Встреча с эпилогом

Для многих дембель – праздник. Дембель – это свобода! Долой марши, стрельбы, начальников и их тупых приказов. Долой бессонные ночи и подъемы по тревоге. Все это закончилось. Но Максим не чувствовал особенной радости. Да, он уже дома. Но там остались многие его братья, с которыми они заходили на Кавказ. И, почему-то, именно в тот момент, когда он шагнул из вагона на перрон и вдохнул родного воздуха, подумал о своих товарищах. «Этот глоток воздуха за Вас!»
- Вот тебе и «Широкий, что ли». Ну, привет, Толик.
Он наклонился положить цветы на могилу, как из его кармана выпало удостоверение сотрудника милиции. На мгновение Максим замер, как буд-то то увидел что-то постыдное. Он аккуратно поднял его, протер ладонью пыль, словно стирая смысл этих нелепых переживаний и убрал обратно.
- Вы знали его?
Этот женский голос показался знакомым, таким далеким и родным. Он когда-то давно-давно слышал его, и пообещал, что обязательно её разыщет. С этой мыслью он прошел весь «Свой» Кавказ. Находясь под обстрелами, встречая врага лицом к лицу он думал, что обязан выжить – победить, вернуться и отыскать её. Когда он вытаскивал на себе своих раненых товарищей, он думал, что у них тоже есть голос, ради которого они обязаны выжить, обязаны победить. И даже, когда обессиливший, он упал под гнилую корягу, эта мысль его не покидала.
- Вы знали его?
Максим обернулся.
- Знал.
И только теперь, Катерина разглядела в незнакомом мужчине того самого Фиксу, с которым её Толик после драки на танцах попал в больницу.
- Привет, - произнес робко Максим. Мне сейчас нужно отойти ненадолго, вы бы не могли подождать меня на выходе?
Катя от неожиданности не смогла ничего ответить и только махнула головой в знак согласия. Максим вышел за ограду и отправился навестить своих деда и бабушку похороненных неподалеку.
***
Катя говорила много. За два года, что Максима не было многое поменялось. Клуб закрыли. Старую спортивную школу отремонтировали. Тренеру Вячеславу Игоревичу отдали целый спортивный зал. Теперь он официально преподает Восточные единоборства. Катя рассказывала о своих друзьях. Говорила, что Лысый уехал в столицу, чтобы стать известным музыкантом, но через год вернулся и служит теперь в местном РОВД. Говорила про Ленку, которая уехала учится в Рязань, но не доучилась. Вышла замуж и теперь живет в Турции. Рассказала, как она поступила в институт и вскоре у нее экзамены. Она запнулась, будто хотела добавить, что то ещё, но вместо этого спросила:
- А как там ваш Серёга, ну который с нашим Саньком дружил!
- С Серёгой… сложно всё…
Максим пытался подобрать слова, но что-то у него не клеилось.
Катя прекратила эту паузу и торжественно заявила:
- Да что мы в самом деле, праздник. Ты вернулся домой! Давай отметим, соберём друзей наших.
- Знаешь, Кать, спасибо за предложение, сегодня никак, может в другой раз…
Какое-то время они шли молча. Тогда Максим спросил:
- Кать, а можно, я тебя до дома провожу? Ну чтобы знать где ты живешь. Если разрешишь, то завтра я зайду к тебе, и мы куда-нибудь сходим, отметим…
- Мы уже пришли, вот мой дом. Запоминай, 19 квартира.
«Я не то что запомню, я эту цифру на сердце себе напишу». Максим почувствовал, как откуда-то изнутри поднимается забытое чувство радости. Он готов был взять Катерину на руки и бесконечно кружить-кружить. Но стоило ему поднять глаза, как эта радость тут же погасла: у соседнего подъезда стояла новенькая «девятка», сверкающая лаком, точно такая же, как в ориентировке, лежавшей у него в кармане.
Катерина помахала ему рукой о сказала простое, но очень нежное:
- Пока.
***
Никто не понял, как такое произошло.
Однажды вечером, во дворе появился Санёк. Он был в стельку пьян, но при этом от него не пахло алкоголем. Он подходил то к одному, то к другому из ребят. Что-то пытался им рассказать, но у него не связывались слова в единое предложение. Пацаны смеялись и подталкивали Санька в бок. В ответ на это он тоже смеялся и с еще более живым задором нес свою несуразицу. Потом он стал появляться во дворе в таком состоянии все чаще и чаще и всем стало ясно, что Санёк подсел на наркотики. Вопреки здравому смыслу, все друзья от него отвернулись и с презрением относились к нему. От этого Санёк все сильнее и глубже проникал в самого себя и в конце концов замкнулся.
