Философская лирика

И кто тебе сказал, что в ней нет смысла?
Читай её, как книгу перед сном.

Развороши созвучные с ней мысли
И изучай её, как сладкий сон.

Хмелей от мягких шёлковых касаний
Страничек книги жизни золотой.

Вбирай собой все вековые тайны,
Что ткал сам опыт — магией одной.

Испей глотками вкусный сок из манго
И в искушенье ночи погрузись.

Лови моменты хрупкого сознания,
Что оголяют истинную жизнь.

Перебирай аккордами созвучий,
Послушай голос тихий и родной,

Он откровенный, вольный и певучий,
Бесстрашный звук, парящий, кружевной.

Смотри сквозь тьму, завешенную дымкой,
Иди тропинкой в изумрудной мгле,

Она — есть Жизнь, не призрак-невидимка,
Прошла, идёт, а вместе с ней и ты!

В минуты горести, зови на чай мечты,
Как в легкий плед, укутайся в надежды,
И зацветут в душе прекрасные цветы ,
Как ранние, весенние подснежники.

Для сложных дней ты крылья смастери,
И дверь открой, для самого хорошего.
В улыбке солнца, все печали раствори,
Пусть счастье в сердце будет приумножено.

Придумай себе мантру для души,
И напевай когда внутри печаль гнездится ,
Мечты свои красиво в танце закружи,
А свет твой всюду пусть распространится.

Ты смело за буйки всех страхов заплывай,
Если захочешь сдаться от бессилья,
Счастливой стать себе пообещай,
И полети к мечте, расправив крылья.

Просто жить.
Это просто сказать!
Просто спать.
Но бессонница злая!

Просто есть.
Да не кушать, а знать,
Что в тебе
Столько разного, граней!

Просто слушать
Умеют не все!
Просто чувствовать
Может не каждый!

Просто искренне
Сердце открыть
Не сумеешь,
Коль ранен однажды!

Пусть же просто, легко и тепло
Греет нас «просто» в сложное время,
Просто будем ценить мы его!
Просто станем друг другу «нужнее»!

Мостовая.
Гудок паровозный.
Стихло время под шум вечерка.

Рисковали.
Наверное, можно,
Если просится выйти тоска.

Равнодушная,
скучная правда
Просочилась дождинками глаз.

А ведь помню,
как я улыбалась,
Твой красивый услышав рассказ.

Темнота
наползала на город,
пряча тысячи глаз горожан.

Рябь воды.
Набегающий холод,
мостовая и соль жгучих ран.

Даль звала
манким заревом света,
заплывавшего дня в горизонт.

Жизнь моя,
как дождливое лето,
проживалась как горький сюжет.

Мостовая.
Гудок паровозный.
Плеск воды в тёмном цвете река.

Всё изменится!
Станет свободным!
Время прошлое, там нет меня!

Грусть - накатила, обняла
- Как далекая крёстная.
Что не обнимала, но была
Чуть ближе, чем звёзды.

Этот день раскрасил небо
В голубой и розовый,
Умываясь перед сном
В вечности. Мысль серьёзная

Нарушает мой покой,
Терзает сердце образами..
Я могла бы быть другой,
С иными вопросами.

Мамой, дочерью, женой
- По-детски, по-взрослому.
С жадностью да по одной
Или щедро - сорить вёснами.

Одиночества рука
Гладит волосы, да делает белёсыми.
Тишины компания легка,
Но колесница лет стучит колёсами.

Я могла бы быть другой,
С иными вопросами -
- Но счастливее ли той,
Кто топит грусть в закате розовом
сейчас?

05.04.2020

Пётр Алексеевич умер

Усопла дерзость,
Воспаленье,
Великой жажды жадный нрав,
Крестам кощунство,
Опаленье,
Гнев, насмехательство расправ.

В начале страхом обожённый,
Измена! Кровные преда'ли.,
Впредь, ненавистным снаряжённый,
Мстил жаром пыточных ордалий.

К ученью скромное посольство
Он снарядил, пусть ученик,
Узнать Европы хлебосольство,
Договориться напрямик.

