Философская лирика

Что наша жизнь так скоротечна, коротка,
Все знают, соглашаясь сразу с этим.
Но не дают себе любви глотка,
Лишь наблюдая, как взрослеют дети.

И где-то страшно сделать первый шаг,
Любимой в чувствах искренних признаться.
Лишь испугавшись, что пойдёт не так,
И лучше уж на месте оставаться.

Или сказать извечное "прости",
Когда твой страх и вечные обиды
Корявым голосом прошепчут "отпусти".
И ты бросаешь, словно карты биты.

Когда в глазах читаешь ты любовь,
Но слово нужное застряло в твоей глотке,
Ты упускаешь все мгновенья вновь и вновь,
Опять сидишь один в разбитой лодке.

И лучше уж услышать словно "нет",
Чем сожалеть о том, чего не сделал,
Понять со временем, какой же это бред,
Что испугался и в штаны наделал.

А если вдруг ты шанс свой упустил,
Твоя любовь достанется другому,
Которому хватило сказать сил,
Ты будешь рад исходу вот такому?

Жизнь скоротечна, очень коротка.
Нам некогда подобного бояться!
И чтоб добиться той любви глотка,
Не стоит нам бояться признаваться!

Дрожит асфальт от капель дождевых,
Апрель прощается, характер свой меняя.
То солнцем брызнет в окнах кружевных,
То ветер вдруг закружит, подгоняя.
Прохладой дышит этот серый день,
Но в воздухе витает предвкушение.

И даже если дождь стучит в окно,
Я знаю — это просто непогода.
За тучами нас ждёт тепло давно,
Так уж задумано самой природой.
И в жизни так же — после хмурых дней
С лучами мая станет на душе светлее.

Не стоит просто ждать, когда придёт весна,
И сетовать на лужи и на слякоть.
Чтоб стала жизнь и яркой, и ясна —
Ты просто стань для ближнего опорой,
Дари тепло, чтоб зажигать сердца,
И согревай душевным разговором.

И пусть в окно стучит холодный дождь,
Поверь, всё это — просто непогода.
За этой тьмой нас ждёт тепло и свет,
Таков простой и мудрый ход природы.
И в жизни так же — после тёмных дней
И станет мир от нашего тепла светлее.

Смотрю на выцветшие фотографии,
Где молодые смотрят с верой лица.
Их подвиги — не просто биография,
А то, чем Родина по праву так гордится.
Лежат в земле, чтоб мы могли стоять,
И мы не вправе это забывать.

Летят года, стирая имена,
Но в сердце не стихает та война.
Тот сорок первый, огненный рассвет,
Что разделил на «до» и «после» белый свет.
Вы встали в полный рост, не дрогнув под огнём,
Чтоб защитить собой родимый дом.

Спасибо, деды, за победный Май,
За то, что сберегли наш отчий край.
Сломили вы фашистскую орду,
Не дав весь мир повергнуть в темноту.
И в каждом сердце, в памяти живой,
Мы сохраним ваш подвиг вековой.

От школьных парт, от мирного труда,
Вы шли на бой, где правила беда.
В землянках стылых, в копоти, в дыму
Вы дали бой и злу, и самой тьме.
Чтоб над страной вновь солнце поднялось,
И чтобы горе больше не стряслось.

Спасибо, деды, за победный Май,
За то, что сберегли наш отчий край.
Сломили вы фашистскую орду,
Не дав весь мир повергнуть в темноту.
И в каждом сердце, в памяти живой,
Мы сохраним ваш подвиг вековой.

Почти в любой семье есть свой герой, я знаю,
Чей подвиг вписан в нашу родословную.
Я деда своего сегодня вспоминаю,
Принявшего ту долю безусловную.
Он не вернулся в сорок третьем из огня,
Чтоб в мире этом жили ты и я.