Но однажды, во двор въехала новенькая девятка, за рулём которой сидел Санёк. Пацаны с восторгом рассматривали её, и спрашивали:
- Откуда такое?
- От верблюда! – отвечал Санёк, и врубал музыку на полную катушку.
Через несколько дней он заехал к Сереге…
- Серёг, да все нормально будет. Отдашь ему этот свёрток и уходи!
- Что-то, как-то странно. Ты за это готов платить такие деньги?
- Да что тут странного, скоро все так будут работать. Ты думаешь я эту «Девятку» как-то по-другому заработал.
- Ну не знаю. А что там в свёртке?
- Да какая разница. Передал и все. Ты что думаешь???
Санек раздраженно посмотрел на друга.
- Ладно, сделаю!
Серёга взял в руки сверток и вышел на улицу. Пройдя несколько домов, он вышел к автобусной остановке, где его поджидал парень в красной куртке. Парень нервно водил глазами из стороны в сторону, часто оглядывался:
- Принёс?
- Держи!
Серёга протянул парню сверток, и тут, как из-под земли со всех сторон выскочили люди в черной форме, сбили его с ног и уронили лицом о землю.
- Всем оставаться на месте! – скомандовал знакомый голос.
Серёга, теряя сознание, сквозь наступавшую пелену увидел лицо отдававшего приказ.
- Фикса….

***

ЭПИЛОГ

Максим и Катерина приехали первыми и встали напротив гаража. Ворота были закрыты, Мелкого не было видно. В машине пахло сыростью и дешёвым освежителем. Катерина сидела на пассажирском сидении. За окном шел дождь. Крупные капли бились об стекла и ручьем стекали вниз. Изредка дворники поднимались ввысь, стирая след от проливного дождя, словно вычеркивая бессмысленные эпизоды из прошлого.
В голове у Максима крутилось одно: он не знал. Правда не знал, что Санёк втянет Серёгу. Он держал на карандаше Санька, следил за этой «девяткой», ловил обрывки разговоров, но до последнего не складывал картинку так, чтобы в центре неё оказался Серёга.
«Фикса…»
Это слово, сказанное сквозь боль и темноту, било сильнее любого отчёта, сильнее любой служебной записки. Максим будто снова стоял на перроне и вдыхал родной воздух, только теперь этот глоток не был «за них». Теперь он был как будто вопреки.
Его размышления прервала Катя.
- Наши приехали, пойдем!
Максим посмотрел в окно. К гаражу подъехала «Девятка», из которой выбежал Мелкий и начал открывать гараж. Следом за ним вышел Лысый и Санёк. Максим сжал кулаки, но Катерина вовремя заметила это и, положив ему руки на колено попросила:
- Максим, не надо, не сейчас. Всем и без этого очень больно.
Сзади послышался скрип тормозов. Из Уазика вышел Алексей Иванович, что-то сказал водителю. Тот развернул машину и уехал, а участковый зашагал в гараж.
Ромы не стало внезапно. Еще пару дней назад он обзвонил всех пацанов, приглашая на рыбалку. Весь вечер готовил лодку, снасти и теплые вещи. А утром просто не проснулся. И никто до сих пор не мог понять, как такое произошло. Лысый с Мелким вытащили в центр гаража две потрескавшиеся от времени покрышки и водрузили на них старую деревянную дверь. Санек приволок с улицы две сумки в которых звенели бутылки и шелестели пластиковые упаковки с едой. Он поставил пакеты на стол и осторожно посмотрел на Максима. Максим не обращал на него никакого внимания. Он подстраховывал Катерину, которая, встав на единственный оставшийся в живых табурет, зачем-то полезла на верхнюю полку с инструментом. Покопавшись там немного, она достала старую жестяную банку из-под детского питания и поставила ее на импровизированный стол, и жестом попросила убрать сумки.
В воздухе повисла тишина. Все с изумлением смотрели на нее. Катя достала из кармана нож-бабочку, открыла крышку банки и вложила его к остальным ножам. Максим обнял Катерину, она прижалась к его груди и тихонько плакала.
Алексей Иванович взял эту банку, посмотрев на окружающих так, как отец смотрит на своих сыновей – строго, но с любовью, покачал головой и вышел.
И всем показалось, что кто-то ему вслед прошептал:
-Прости!

