Философская лирика

Холодный мрак, ночной испуг,
Слёз тихий ток — как волн скольженье.
Пора порвать порочный круг,
Где сон сковал души движенье.

Но как покинуть этот сон,
Где время спит в блаженной неге,
Где нет ни горечи, ни стон,
Где всё — как в сказочном разбеге?

Там сердце дышит легче, тише,
Там светят дружба и надежда,
Любовь, что в жизни не познали,
Но это — призрачная нежность.

Так в чём же тайна, в чём секрет,
Что манит нас к обманным далям?
Зачем бежим в Морфея свет,
Где сны плетут узор печальный?

Мы верим: там найдём покой,
Там всё, что сердцу так отрадно.
Но утро встретит тишиной,
И тень останется невнятной.

Проснулись — и душа замрёт,
И сердце бьётся всё несмелей,
А слёзы, словно дождь, течёт,
И ночь зовёт в свои владенья.

В желаниях раствориться в глубине размышлений,
В руинах, печали, заваленных под мостом,
Человек увидел себя средь чужих отражений,
Заметил, как тает еще испокон;

Дымится в нем сердце, мечтающее о рассудке,
Струится в жилах горячая кровь,
Что пробивает прогнивший мозг в том промежутке,
Где когда-то теплилась надежда в любовь;

Он сиял, смеялся, озарялся яркой луной
Под настойчивый гул ранних, весенних пташек,
Пока не накрыла волна с головой,
Захлебнулся герой в теплом рое мурашек;

Мимо пролетали шаги, мгновения и возгласы утерянных, падших лет;
Он смотрел в воду, его смывало течение;
В глубине засветился желтый рассвет;

Разгадал все отличия между собой и другими,
Ограничил себя от громких шумов и мира иного,
Шагнул прямо в воду, кроссовки сырые
Напоминали о счете конца ледяного;

Пока стоял, взирал прямо в суть, в эпицентр бури бескрайней,
Пролетал людской нрав ветром глухим;
Он понял - момент тот был неслучайным,
Его осенило - до этого он был слепым;

Не видел распускающихся, золотистых пионов,
Не замечал звезд в тёмном небе над крышей,
Отдал всего себя на починку нейронов
И всплыл, когда разглядел разнообразие фетишей;

Они толкали его почти на ходу;
Влюблялся он вновь и вновь в свое созерцание;
Трансформация - вот, что имею в виду;
О ждал и надеялся, что отпустят страдания;

И вот, он по шею зашел, мокрые волосы
Качались в стороны на ветру,
Увидел одни лишь белые полосы,
Сказал: «Я больше не утону».

Твой шрам —
не ошибка,
а почерк Бога.
В кривых зеркалах —
прямая дорога.
Пока возводят
фасад из бетона,
Ты выйди
за рамки
любого шаблона.
Живи
не «как надо»,
а лишь взахлёб,
Целуя жизнь
не в холодный лоб,
А в губы,
в раны,
в любой дефект —
В этом и кроется
весь эффект:
Где ты —
не проект,
а живой сюжет,
В котором
симметрии
больше нет.
Снимай свою кожу,
сотри фильтра слой,
Будь неудобным,
но только собой.
В мире,
где в поисках лайков
теряется дар,
Храни
свою странность,
как Божий нектар.

Могла ли Биче словно Дант творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить...
Но, Боже, как их замолчать заставить!
(Ахматова А.А)


О муза Беатриче!
А стоило творить в твоем обличии?
Или достаточно прилежно "быть"?
Достаточно, чтоб Алигери смог о всем забыть
И в умиленьи воспевать твой облик милый,
Воять пером, подобно Донателло глиной?
Или Лаура любовным жаром, пылким,
Смела бы враз Петрарки скепсис и ухмылки?
И, очарованный ее красой,
Воспел бы в "Канцоньере", омыв невинною слезой.
Но будет: на то и женщины, чтобы болтать, шушукаться, жеманиться манерно,
Мужчинам дать себя завоевать
И музу возлюбить свою безмерно.

Иней на деревьях серебром,
Я вернулся в отчий дом.
Сколько лет провёл в далеке,
Но я помню свет в родном окне.

Запустение лежит вокруг,
Камышом зарос наш пруд.
И каштан, который я сажал,
В десять раз выше меня стал.

На погост к родителям пойду,
Полевых цветов им принесу.
Вы простите, что не виделись давно,
Время быстрой речкой утекло.

Подлатаю домик я родной,
Полюбуюсь утренней зарёй.
Поклонюсь родному краю,
Мне пора, прощайте, уезжаю.

Домик под рябиной
В памяти моей,
Где я был счастливым
Самым на земле.
Как бы я хотел
Вернуть всё назад,
Только вот теперь
Дома брошены стоят.