И пусть не все вернулись с той войны,
Их имена на плитах из гранита.
Горит огонь, и в блеске тишины
Мы знаем — ничего не позабыто.

Спасибо, деды… За рассвет и тишину…
За то, что выиграли ту войну…
Мы помним...
Мы не забудем...

Не на полях, где кровь и стон слышны,
Идёт главнейшая из всех войн.
Внутри тебя, в глубинах тишины,
Где каждый шаг — как будто под конвой.
Там твой незримый, самый злобный враг
Готовит свой решающий удар.

В душе у каждого невидимый разлом,
Где зверь сидит под кованой бронёй.
И самый страшный враг — он не за тем углом,
А тот, с кем каждый день ведёшь свой главный бой.
Стоим всю жизнь на лезвии ножа,
Сомнений яд глуша день ото дня.

А главный бой — он над самим собой,
Не в жизни у других ищи соринку.
Внутри себя найдешь и правду, и покой,
Пройдя по верной, правильной тропинке.

Легко судить чужой неверный шаг,
Но боль чужая — не твоя награда.
Сперва в себе самом ты победи свой мрак,
Других судить, поверь, совсем не надо.
Ведь время — хрупкий дар, а слово — острый нож.
И честен с миром, если сам с собой не лжешь.

А главный бой — он над самим собой,
Не в жизни у других ищи соринку.
Внутри себя найдешь и правду, и покой,
Пройдя по верной, правильной тропинке.

Лишь отдавая, обретаешь сам,
Согреешь душу ледяной порою.
И свет найдёшь не где-то в небесах,
А в том, что сделал доброю рукою.

Путь завершён. И в ясной тишине
Ты слышишь то, что не слыхал вовек.
Победа эта не видна извне,
Но ты теперь — другой, свой человек.
И свет, что ты нашёл в своей же глубине,
Теперь горит и согревает всех.

Когда туман скрывает горизонт,
Мне кажется, что мир — единый фронт,
Прислушайся к безмолвной тишине —
В ней голоса тех, кто сильней вдвойне.
Они несут свой свет сквозь мрак и дым,
Всем, кто душою молод иль седым.

Ты видишь свет в их искренних глазах,
Улыбка их растопит вечный страх.
Но за обманчивой той простотой
Стоит броня, закалена судьбой.
Они прошли сквозь тысячи смертей,
Рождаясь с каждым днём ещё сильней.

Сильные люди, прошедшие ад,
Снова и снова рождались назад.
Их не сломает ни боль, ни беда,
В них горит мудрости яркой звезда.
Их путь к себе через сомненья и боль,
Где каждый шрам сыграл свою роль.

Их слово — пуля, что летит в упор,
Меняя мыслей старый приговор.
Молчание их, как приглушённый крик,
Рождает в сердце новый материк.
Они не тратят лишних, громких фраз,
Они читают душу каждый раз.

Сильные люди, прошедшие ад,
Снова и снова рождались назад.
Их не сломает ни боль, ни беда,
В них горит мудрости яркой звезда.
Их путь к себе через сомненья и боль,
Где каждый шрам сыграл свою роль.

Они поймут твой самый тихий стон,
Ведь каждый был когда-то побеждён.
Протянут руку, не прося наград,
Их души — это исцеления сад.
Они не судят за ошибки и грехи,
Их мудрость — глубина простой строки.

Сильней не тот, кто прожил лёгкий век,
А тот, кто встал, презрев свой страх и бег.
Они поймут и твой немой вопрос,
Ведь знают цену пролитых слёз.

Сильные люди, прошедшие ад,
Снова и снова рождались назад.
Их не сломает ни боль, ни беда,
В них горит мудрости яркой звезда.
Их путь к себе через сомненья и боль,
Где каждый шрам сыграл свою роль.

И в пламени их мудрого огня
Сгорают тени завтрашнего дня.
Остался свет... и тишина.