Леха получил свое прозвище Рыжий, за кучерявую огненно-рыжую шевелюру и конопатое лицо. И даже, когда он стал стричься наголо, прозвище к нему настолько прилипло, что так и осталось. Он с этим смирился, и во дворе почти никто его уже не называл по имени.
Его никогда не покидала страсть к технике. Будучи совсем мелким, он с отцом ездил на тракторе, копался вместе с ним в совхозном гараже и всегда мечтал, что когда вырастет, то будет сам лично перебирать моторы, крутить болты и гайки на своем тракторе. Отец Лехи был передовиком, как тогда называли лучших, и однажды, в качестве поощрения, ему выдали разрешение на покупку мотоцикла с боковым прицепом «Урал». От такого у Лехи закружилась голова. Он был самым счастливым человеком, когда отец давал ему порулить на проселочной дороге. Время шло, и к своим шестнадцати Леха мог перебрать любой мотор с закрытыми глазами.
У его друга Толяна в гараже стоял старенький, потрёпанный годами мотоцикл. Голубые и бежевые щитки изрядно поросли серой пылью и местами поржавели. Мотоцикл давно стоял в углу без движения и заменял собой небольшую скамейку, на которой Рыжий восседал во время общих сборов. Этот мотоцикл подарил дед Толяна его брату Мелкому. Но у Мелкого были другие интересы. Он один раз прокатился на нем, что-то там забарахлило, он поставил его в угол и больше к нему не прикасался…
- Хорошая машина, Толян, когда гонять будем? – Рыжий похлопал мотоцикл по стальному бензобаку.
- Гонять? Так на скамейках не гоняют!
Все присутствующие в гараже засмеялись, и только Мелкий поднял голову и выдал то, что никто не ожидал:
- Че вы, машина зверь! Я на нем знаешь, как лётал? Там чисто только зажигание выставить, свечку поменять, и он снова в деле. Рыжий, забирай, мне он все равно не нужен. Наладишь, Толяна ездить научишь!
И после сказанного, Мелкий опустил голову на мешки и снова заснул.
Толян и Рыжий переглянулись.
- Да запросто восстановлю, Толян, можно?
-Да я-то тут при чем, все слышали, Мелкий дал добро!
Спустя неделю, мотоцикл был готов. Были расточены цилиндры, заменены поршня и практически вся система зажигания. Когда парни стряхнули слой пыли с бака, на нем появилось название «ИЖ» и изображение планеты Юпитер с кольцом.
Всю последующую неделю, Толян и Рыжий зачищали и красили капотные щитки, бензобак и раму. Наступил день, когда мотоцикл был готов.
Парни выгнали его из гаража. Блеск свежей краски, сверкающие на солнце фара и диски колес… Восторг. Рыжий повернул ключ и дернул рычаг кик-стартера. Мотор ровно замурчал, под глухие хлопки выхлопных труб. Рыжий был счастлив, как никогда:
- Погнали, прокатимся!
- А шлем, а права?
- Да хорош тебе, Толян, мы по грунтовочке потихоньку. Менты не увидят!
Мотоцикл летел по накатанной до блеска совхозными машинами гуртовой дороге. Лишь ветер в ушах пацанов, да слезы от встречного ветра сопровождали их. Восторг и счастье охватило друзей.
***
Катерина пригласила друзей отметить свой день рождения. Для этого она предложила отправиться в рощицу за речкой и приготовить там шашлык, поиграть на гитаре, попинать мячик и все в таком духе. Санька и его новый друг Серёга, Ленка и Катька собрались после полудня, вынесли сумки на улицу. К ним подъехал Лысый на отцовском мотоцикле. Они погрузили вещи в люльку и Лысый в два захода перевёз всех в рощу. Серёга развел костер, Катька с Ленкой расстелили клеёнку и стали раскладывать на нее угощения. Лысый играл на гитаре, а Санёк таскал дрова «на вечер».
Катя очень ждала, когда приедет Толик. И наконец, спросила:
- А где Леша с Толиком!
- Они сегодня первый день на работе, устроились на сушилку подрабатывать.
- А кто их взял? Им же 18 нет.
- Да, там батя Рыжего договорился. Попозже приедут. У них же теперь мотоцикл есть!
Парни переглянулись, одновременно качнули головой в знак уважения и тут же рассмеялись.
Катя чуть не заплакала. Она боялась, что Толик забыл о ее дне рождения. Ленка обняла ее за плечи, укорительно посмотрела на пацанов и показала особым жестом, что они дураки. Те в свою очередь снова засмеялись.