Война! Куда ж от ней деваться,
Карлушу надобно пресечь,
Полтава, — с Нарвой расквитаться,
Затем Гангута в море сечь.

Гренгам, Ништадский мир
Виватный,
Вершина договора строф,
Присовокупил мощью ратной
Земли не мало, берегов.

О рангах табель, Академия,
Синод послушный и сенат,
Флот русский, — гордости «супре'мия»,
Но всё ж не те его бриллиант.

Среди болотных топей чуди,
В тяжёлых муках родовых,
Явилось истинное чудо,
Пальмира, — град ночей дневных.

Красой угожества уборист,
Убранства почерк — феноме'н,
Венецьей, — северный, — породист,
Среда — отточье Мельпомен.

Брега Невы — реки великой,
Управил мрамором камней,
Безумство, страсть, покою дики
Ярились залпом Ассамблей.

Мосты, музеи, верфи, театры,
Прошпектов выстланный пробор,
Важнейший для России адрес, —
Исакий — городу собор.

Велик чертяка окаянный,
Спаситель, сущий сатана,
Раб родины и страсти пьяной,
На дыбу с ним взошла страна,

Но на дыбы она вскочила,
Дабы исполниться побед,
Себя от смерти охранила,
Оберегла сквозь бури бед.

Урядье новое вменил он,
Вчинил ей модерно'вый строй,
В горнило Русь святую влил он,
Чтоб одолела беса рой.

P.S.
Почил отец, Руси водитель,
России призванный куратор,
Он царь, он кесарь, он воитель,
Он первый русский император.
/АК/

Иван Никитин / Пётр I на смертном ложе.

Строчки бегут по мыслям,
Нервные жгут окончания,
Перебегают на кожу,
В дрожь и мурашки незваные.
Остановлюсь, призадумаюсь,
Сейчас бы чиркнуть на память,
Колкие, душу рвущие,
Слова, что и лечат и ранят.
Только перо не заточено,
Память подводит напрочь,
То, что хотел бы потомкам,
Канет в прохладе на ночь.
И пропадут откровения,
Радость и боль и стенания,
Заблудятся в дымке, чудные,
Сердце разящие знания.
Крикну в звенящую полночь,
Веское, русское слово!
Но не появится мудрость,
Взятая за основу.
БОЖЕ, как глупо выглядит,
На плюс наложенный минус.
Вижу, давно заложен
В души КОРОНОВИРУС
Он не такой, как по телеку,
Наглый, тупой и ехидный.
И не такой заметный,
Убийство в душе ведь не видно...
Только не слышат люди,
В маски засунув бошки,
И, лишь, потирает в экстазе,
Чёрт, золотые рожки...(13.04.20)

Как интересно получается,
Когда меж мужем и женой
Со временем враньё рождается —
Бывает парадокс такой.

«Ложь во спасение» — стена глухая.
Когда враньём оберегаешь чьи-то чувства,
Тем самым зарождается игра двойная —
Не про спасение это, не про искусство.

Это лишь про то, что ты однажды
Выбрал не по правилам играть,
И строить отношения с фундаментом бумажным,
А стены лжи из камня сотворять.

Конструкция иллюзии подобна,
В которую те двое и погружены.
Один вранья не видит, глядя в оба,
Другому выгоды свои важны.

Мы, как всегда, узнаем всё тогда,
Когда уже исправить не дано.
Посеяв страх и панику в умах,
Легко владеть и управлять легко.
(2020)

Лето — это теплая зима,
Поэтому снега немного.
Да и талая вода
Бывает летом холодной.

Ночью, если ты тепло одет,
На звезды яркие глазеешь,
Может показаться на момент,
Что зиму в лете ты лелеешь.

А время всё летит быстрей,
И перемена времён года
Для нас привычка — как репей,
Войти успела в моду.

А я не зрю различий в них —
Они как всё единое прекрасны!
И не терплю я тех портных,
Что разделяют их как части.

Я смотрю на что ты скажешь.
Стараюсь не смотреть на это.
Показалось, что не вмажусь
Снова в грязевой одежде.
На метро и в та'кси ночью,
Днём и вечером под утро –
– Суетиться снова против.
Против.