+++

Рассвет всегда даёт возможность.
Ещё одну на целый день.
Ведь для него совсем не сложность,
То что для нас не будет лень.

Откроет дверь он в утро рано,
Дорогу в день с любовью подметёт.
И Свет, потоком, как из крана
Откроет и оставит, пусть себе течёт.

(сентябрь 2023)

Когда вокруг улыбок маскарад,
И каждый в дружбе клятву дать готов,
Ты думаешь, нашёл бесценный клад
Средь сотен лиц и тысяч громких слов.
Но стоит лишь беде нагрянуть в дом,
И помощь, как глоток воды, нужна,
В лицемерах видишь ты излом,
Их доброты спадает пелена.

Предательство – как нож в ночи немой,
Когда тот, кто казался братом,
Вдруг повернётся к тебе спиной,
И мир в тот миг предстанет сжатым.
И кажется, что веры больше нет,
Что все слова – лишь ветер и обман.
Но даже в тьме всегда найдётся свет,
И затянется боль глубоких ран.

Ты оглянёшься – никого вокруг,
Лишь эхо от фальшивых клятв и смеха.
И гаснет вера в то, что где-то друг...
Но вдруг, как луч, как зимняя утеха,
Пробьётся тот подснежник из снегов,
Протянет руку молча, без упрёка.
Один из ста, но он на всё готов,
И ты поймёшь, что ты не одинокий.

Предательство – как нож в ночи немой,
Когда тот, кто казался братом,
Вдруг повернётся к тебе спиной,
И мир в тот миг предстанет сжатым.
И кажется, что веры больше нет,
Что все слова – лишь ветер и обман.
Но даже в тьме всегда найдётся свет,
И затянется боль глубоких ран.

Пусть эта боль была жестоким тестом,
Чтоб научить ценить тепло руки.
Чтоб для фальшивых не осталось места
Там, где сердца и помыслы близки.

Чтоб окружить себя такой броней
Из верных душ, что не предаст в метель,
Ты должен сам быть каменной стеной
Для тех, кто сел с тобою на мель.
Иди навстречу, помогай, делись,
Не жди, когда попросят о подмоге.
Ты настоящей дружбой дорожи,
И верные найдут к тебе дороги.

Свобода — не простор, где нет преград вокруг,
А власть над бурей чувств, своих поступков — друг.
Кто отказать себе не может, хоть и сам не рад,
Тот раб своих страстей, своим привычкам — брат.

Шоссе зависимостей гладки, чтобы без труда
Без тормозов промчаться сквозь свои года.
Меняться трудно, да, но можно — жизнь зовёт,
Чтоб протоптать дорогу, что к себе ведёт.

К себе, где нету больше сложных ложных пут.
Где новые маршруты радость принесут.
Ведь суть не в том, чтоб мир вокруг себя ломать,
А научиться самому свою реальность создавать.

2025

Откуда эта грусть взялась?
Не знаю сам, о чём жалею.
Нить радости оборвалась,
И перед новым днём робею.

Ни горя нет, ни горьких слёз,
Лишь пустота в груди застыла.
Как будто ветер вдаль унёс
Всё то, что сердцу было мило.

Печаль без имени и слов
Легла на плечи тяжким грузом.
Среди забытых вещих снов
Мешает новым быть союзам.

Так много безупречных и красивых лиц,
Так много тел подтянутых и стройных,
Куда ни глянь - принцесса или принц,
Так много глаз бездонных и загаров знойных.

Духи приятные и грамотная речь,
Одежда, как из глянцевых изданий,
Осанки статные и очертанья плеч
Изящнее античных изваяний.

Раскованы, свободны и горды,
На обозрение взглядов выставляют
Бессчётных фотокарточек ряды,
Чужие жизни между делом одобряя.

Для нравов современных нет границ.
Печально очевидна истина простая:
Так много безупречных и красивых лиц -
Красивых душ смертельно не хватает...