Уже садилось солнце, когда Лысый обнаружил, что на его мотоцикле не горит фара: «Эх, если бы Рыжий был здесь, он бы точно починил.» После неудачных попыток исправить свет, Лысый предложил:
- Ребята, пока светло, давайте я вас всех перевезу, соберите вещи, я второй ходкой за ними приеду.
Во время «второй ходки» уже заметно стемнело. Лысый выезжал с грунтовой дороги на асфальт с мыслью, что встретит какой-нибудь автомобиль, пристроится к нему сзади и аккуратно доедет до совхоза, а там под фонарями без проблем до дома доберётся.
Когда он выезжал с грунтовой дороги на асфальт, ему на встречу пронеслись две кареты скорой помощи с мигалками и скрылись за поворотом близлежащей деревни. «Спаси и сохрани!» - подумал Лысый. На счастье, в попутном направлении шел рейсовый автобус. Лысый пристроился за ним и не торопясь, добрался до дома.
Утром, в комнату ворвался отец и потребовал от Лысого, что бы тот вернул ключи от мотоцикла. Раньше такого не было, но именно сегодня отец был груб и настойчив. Он забрал ключи и выходя из комнаты, произнес:
- Все, детство закончилось!
В полном недоумении Лысый открыл окно, чтобы проветрить комнату и увидел, как все его ребята собираются во дворе. Из их разговора он только слышал отдельные фразы:
- …еле стояли на ногах…
- …обмывали…
- …да ты сам без шлема ездишь…
- …да он просто Толяна хотел научить…
Лысый все понял, но не мог поверить своим ушам. Через три дня обоих друзей похоронили рядом. Катя была в черном. До конца лета никто больше не садился за руль мотоцикла в память о них.
Спустя годы и по сей день, проезжая мимо места случившейся трагедии все наши пацаны и девчонки притормаживают и дважды сигналят рыжему Лёхе и Толяну.

Фикса.
Максим рос в интеллигентной семье. Мать – учитель русского языка и литературы, отец – директор механического завода. Так сложилось, что в конце восьмидесятых, на улицу хлынули молодежные банды, и однажды вечером, отец Максима попал под их пристальное внимание. После нескольких провокационных вопросов, типа: «Дядь, дай закурить!», «А че так мало, нас ведь много?», он угодил под мощный пресс, не ведающих жалости юнцов. Пришел он в себя не сразу. Потребовалось дорогостоящее лечение, ради чего, матери Максима пришлось продать практически за бесценок машину, гараж и разменять трёхкомнатную квартиру в центре на «двушку» на окраине города. Через год Леонид Александрович заново учился ходить, разговаривал с трудом. Зарплаты матери и пенсии по инвалидности отца едва хватало сводить концы с концами. Впереди были девяностые, о которых тогда еще никто не подозревал - развал СССР, бешеный рост цен, задержки заработной платы.
Максим чувствовал ненависть к уличным бандам. Он и его друзья понимали, что в одиночку им сложно будет противостоять, но и защитить себя от них они были обязаны. Парни много занимались. Они ходили в спорт школу, где в подвале, скрытом от посторонних глаз, по вечерам, один студент-энтузиаст преподавал молодёжи запрещённые еще на тот момент восточные единоборства.
Этот студент воспитывал в своих учениках не только навыки борьбы, но и философию духа и совести. Он не требовал, а он убедительно внушал, что сильный человек обязан использовать свою силу только для защиты.
Некоторые ребята из группы посмеивались над этим, но продолжали ходить на занятия, воодушевленные модными в то время бойцами, которых они видели в зарубежных фильмах, в видеосалоне. Им казалось, что умение драться позволит им подняться над другими. Студент, чье имя Слава, всячески пытался исправить это, показать своим ученикам всю правду и силу в равенстве и единстве. Однако, видимо в силу молодости и отсутствия опыта, у него это не получалось. Помог случай.
Слава, по окончании института Физической культуры и Спорта, приехал в город по распределению, и начал работу в этой школе физруком. Восточные единоборства в то время повергались запрету, как вид спорта, плодящий преступников. Разрешены были лишь некоторые виды борьбы. И то, большинство из них разрешалось изучать только представителям спецслужб. По негласной договоренности с директором, было отведено подвальное помещение в техническом блоке школы, в котором Слава самостоятельно сделал недорогой ремонт, путем неимоверных усилий раздобыл маты для борьбы, и из числа своих учеников собрал небольшую группу. Те в свою очередь пригласили своих друзей, и так получилось, что к концу октября у него уже было двенадцать учеников.
