Лучше ужасный конец,
Чем ужас, которому нету предела.
Чем жить среди мёртвых сердец,
Делая вид, что любовь не сгорела.

Лучше однажды сорваться на крик,
Разбить кулаки о закрытые двери,
Чем годами хранить этот миг,
Где мы друг другу уже не поверим.

Лучше уйти в ледяную метель,
В ночь, где ни света, ни чьих-то объятий,
Чем продолжать заправлять постель
Для человека, который не рядом.

Лучше услышать жестокое «нет»,
Чем бесконечное тихое «может».
Может, однажды погаснет рассвет,
Может, однажды он всё же поможет.

Но это «однажды» — ржавый капкан,
Он медленно душит надеждой пустою.
Ты смотришь в глаза, как в густой океан,
И тонешь, давясь тишиною.

Лучше ужасный конец —
С истерикой, болью, дрожащими пальцами,
С пачкой измятых чужих сигарет,
С сорванным голосом, с пьяными танцами
На кухне под утро, где лампа горит
Так тускло, как будто устала.
Где сердце уже не болит —
Оно просто медленно стало металлом.

Лучше собрать по осколкам себя,
Чем ежедневно ломаться по новой.
Ведь люди страшнее огня —
Они убивают привычно и ровно.

Не пулей. Не лезвием. Не высотой.
А взглядом пустым и усталым молчаньем.
Когда человек ещё вроде бы твой,
Но между вами — века расстояний.

И ты продолжаешь зачем-то спасать
То, что давно превратилось в руины.
Продолжаешь ночами писать,
Стирая признания до середины.

Продолжаешь искать в мелочах
Тепло, что исчезло когда-то зимою:
В знакомых до боли плечах,
В дыхании, ставшем чужою стеною.

И страшно не то, что любовь умерла.
Любовь умирает — такое бывает.
Страшнее, когда она медленно, зла,
Неделями в комнате тихо гниёт и воняет.

Когда вы сидите вдвоём в темноте,
Но будто на разных планетах.
Когда все слова уже не те,
И счастье осталось лишь в старых кассетах.

Лучше ужасный конец.
Пусть режет по нервам, ломает, калечит.
Но даже у самой тяжёлой из бед
Когда-нибудь всё-таки будет конец, а не вечность.