Всё будет по плану. Или не будет?
Мы шаги свои мерим по линиям дней.
Но судьба, как река, свои тайны скрывает,
И порой наши планы — лишь тень от огней.

Ты стремишься вперёд, но жизнь полна тайн,
Как сюрприз, что нельзя предсказать наперёд.
Так позволь себе верить в добрые дали,
Что Господь для тебя на пути приберёг.

Каждый день — это шанс испытать вдохновенье,
Каждый миг — это дар, что даётся судьбой.
Пусть заботы уйдут, словно дым, без сомненья,
А душа обретёт долгожданный покой.

Живи, доверяя, мечтая, любя,
Всё, что нужно, придёт в свой назначенный срок.
Планы наши земные — лишь тень бытия,
А у Бога для нас есть особенный рок.

2024 г.

Информационный шум, как ядовитый смог,
Врывается в сознанье ураганом
Чужих страстей, трагедий и тревог,
Волнуя мозг, прикованный к экранам.

И кажется, что ты — участник драмы,
Что твой коммент — отточенный клинок,
Сжимаешь лайк чекою от гранаты
С решительностью совершить бросок.

Довольно! Хватит! Вот мой манифест:
Он — гигиена духа, а не бегство:
Не строй из мнений свой хрустальный мост,
Не принимай иллюзию в наследство.

Не будь мишенью для чужих сетей,
Пассивным зрителем на ярмарке печали.
А стань творцом осмысленных вещей,
Тех, что твои ладони создавали.

Твоя страна — не в споре до утра,
А в чистоте и зелени двора.
Посаженный цветок, построенный скворечник
Ценней, чем статус «праведный советник».

И это, друг, совсем не безразличье,
Не чёрствость, не апатии печать.
А трезвый взгляд на меру и величье:
Где можешь ты влиять, а где — молчать.

Пусть где-то там бушуют мегаватты
Чужих идей, что истиной
богаты.
Твой малый мир — вот главный материк
С тех самых пор, как ты его достиг.

2025

В глубинах разума, в подкорке первобытной,
Где, охраняя древние инстинкты,
Живёт мой ящер — страж консервативный,
На тёплом камне вечной тишины.

Ему не нужно звёзд и потрясений,
Ему несносен перемен сквозняк.
Он — чемпион энергосбережений,
И каждый новый шаг, как личный враг.

Лишь только мысль о выходе из круга
Тревожной тенью на него падёт,
Он тут же видит хищника, не друга,
И в щель привычки панцирной ползёт.

Он путает прогресс с прямой угрозой,
А личностный подъём — с потерей сил.
Он видит в каждой розе шип и слёзы,
Чтоб я её случайно не взрастил.

Антикомфорт, любое напряженье —
Для ящера сигнал: «Беги, замри!»
И он включает самосохраненье,
Гася огонь, что теплится внутри.

Но дух мой рвётся к дальним горизонтам,
Туда, где рост, где боль и высота.
А ящер тянет вниз, к своим болотам,
Где царствует одна лишь простота.

И эта битва — вечная, немая,
Меж волей к жизни и желаньем спать.
Кого кормить — Я только выбираю,
Кого из них на волю отпускать.

Так, делая усилие простое,
Чтоб встать и выйти за знакомый кров,
Я своего дракона беспокою,
Срывая цепь из догм и древних снов.

Он не исчезнет, страж мой осторожный,
Но с каждым шагом — тише голос в нём.
Ведь путь наверх всегда немного сложный,
А нам идти придётся с ним вдвоём.

20.08.2025 г.

Не зной палящий, не дыханье жара,
А мягкий свет, что льётся с высоты.
Прошла пора безумного угара,
Настало время зрелой красоты.

И наполняет сердце не смятенье,
А тихая уверенность шагов.
Дарует мыслям лёгкость и терпенье,
Снимая груз надуманных оков.

