и пей,
Будто нет других проблем.
Не вылазно из сетей
Занимайся ты ничем.

Но разве это жизнь?
Есть на то сомнения...
Только ты не злись,
Выслушай чужого мнения.

Пускай закроют пасти,
Раз не имеют приоритета.
Современность не спасти,
Только на тебя надежда.

Люди, скажите чувство,
Когда не знаешь боли;
Неужели внутри так пусто?
Вы без угнетения спали?

Я претерпел ту боль,
Непонятную дурням.
Я не играю важную роль,
Но благодарен будням.

Людям тяжело рассказать всю душу,
Как тяжело бывало мне;
Их невольно осужу,
Но забуду в жизненной возне.

Люди, ну оповестите вы округу:
Что значит быть без боли?
Как жить, не испытывая недугу?
Какие вы играли роли?

Скажите мне, прошу,
Как боли не боятся
И понять мне душу вашу.
Пусть люди прослезятся.