Кто-то из руководства города прознал про это и сообщил «куда следует». В этот же вечер, во время тренировки, в зал зашли несколько человек в «гражданском» в сопровождении двух милиционеров в форме. Милиционеры увели Славу, а один в «гражданском» переписал фамилии всех учеников и велел расходиться по домам.
Через несколько дней, Слава вернулся в школу, но был чем-то серьезно озадачен. Вечером они вместе с учениками собрались в зале, где Слава снова начал говорить о единстве и равенстве, о целеустремленности и настойчивости в преодолении всяческих трудностей при движении к своей цели. Некоторые ребята прониклись, а некоторые посмеялись про себя и через пару минут по окончании речи уже и забыли, о чем говорил Слава.
Жизнь потекла в привычном русле. Тренировки продолжились. Страна готовилась к празднованию 72 годовщины Великой Октябрьской Революции.
Вечером, накануне празднования случилось беда. Парни пришли на тренировку и уже на подходе к техническому корпусу почувствовали жуткий неприятный запах. Слава велел ученикам остаться на улице, а сам спустился вниз в подвал и увидел страшное. В вентиляционном окне была выломана решётка, которая валялась на полу и весь пол был залит зловонной жижей. Маты разбухли и походили на грязные мешки. Когда он вышел на улицу, то увидел следы от тяжелого автомобиля, протянувшиеся от вентиляционного окна до дороги.
- Сегодня тренировки не будет, - выдавил из себя Слава, - после праздников решим, когда начнем заниматься.
Ученики разошлись. Слава снова спустился в подвал, надел старые брюки, сапоги, повязал на лицо повязку из рваной старой майки, взял пару ведер и начал таскать воду из подвала в туалет. Через некоторое время в подвал зашли трое его учеников, в том числе и Максим, которые привели с собой отцов. Дружной бригадой они вытащили на улицу маты, за ночь вычерпали и вымыли весь зал. И пока Страна праздновала, уставшие дети и их отцы спали.
Слух о том, что спортивный зал залили нечистотами, разлетелся по всему городу, и уже на первую тренировку в этом зале, после инцидента, из двенадцати учеников пришли только пятеро. Остальные побоялись насмешек со стороны сверстников и решили больше не ходить к Славе.
Так, Максим, Слава и другие ребята на собственном примере показали, что такое цель и несгибаемость характера. Это, наверное, был один из самых важных уроков в их жизни.

- Мам, мы сегодня до часу работаем. В двенадцать закроем клуб, порядок наведем и домой. Я Толика Иванова попрошу, он меня проводит.
- Не нравится мне этот твой Толик. И компания у него какая-то дурацкая. Алексей Иванович, кстати, вчера в магазине в очереди все спрашивал про него и про тебя. Ох и подведет, чувствую, он тебя. Отстань ты от него, ради Бога…
- Мам, - перебила Катя, - ты опять? Я же говорила. Нормальный он, нормальный.
Катя было уже совсем распалилась, но сдержалась, и, поцеловав маму в щёку, прошептала:
- Люблю тебя, мамуль. До вечера.
Дверь закрылась.

***

- Ты че, б…, широкий что ли? – и Лысый толкнул незнакомого парня плечом.
- Слышишь…
- За углом подышишь! Че ты хочешь, бл…?
- А че ты можешь?
В разговор вмешался Толян.
- Лысый, че, проблемы что ли какие?
- Да вот, пацанчик широкий, видать здоровья вагон, надо бы разгрузить, – и не успев закончить предложение, со всего маха врезал незнакомому парню в нос.
Парень от неожиданности пошатнулся. В этот момент подскочил Санёк и еще трое неизвестных и в зале завязалась потасовка. Удары сыпались со всех сторон, Толик не успевал понять откуда прилетало и что было сил рванул вперед.
Катя побежала к щитку и включила свет. На полу лежал незнакомый парень, его ногами били двое, остальные окружили Толика и пытались свалить его с ног. Он достал из кармана нож, но не успел его разложить, как из толпы донеслось:
- Пацаны, у него «Бабочка», гаси его.
Лысый и Санёк пытались закрыть друга, но силы были неравные.
Внезапно раздался милицейский свисток, и все бросились в рассыпную.
- Саня, Рыжий, давайте бегите! Найди Ромика. Пусть толпу собирает. А мы тут с Толяном порешаем.
- Давай, брат, мы скоро.