Из лета красок — яркое посланье,
Той мудрости распахнутая дверь.
Итог и опыт, зрелое познанье:
Всё происходит вовремя, лишь верь.

Я доверяю этому покою,
Себя ищу неспешно и в добре
Я становлюсь в нём подлинно собою,
В осеннем, тёплом, мудром сентябре.

01.09.2025 г.

В песках веков, где свадьба шла рекой,
Обычай древний был скреплён судьбой.
Гостям дарили мясо в складках лаваша,
И щедростью полна была душа.
Но если пир богатый иссякал,
Хозяин близким хлеб пустой вручал.

Пустая лепёшка — безмолвный знак,
Поймёт свой, но не разгадает враг.
Кто съест её, не проронив ни слова,
Тот верностью тебе служить готовый.
Но в наши дни смотри и выбирай,
Кому ты этот хлеб свой доверяй.

Но гость один, кому достался хлеб пустой,
Нарушил криком свадебный покой:
«Хозяин, обделил меня едой!»
Ответ пронзил звенящей тишиной:
«Прости, мой друг, я виноват лишь в том,
Что брата видел за своим столом».

Не о голоде хлеб, а о чести он был,
Знак молчания тех, кто тебя не забыл.
Когда горечь потерь ранит душу до слёз,
Ты поймёшь, кто и вправду ту дружбу пронёс.

Так в наши дни, средь вечной суеты,
Мы верим тем, кто с нами был «на ты».
Мы ждём поддержки, ищем в них опору,
Но получаем хлеб пустой — к укору.
И сердце режет холодней ножа
Обида вскрикнувшего вдруг ханжа.

В России уж который год
идёт активное деление.
Пусть возмущается народ —
ограда ведь не преступление.
Сейчас эпоха капитала,
который нужно охранять.
Вот такая жизнь настала:
нам о доступности мечтать.

«Дура времени»

Всё нам: во времени сужденье,
Былое разово помыслив,
Блажим насущным понужденьем,
Ложь вспоминанья сверх начислив;
Времён вранье — часов опала,
Блажного дленья променаж,
А после суетного бала,
Вспять завираем антураж.

Рассказы дневниковой прозы,
Мемуаристики экстаз,
Сейчашней обязуют позы,
Эмблем — чувствилища проказ,
Мы здесь правдивы ненароком,
О прошлом честно вообразя,
Придумку сватаем с моро́ком,
В своих желаньях извозя.

Где ж эта правда-справедливость,
Что ходом стрел искажена?!
Неповторима особливость,
Душа ей всякая грежна́;
Изменчив баловень наследный,
Негоден в пищу натюрморт,
На факты беден «рыцарь бледный»,
Ведь прошлый будущему мёртв.

Нет, не буквально, не взаправду,
Но истой подлинности нет,
Мы множим о себе браваду,
Жуя забытого фуршет;
Всё, пережитое в развитии,
Ждёт одного: предпочитать,
Хотим, скользя поверх событий,
Себя с конца переписать.

Что правда? — баловка надежды,
Жеманных ликов арабеск,
Не ухватить, чем были прежде,
Трагедьей тешится бурлеск;
Мозаик призрачных собором
Сквозь суестрастий жадный глаз,
Цветёт, цветёт клевет узором, —
Тем время пребирает нас.

Что ж то: во времени оценка,
Которой жаждем несумнясь?
На всякий день своя «нетленка»,
Смакуем, прокляв, ономнясь;
Скажу: что выражено словом,
Досужим мнением блестит,
То — дура времени! — сурово!?
Но вечной правде не претит.
/АК/

Ладонь сжимает призрачный штурвал,
Мы чертим график, выверяем сроки.
Нам кажется, что мы взошли на вал,
А мы лишь щепки в бешеном потоке.

В хрустальных стенах логики и схем
Мы прячемся от ветра не случайно.
Решаем сотни временных проблем,
Боясь признать — всё просто и банально.