Смотрю на то, что мне расскажешь.
Точно проблем с доверьем нет.
Напосредь, в середине встанешь,
И не увидишь аргумент.
Кидаешься словами в по'лно,
И недовольством плещешь ниц.
Ты не устал жить так как просто?
Или совсем теряешься за лиц?

Смотреть на что-то, на.. подскажешь?
Они привыкли видеть ценность.
Менять причины как бы в сказках –
– Под явью сто'ик – современность.
Утопнуть б в грязи символизма,
И гордо говорить "плыву!"..
О соблюдениях приличья
Не толковали так давно...

Смотрел на то, что не расскажешь.
В пустую плашку из-под водки.
Пустую как тупость "бесплатно",
Пустую словно топь на лодке...
В метро, такси и поздно ночью,
Всю грязь, положена на всё,
Им больно? Не, совсем не больно.

Напротив.

​У каждого есть точка невозврата,
Тот перекресток, вечер или дом,
Где мы когда-то струсили предвзято,
Оставив "настоящее" на потом.
​Один звонок, что так и не случился,
Один вокзал, когда не сели мы в вагон.
И мир на "до" и "после" разделился,
Хотя казалось это просто сон.
​Жалеем о несказанных словах,
Что в горле застревали горьким комом,
О тех, кто не в реальности в мечтах
Остался кем-то близким и знакомым.
​О вечерах, где свет горел в окне,
А мы прошли по тротуару мимо.
О той другой несбывшейся весне,
Что вдалеке прошла неумолимо.
​Мы жаждем тех, кого не сберегли,
Целуя в памяти остывшие ладони.
Мы так отчаянно от счастья шли,
Ища спасения в пустом вагоне.
​Я верю память это наше право
Исправить опечатки в старых строках.
Но почерк смазан и горчит отрава
В "случайно" выученных нами уроках

Порог желаний —
жить и наслаждаться:
поменьше чтоб страданий,
побольше — просто улыбаться.

Сидя темной ночью в гараже, пытаюсь я придумать стих,
Задачку сложную задал — теперь мне выкрутиться нужно.
Расскажу историю одну про юного наивного мальчишку,
Что верил всей душой: он мир превратит в свою книжку.
Но жизнь коварна и хитра, успела выстегнуть его,
За три тех роковых года он понял: мир жесток.
Люди бывают злы, хоть и кажутся добродушными,
И этот мир, полный страданий, покинуть хочет он.
Уйти в дремучий лес, густой, где травушка зеленая,
И где птички свою лесть поют забвенно

Забудь про тяжесть рухнувших планет,
Про гравитаций гибельные путы.
А что, если взирающий в ответ
Глаз пустоты — не масса абсолюта?

А что, коль там не плотность вещества,
Сминающая время в сингулярность,
А зашифрованные в код слова,
Одетая в абстракцию реальность?

Она не разрушает, а берёт,
Копируя всю суть, снимая формы.
И каждый луч, прервавший свой полёт,
Становится лишь записью, не штормом.

За горизонтом, где не светит луч,
Любая вещь становится страницей.
Там не нужны ни циркуль, ни сургуч —
Мир стал строкой, чтоб навсегда храниться.

И может быть, когда сгорит эфир,
И сбросят звёзды ветхие одежды,
Ничто не канет в опустевший мир.
Мы станем Информацией. Как прежде.

Когда нас призовёт правитель,
Позволим ли мы не прийти?
Когда прикажет повелитель,
Бегом помчимся двор мести?

Когда Господь наш и Владыка
Нас ждёт к столу на брачный пир,
Зачем не Дух Святой стяжаем,
А развращённый падший мир?

Привыкли мыслить:
"Ниоткуда пришли.
Исчезнем в никуда."
Но жизнь — загадка, радость, чудо!

Она же — детская игра,
Когда не озадачен ум мой
Вопросом: "Кто я? Чья я дочь?
И что же все-таки случится
Со мной, когда настигнет "ночь"?