Все разбежались, а на танцплощадке, корчась от боли остались лежать двое – Толян и неизвестный парень, с которым Лысый закусился.
- Толя, ты живой?
Катя подбежала к ребятам. Лысый поднял друга и подхватил его под руку.
- Катька, сейчас менты прибегут, надо спрятаться. Видишь, он совсем хреновый.
- Ему скорая нужна, - стараясь не кричать, сказала девушка.
- Б…, какая на… скорая? Заметут. Этот м…дак нож достал. Нам всем теперь вилы.
- Ладно, давайте быстро ко мне в коморку за сценой и тихо там, что ни будь придумаем.
Катерина была не рада своему решению, но она понимала, что спорить с Лысым в такой ситуации бессмысленно.
Когда ее друзья спрятались, она подошла к незнакомому парню и вдруг увидела на полу нож – «Бабочку». Он лежал нераскрытым, с защелкнутым предохранителем. Катя схватила нож и быстро спрятала его у себя в «женском кармане».
- Эй, парень, ты живой?
Парень открыл глаза, оперся на руки и медленно сел на полу. Тут в зал ворвались двое милиционеров.
- Вы как всегда вовремя, - сказала Катя, - все убежали.
Милиционеры секунду другую осмотрели зал и не найдя в нем больше никого, выскочили на улицу и рванули в сторону дворов.
- Тебя как зовут? – спросила Катя.
- Фикса…то есть Максим.
- Вот что Максим, у меня там друг в коморке. Надо помочь его в больницу доставить, да и тебе надо бы показаться врачу.
- Это, который широкий, что ли? Где он там? Сделаем! – парень улыбнулся
Катерина помогла Фиксе подняться.

***
На следующий день Роман собрал друзей у Толяна в гараже. Самого Толика не было. Мелкий тоже куда-то запропастился.
- Ром, надо этим навалять за Толяна!
- Я вам, б…, наваляю. Хорош уже. Тихо! Ждем человека.
Пацаны переглянулись, но никто не стал возражать. Сегодня Роман выглядел озадачено, и немного растеряно. Спустя какое-то время к гаражу подъехал мотоцикл с коляской. Это был участковый милиционер Алексей Иванович и Мелкий.
Роман подошел к милиционеру, они перебросились парой фраз, после чего зашли вдвоем в гараж. Рома снял с полки жестяную банку из-под детского питания, вытряхнул оттуда болты и гайками в ящик с инструментом и бросил банку на пол под ноги пацанам. Те непонимающе глядели на него, а он сказал лишь одно слово. «Ножи!» Парни достали свои «Белочки» и «Зайчики», сложили их в банку и протянули Роману. Алексей Иванович тяжело вздохнул, пожал руку Роману и вышел. Дверь в гараж закрылась, участковый перекрестился, завел свой мотоцикл и уехал, а дверь еще долго не открывалась. Рома говорил…

Конец мая. Суббота. Солнце печёт, не жалея сил. Во дворе на скамейке расположились два приятеля. Они сидели друг напротив друга, подкидывали вверх складной нож, а когда он падал на скамейку или втыкался в нее, они приставляли к ножу пальцы начинали спорить. Так продолжалось до тех пор, пока во двор не вышел третий.
- Здорова, пацаны!
Они обменялись рукопожатиями и продолжили игру.
- Слышали, к Толяну брат приехал? Пятёрик на зоне отмотал.
- Это, который Серого по лицу полосанул на уроке музыки?
- Нет, это Адидас был. Ему тогда по малолетке двушку хотели дать, а потом вообще через полгода отпустили. А у Толяна брат с Седым попал, когда они на рынке коммерсов щемили. Вспомни, Седой в дурке отлежался и вышел, а Ромку посадили.
- Это, который на пятёрке к Мелкому приезжал?
- А, Ромка! А он че брат Толяну?
- Ну да. Мелкий, типа, родной, а Ромка – двоюродный.
- Круто! А где они сейчас?
- У Толяна в гараже. Погнали к ним!
Друзья поднялись со скамейки, один из них взял складной нож, сунул его в карман. Этот нож был широко распространен в то время и был практически у каждого пацана. Складной, с широким лезвием, стальной рукояткой и пластиковыми накладками с обоих сторон в виде… а вот тут был извечный спор, то ли это была бегущая белка, то ли заяц, а может и то и другое – точно ответить никто и не мог. Поэтому в разных дворах его называли по-разному.
Молодой человек сидел на корточках возле костра, обложенного красными кирпичами и колдовал с шампурами. Приятный аромат жареного мяса расползался по всему гаражному кооперативу.