Мы верим: если правильно шагать,
То путь прямой уложится под ноги.
Но хаос не умеет предлагать —
Он просто рушит дамбы и дороги.

Контроль — лишь маска, тонкое стекло,
Успокоенье для тревожной птицы.
Нам просто, вероятно, повезло
Ещё не дочитать до той страницы,

Где рухнет план, где оборвётся нить.
И мудрость не в попытках удержаться,
Проявиться, чтоб хаос полюбить,
И, падая, не трусить — а сражаться.

Вечер спускался, даря свой покой,
Поле после покоса пахло травой.
Но в душе у хозяина рушился мир,
Словно сбился часов ориентир.

Старый фермер метался, забыв про закат,
Потерялась не просто безделка из меди,
А подарок любви, что дороже стократ,
Символ счастья, укрытый от бед и трагедий.
Он взбивал это сено, как волны в шторма,
Но в ответ – только пыль, только шорох сухой.
Поглотила пропажу густая трава,
Унося его память и в сердце покой.

Затерялся в соломе бесценный тот стук,
Словно в прошлое дверь затворилась.
Отголосок родных и любящих рук...
Лишь шуршание в поле, как будто приснилось.

Крикнул он мальчуганам, что в поле играли,
Обещая награду за помощь в беде.
И они, словно пчёлы, гурьбой налетали,
Поднимая фонтаны из пыли везде.
Кувыркались, смеялись, ныряли в стога,
И взлетала оттуда сенная дуга.
Но минуты бежали, сменяя свой ряд,
Не найдя ничего, сник весёлый отряд.

Затерялся в соломе бесценный тот стук,
Словно в прошлое дверь затворилась.
Отголосок родных и любящих рук...
Лишь шуршание в поле, как будто приснилось.

И когда уж погасла надежда в глазах,
Подошёл к нему мальчик, один, в стороне.
Он не прыгал, не рылся, он просто застыл,
Замолчал, словно сам превратился в сарай.
И пробился сквозь эту густую вуаль
Еле слышный, настойчивый, тоненький звук.
Тик... и так... Рассекая глухую печаль,
Он пошёл к нему тихо и взял его в круг детских рук.

Ведь стоит лишь замереть, прервав безумный век,
В тишине можно расслышать времени тихий бег.
Когда разум спокоен и в сердце покой,
Ты найдёшь свой ответ... он всегда был с тобой.

Есть притча, старая, как свет,
Простая мысль, но глубже не найти.
На главный в жизни дать ответ:
С кем рядом ты решаешься идти.

На столе четыре помидора,
Три — как с картинки, соком налиты.
А в четвертом — порча, хворь и ссоры,
Он позабыт был в царстве темноты.

И вот он в ящике с тремя другими,
Своей болезнью делясь по часам.
Проходит день — и стали все такими.
Не веришь? Можешь убедиться сам.

Так в жизни, если приглядеться строже,
Похожий случай видим мы не раз.
Один «гнилой» — и вот на душу тоже
Ложится тень и гаснет свет для нас.

И гаснет свет в компании хорошей,
И разговоры — с привкусом свинца.
Один «подпорченный» тягостной ношей
Меняет вектор твоего лица.

Зачем впускать в свой дом «овощ испорченный»?
Тащить в свой круг, кто тянет вниз, на дно?
Душа — не склад для рухляди подмоченной,
Ей нужно солнце, а не мрак в окно.

Твоё тепло, энергия и время —
Бесценный дар, не раздавай зазря.
Неси своё незыблемое знамя,
Своим огнём, а не чужим горя.

Ведь те, кто рядом, — это отраженье
Того, куда ведёт твоя тропа.
С кем держишь шаг, такое и движенье,
И может в топь зайти твоя толпа...

Там, где туман и вязкая трясина,
Где вместо неба — серая плита.
Простую, в общем видим мы, картину,
И выбор прост, как дважды два, всегда.