Смотри в окно на этот серый вид,
Где каждый дом чужой и незнакомый.
Беги от стен, где сердце так болит,
Где ты живешь, как будто вне закона.

Не верь словам, что стерпится потом,
Что этот путь — твоя судьба и доля.
Прости себя за этот странный дом,
За то, что ты сдалась без капли воли.

Живи мечтой о том, что не сбылось,
О тех краях, где солнце светит ярче.
Где все иначе, правильно срослось,
Где ты смелей, свободней и богаче.

Дыши с трудом в профессии чужой,
Где каждый день — как пытка и рутина.
Иди вперед с поникшей головой,
Вдыхая пыль, как в старой паутине.

Забудь о том, кем стать могла бы ты,
Когда б тогда свернула на развилке.
Сжигай дотла ненужные мосты,
Храни печаль в невидимой копилке.

Кричи в ночи, когда никто не ждет,
Что все не то, что жизнь прошла впустую.
Пусть этот город снегом заметет
Твою тоску, немую и слепую.

Рассвет встречает нас благоухая,
Прекрасный пред нашим взором мир,
И наполняется восторгами эфир…
Душе картина царственно святая!

А в сердце безграничнейшая радость,
При красоте божественной твоей,
И мы ликуем при объятиях сильней,
Испив до дна целительную сладость!

И утопая на просторах разноцветных,
Прекрасной и рассветною порой,
Бежим, крича и радуясь с тобой,
Вкусив глазами радость дня ответно!

И опрокинемся главами в миг сакральный,
Став ангелами в прелести земной,
И нимб появится над нами золотой,
Развеяв образ ночи с мглой печальной!

Рассвет встречает нас в дубраве страстью,
Где травы, как бальзам излечат нас,
Прекрасен, ненасытен любви час…
Мы на пороге к вечности и счастью!


Изображение размещено из открытых источников Интернета

Мир прекрасный одиночества,
Что так страшен для людей.
Мне приятен! Час пророчества,
В этот миг в любви моей,
Принимаем мной сильней,
На основе чудес творчества,
Где мечта лишь красивей!

Мир пред мной такой таинственный,
До сих пор, что не познал…
Это всплеск души единственный,
Что и бес не разогнал,
Когда стон души принял,
Господ Бог! Поэт неистовый,
Ясновидящим вдруг стал!

В перебор дней грешно-тягостных,
И в суетах из сует…
Я встречал потоки радости,
Потому печали нет,
Коль душою обогрет,
На осколках мира хладости,
Принимая Божий Свет!

Наплывает тьмой угрюмою,
Память чудных прошлых дней.
Оглянувшись, грустно думаю,
О любви былой своей,
Что была в страстях ценней,
Но обманной грешной суммою,
Моя жизнь среди людей!

Но теперь дни вдохновенные,
Среди ангельской любви.
В счастьи днями наслажденные,
В безграничности пути,
Мне с ума бы не сойти,
Вдруг от радости мгновенной то,
Что клокочет вновь в груди!


Изображение размещено из открытых источников Интернета

Нет, не забыть мне вида городского,
Где в нарушеньи тишина…
Нужна ли для души потерь основа,
Что словно пропасть и без дна?

Возможно ли, назвать суетность песней,
Безумие что дарит в крике нам?
При «каменном мешке» душевно тесно,
А в отрицании всего рождён в днях хам!

Накрыла души колпаком железным,
И погибает в том падении семья.
А есть ли смысл у города полезный,
Где даже серая в рождении заря?

Но мы же, сами выбираем ту неволю,
В пространстве узком поселилась лишь тоска.
Бог или чёрт дарует днями долю…
Креститься, коль не тянется рука?

Так и живем, беснуясь в гиблом граде,
Где каждый принципы душевные попрал.
А долго ли мы сможем в каземате,
Прожить, что Крест спасенья засиял?

Нет, не забыть мне вида городского,
Хотя бежим по кругу день деньской.
А как найти чертог в любви святого,
Чтоб справится с тупой, грешной тоской?


Изображение размещено из открытых источников Интернета