Весна, как много в этом слове
Тепла и света, яркости цветов.
Весной всё солнышком согрето
И к новой жизни каждый точно уж готов.
Вернуться с новой силой к делу,
Которое он в осень отложил.
Вновь приступить к чему-то так умело,
Весенних свежих сил в него вложив.

На море свирепая, злобная буря
Швыряет, как щепку, баркас.
Могучий утёс, брови с тучами хмуря,
Встречает стихию, борясь.

- Откуда в тебе столько бешенной страсти,
Звериная, жуткая прыть?
Какие такие свалились напасти,
Что всё заставляют крушить?

Зачем беспокоишь седую кручину,
Пугаешь рыбёшку и люд,
Волною с размаху бьёшь прямо в грудину,
Когда тебя вовсе не ждут?

На что сумасшедшая молвила сходу:
«Тебя позабыла спросить!
Я день ненавижу, людей и заботу,
За что их с тобою любить?!»

- Да разве же любят, родная, за что-то?
Любовь отдают просто так.
- Бесплатно дарить! Велика ли охота?
Ты, видимо, старый, чудак!

А ты хоть разочек смени гнев на милость,
Согрейся душевным теплом.
Узнаешь сама, в чём тут кроется хитрость,
Когда жизнь наполнишь добром.

В тени событий, вне больших масштабов,
На фоне солнц теряя силуэты,
В рутинах мелких, в пробках, на ухабах,
Живем мы жизни: хлеб несём в пакете,
Листаем ленту, фоткаем туманы,
Считаем деньги и до отпуска минуты.
Влюбляемся и плачем. Строим планы.
Так незаметны. Так нужны кому-то.

Мы от инфляции
уже в прострации.
Что поделать тут —
цены ведь растут.

Слова, натасканные в груды,
Бескровно брошенные в текст,
Враги великому абсурду
Без тайны явленного «некст».
Строфой исторгнутое: нище,
Сквозит мыслишка простотой,
На изощрений пепелище
Ликует худшим — пустотой.
Лишённый праведы изгрудной,
Душой заточен на плезир,
Не чует доли многотрудной,
Грааля, — горнего пальмир;
Власть демиургова бессилья,
Тщеславьем измельчённый крез,
Раб писанины изобильной,
Талантик всуе — графобес.
/АК/

Блаженны те, кто в жизни не грешил, хотя при жизни разве можно?
И не предал за горсть из серебра. Не пал до низости, желая насыщенья,
А есть ли тот, кто праведником жил, от мысли этой на душе тревожно,
К кому судьба всегда была добра, даруя сонм обманно наслажденье?

Нет! Не встречал еще таких в стране, где правит низменный разврат,
Хотя бродил сам много по дорогам, ища спасение и счастия страну.
Кто был бы равен в грехе Сатане, идя до Райских Врат…
Или святым был в жизни перед Богом! То памятник поставили б ему!

Вот в этом суть и истины начало, но жизни кутерьма перевернёт грехом,
И можно ль смысл Спасения познать, когда есть суть предательства паденья,
Хоть в Рай, хоть в ад – душа ль о том кричала? Лишь эхо глухо слышится кругом,
Когда на одре час пришел лежать – в последнем жизни вздохе постиженья!

Стихи матрешки. Основа стиха…

Блаженны те, кто в жизни не грешил,
И не предал за горсть из серебра.
А есть ли тот, кто праведником жил,
К кому Судьба всегда была добра?

Нет! Не встречал еще таких в стране,
Хотя бродил сам много по дорогам.
Кто был бы равен в грехе Сатане,
Или святым был в жизни перед Богом!

Вот в этом суть и истины начало,
И можно ль смысл Спасения познать?
Хоть в Рай, хоть в Ад – душа ль о том кричала…
Когда на одре час пришел лежать!

Жизнь дороже бриллиантов и долларов всех,
Один раз для познанья нам Богом дана,
Коль родился, живёшь – это, в общем, не грех,
Но даёт искушенья нам всем Сатана –
Это женщины, деньги и много вина,
Так гуляй, веселись – путь-дорога длинна!

Мы же слабые духом – и если дано,
То грешим до предела, зачем постно жить?
Обнимаем девиц, пьём хмельное вино,
Удовольствие, чтобы подольше продлить –
Больше женщин с вином в поцелуях испить,
И в греховности страстной любить и любить!

Такова жизнь в пороках для тела утех,
И в пути коротка или может длинна,
Знаю только, как сладок дающийся грех…
Ну, а это ли наша в познаньях вина?
Жизнь дается на свете ведь только одна,
Напои ты её, коль она голодна!

Так гуляй, веселись, пей хмельного вина,
Женщин пылких побольше в ночи обнимай…
Жизни кончится срок, коротка ведь она,
Для себя эту истину горькую знай,
И поэтому страсть льётся пусть через край,
Это тот самый жизненный призрачный рай!


Изображение размещено из открытых источников Интернета

Возникла мысль - в поступках отразилась
И оглянувшись, с критикой столкнулась.
Но всё равно идёт. Найдётся сила,
Чтоб равновесьем в чувствах обернулась.