- Здорово, Толян! Как дела?
- О-о, пацаны! Здорова. Я как раз хотел Мелкого за вами послать. У меня брат из командировки вернулся! Смотрите, че привез!
Он выудил из кармана своих широких штанов нож – бабочку. Такие в то время были большой редкостью, и ими могли владеть только поистине крутые пацаны. Хотя, по сути, ничем он особо и не выделялся в плане практичности. Тонкое лезвие, раздвоенная рукоятка – скорее носили эстетический характер. Но те, кто умел им «крутить»*, вызывали уважение в глазах пацанов.
(* «крутить бабочку» - держа за одну часть рукоятки ножа в воздухе описывая восьмерку закрывать лезвие второй частью и, двигая ножом по той же траектории, обратно приводить его в «боевое» положение).
«Дай-ка попробовать, ну-ка, как там?» - пацаны каждый с восхищением повертели нож в руках и вернули его хозяину.
В центре гаража стоял стол, импровизированный из старых покрышек и деревянной двери. Во главе стола сидел Ромка со старой потертой гитарой в руках и голосил во весь рост. В углу на кипе из льняных мешков валялся Мелкий и дремал, обняв пустую бутылку Жигулевского. Катька с Ленкой возились у стола, что-то нарезали и раскладывали.
Пацаны зашли внутрь и расселись кто куда, кто на ведро, кто на пенёк. Один из них забрался на старый, голубого цвета мотоцикл:
- Хорошая машина, Толян, когда гонять будем? – и не дождавшись ответа, похлопал мотоцикл по стальному бензобаку.
Две табуретки были приготовлены для девчонок, и никто, даже в мыслях не претендовал на них.
Роман допел песню, взял со стола кружочек огурца и запустил его в угол, где спал брат.
- Слышь, Мелкий, пацаны пришли. Иди поздоровайся.
Но из угла донеслось лишь неразборчивое мычание.
- Мы уже второй день живем тут. Мелкому тяжело, не привык. – он разлил по бумажным стаканам самогонку и поднялся, следом за ним поднялись и ребята.
- Как раз и шашлычок подоспел – Толян положил готовое мясо вместе с шампурами на тарелку и присоединился к друзьям.
Парни с интересом рассматривали своего давнего старшего приятеля. Он за время пребывания в «командировке» сильно похудел, глаза его стали темнее. Однако, он по-прежнему выглядел достаточно мощно, и только одним своим видом вызывал уважение.
- Пацаны, за встречу! Никогда не попадайтесь, как я! – он махнул содержимое стакана залпом и выдохнув, заговорил:
-Лысый, мне сказали, что ты на гитаре научился играть. Ну ка сбацай нам что ни будь! – и передал гитару, парню.
Лысый взял гитару и забренчал, мурлыча себе под нос. Пацаны подхватили слова и запели. Роман, стараясь вытянуть каждую ноту, выделялся на фоне неумелого хора, и даже мелкий что-то мычал. Но при этом, всем было хорошо и уютно в своей доброй компании.
Ленка с Катькой вышли из гаража на воздух, и спрятавшись за дверью гаража закурили одну на двоих сигарету.
- Лен, меня в клуб взяли на подработку, вы с ребятами сегодня приходите на танцы к десяти, я вас потихоньку проведу.
- Классно, а если эти наклюкаются?
- Да ладно... Слушай, а как тебе Толик?
- Опа! Ты че, влюбилась? Ну ты Катюха даёшь!
- Да ничего я не даю, он мне давно нравится. Он какой-то особенный, понимаешь. И смотрит на меня по-особенному. Конечно, эти трубы и балахон – как ребёнок, все не наиграется.
- Ага, и Алексей Иваныч у его подъезда чуть ли не ночует. Ему скоро вместо мотоцикла служебный УАЗик дадут, чтоб он Толика по ночам пас и не замерзал.
Подружки переглянулись и весело засмеялись.
- Ладно, пошли!

Ловким движением, он нырнул в арку и очутившись во внутреннем дворе, ни секунды не теряя, забежал в темную парадную. Прижавшись к батарее отопления, затаил дыхание и стал прислушиваться к происходящему на улице. Сквозь щели в деревянной двери было видно синий свет милицейских мигалок и беспорядочное движение теней, слышен топот кирзовых сапог и мат.