Лишь в творческих порывах жизнь возможна.
Когда в душе свобода есть, стремленье.
С любовью по земле идти не сложно -
Прими Её - Всевышнего свеченье!

Как в бриллианте - сотни отражений.
От тонкого луча - сиянье в небе.
Любовь как луч, проникнет в само сердце
И множествами чувств станет воспета.

И оживают на глазах картины.
Нарисовал художник метким словом.
У каждого свой образ в ярком стиле
И святостью Любви такой влекомый.

До мудрости дойти. Слова - свидетели
В пространстве светлых образов. Не зрители
Творцы-поэты, наши современники -
Любви, надежды, добрых чувств хранители.

А любовь твоя сердце трогает.
Да не нитями, а золотыми слезами.
Трогает, да не касается.
От того, что я красавица.

А в любви твоей много инея,
Много слабого и равнодушного.
Не беспомощного, не сиротливого,
Может от того, что я бездушная?

Без любви твоей не лечится,
А с любовию - ранится.
Не продать блеска снежного.
Очень вряд ли, что я обманщица.

Река, унеси меня туда, где не будет много зла, где здоровье на веки. Подними меня с утра, чтобы жив был снова я.

Ты прости, не в моготу. Раны, боль, всё наяву. Расскажи мне, почему? Накажи, но лишь не болью, а прекрасную любовь.

От чего так плохо, а? Где же солнце, свет, луна? Согрешил я много, да... Доживу ли до утра?

Знаешь всё ты про меня, где закопан буду я. Если нет Господней воли, унеси меня без боли. Расскажи каким был я, унеси меня река...

Тишина - непостижимое забвение,
Пустые окна души - как спасение.
Созерцать благословенное горение тех душ, пришедших лезвием.
Бессодержательность персон и братии,
Совокупность беспечности и горя,
закрытие недугов словно гарантия,
проносится по плоти реквием.
Желанная амицития...
Чаяние, чрезмерное обилием,
Тянется вверх, выше понятия.
И, уповая на благополучие,
я жду.

Рисунок (из личного архива)

Когда же ты, оставишь мою душу
В груди так жжёт и гложет пустота
Замёрзло сердце, неуловимое испугу
Тоска осела, непостижима темнота

Непроницаемая мгла, уступит свету
Наполнится блаженством и негой
Необъяснимую загадочную душу
Очистит благодушной добротой

Внутри сияет, утренний рассвет
Наполнит лёгкие, безудержный полёт
Будто бы Ангел, крылья расправляет
На взрыв, биение сердца, виден взлёт

(08.02.2026г, Москва)

© Copyright: Матрона Резникова, 2026
Свидетельство о публикации №126020809882

Вокруг лишь темнота,
она идет извне ко мне,
и боль, и тишина давно уже не с ней,
что надо - знают все.
Но почему же пребывание мое
так путают со тьмой?
Иль вы подобны черноте?
Не приближайтесь вы ко мне!
Не стоит размышлять, болтать и восхвалять,
однако лесть везде и в нас.
Не забывайте о себе,
о пустоте, кричащей тьме.
Смирения найдите,
всю эту тяжесть отпустите.
Забудьте бесполезные слова.
Найти смирение во мгле и мраке -
единственная обреченность, обожествляя весь путь, амбивалентность агента,
ловя сонливость и беспамятство,
забывая и бесполезными попытками заткнуть всю пустоту
прощения молить убытками мою.

С годами-всё больше холодность.
В молодости всё проще, без затей.
Грудь нараспашку,воздух посвежей.

Где больше выдуманных иллюзий!?
Где звучит поток дискуссий?
Может,в складках брошенного пледа.
Может,в глубине человеческого следа.

Моё настроение стучится в сердце.
Всё порой туманно, в перце.
Я снова там в далёком детстве,
Где не говорилось о наследстве.

Радуюсь тому,что есть такое место.
Где можно заменить,сказав,вместо.
А время безвозвратно улетает,
Как снежинка на ладони тает.

Ведь, это наша жизнь, друзья!
Кто в ней пророк, а кто судья?!

09.03.2025 г. Минск

Все говорят: - сегодня надо жить.
Сегодняшний день нам сторожить.
Не надо жалости вчерашнего нам дня.
Прошедшее подальше в угол оттесня!

Не боимся завтрашнего дня.
Все силы на сегодняшний объединя.
Живём мы в жизни только раз.
В которой нужен глаз да глаз!

Читаем 8 добродетелей Бусидо.
Жизнь будет ровна, как плато.
Сильная добродетель Бусидо- справедливость.
Уйдёт из мыслей противоречивость.
Честь, верность, самообладание нам сохранить.
Почаще эти слова произносить.

Мужество, доброжелательность, честность.
Какая ёмкость слов и их уместность!

01.03.2025 Минск