Возня на улице продолжалась недолго. Кто-то открыл дверь, запустил тусклый свет фонаря. Парень вздрогнут, но луч света проскользнул мимо, и незнакомый голос бросил в темноту:
- И здесь никого…
Дверь хлопнула, и через мгновение мир погрузился в тишину.
Он сидел молча, пытаясь восстановить дыхание, при этом, всеми силами сдерживал себя, стараясь дышать как можно тише. Когда опасность миновала, он осторожно выглянул на улицу.
Луна светила в полную силу. Весь двор был как на ладони. Это был типичный двор советского периода. В центре двора рос огромный раскидистый тополь, под которым расположилась детская площадка с песочницей и навесом в виде гриба над ним. Неподалеку стояла скамейка. На противоположной стороне двора расположился гараж-ракушка, голубятник, а рядом с ними старый автомобиль, выставленный на кирпичах. Справа от парадной, в которой он укрывался, стоял столик с пристроенными лавочками.
Силы начали покидать, недолго думая, он забрался ногами на лавочку, сел на стол и стал прислушиваться к своему телу. Все тело болело - ребра, будто бы пронзили миллионы игл. Проведя рукой по щеке, нащупал что-то липкое, и тут же вытер рукавом куртки. Костяшки пальцев были разбиты, саднили и из них потихонечку сочилась кровь.
Для чего, зачем? Вопросы кружились в голове, но не было ни одного ответа. А все было банально просто. Пятница, танцы. Один толкнул другого, оба позвали своих друзей. Завязалась драка, кто-то достал нож, дальше удары, крики. Смешалось все в единый хаос. Гул милицейской сирены, все разбежались, кто куда, и только двое остались там лежать на асфальте, корчась от боли. Никто не знал, живы они или нет, у всех была одна задача, скрыться от милицейской погони.
- Эй, менты ушли? – сквозь ночную тишину пробился чей-то шепот.
- Вроде ушли – шепотом ответил он и стал всматриваться в сторону, откуда доносился голос. Чья-то тень промелькнула в районе гаража и оттуда вышел невысокий паренек. Когда паренёк приблизился, он смог разглядеть его и конечно же распознать в нем недавнего врага, с которым еще несколько минут назад обменивались умением вести дворовые разборки, и на мгновение показалось, что именно ему он въехал в левый глаз, который, к слову сказать, был весьма опухшим.
-Живой?
-Да, вроде, сам как?
-Тоже, вроде ничего…
Оба сидели на столе, смотрели в черную дыру старой арки и думали о прошедших событиях.
-Тебя как зовут?
-Серёга.
-А меня Саня!
Они одновременно протянули друг другу руки и улыбнулись.
-Слушай, а ты здорово махаешся. Где ни будь учился?
Серёга посмотрел на своего нового знакомого, усмехнулся и дернул головой:
-Такому разве учат? Сам посуди! За что мы друг друга так отделали? За то, что нашим с тобой друзьям не хватило места на танцевальной площадке?
-Так ведь мы вам не мешали, вы сами приперлись к нам и сразу в драку!
-Вот именно! –Серёга пожал плечами, сделал небольшую, чтобы сплюнуть кровь, и продолжил:
-Мы же не защищали ни себя, ни друзей, никого. Мы пришли уже с надеждой на драку. Мы просто искали повод и его нашли. Согласен.
Саня смотрел одним глазом на своего друга и непонимающе кивал в ответ.
-Ну вот скажи, мы теперь вдвоем здесь, сидим, разговариваем. У обоих все тело болит. Там, у площадки остались наши друзья. Этот, твой, Толян, вроде. Какого хера он нож достал? Он что не знает, что за это может быть. Его вообще могли прибить там. Хорошо менты приехали. Отлежится в больничке, может и оклемается. А все ради чего?
Саня молчал. Он не знал, что ответить на это. Он пошарил в кармане и достал измятую пачку «Пегаса» в которой осталась одна сигарета. Он закурил и протянул её Серёге. Серёга молча взял сигарету, сделал одну затяжку и вернул её Саньку.
- Серый, братан, да разберёмся, что мы нелюди какие что ли?
Он хотел похлопать своего нового приятеля по спине, но резкая боль сковала движение руки.
-Да конечно, разберёмся!
Серёга встал на землю, подхватил Санька под руку, и они зашагали в сторону арки.
-Серёга, надо бы наших посмотреть, наверное, тоже во дворах прячутся…
-Ага, потом Толяна надо навестить, апельсинов ему отнести.
Пацаны улыбнулись.
И только они приблизились к арке, как сквозь её темноту послышался шепот:
-Пацаны, менты ушли?
Светало…