Философская лирика

Я не люблю
«умных» людей,
Мудрости
в них нет.
Лишь холод
сухих
и пустых идей,
Да в душах —
искусственный свет.
Умный докажет,
что прав он один,
Выстроит
веский аргумент.
Мудрый —
не раб
и не господин,
Он ценит
текущий момент.
Умный шлифует
свой острый язык,
Копит
ключи от дверей.
Мудрый
к величию жизни
привык,
Став
и добрей,
и скромней.
Первый
всё ищет вовне
идеал,
В шуме
чужих голосов.
Мудрый
в себе
этот мир отыскал,
Сбросив
засовы замков.

Между всех народов мира
Есть всего один народ.
В нём душа, и в нём же сила:
Жить не должен - но живёт.

Окруженье мира в раже,
С репутацией дурной,
Несговариваясь даже,
Кличут «русскою душой».

Это видно в хлебосолье,
В добродушии, беда,
Необъятное раздолье
Рядом с нищетой стыда.

Оживает, всё теряя
И, прощая наперёд,
Эта странная Россия,
Что из пепла восстаёт.

Неизвестность мир пугает,
Просят дать сейчас ответ
На вопрос, что всех терзает:
Что есть их менталитет?

Дураком морозить уши?
Семи пядей быть во лбу?
Повсеместно бить баклуши
Иль пинать ногой балду?

Ведь они любое дело
Оставляют на потом
И врагов метелят смело,
Задним крепкие умом.

Твист, конечно, не лезгинка -
Это знают все давно:
Если есть в глазу соринка,
То в другом глазу бревно.

Русский - Белая ворона,
Не поймаешь на испуг.
Если с ним пузырь раздавишь,
Станешь закадычным друг.

Денег мало, кот наплакал,
Нос повесил иль задрал.
Есть губа, она не дура -
Раскатал и закатал.

В мозге, там где барабаны,
Сберегли на чёрный день:
Нет царя - есть тараканы,
Тень накинут на плетень.

Не какой-то вам бестелер:
Ситом черпают в воде.
В попе шило и пропеллер,
В рёбрах бес и в бороде.

Европейцев обижают,
Водят за нос день и ночь,
Стоя в душевой, рожают
Не то сына, не то дочь.

Столько санкций наложили,
С ними к ним пришла беда?
Нет, конечно, - положили...
Словно как с гуся вода.

Вот менталитета карта
С расстановкой неспеша -
Откровенье из плацкарта,
Что есть русская душа...

Я очень обожаю поезда,
Знакомства, суета дорог далёких.
В окне — размытые леса, поля,
И в сердце — отголоски слов негромких.
Мелькнёт платформа «Огонёк», перрон —
И снова вдаль, где горизонт нечёткий.
А в воздухе — лишь уловимый звон,
Даёт сигнал то длинный то короткий..
И каждый поворот — как новый сон,
Где всё знакомо, но чуть‑чуть иначе.
Как будто мир переписал закон,
Оставив нам лишь отблески удачи.
И в дождевых узорах на стекле
Я вижу тайные послания судьбы.
А поезд мчит -сквозь мглу, навеселе
К рассвету, где рождаются мечты....
Я очень обожаю поезда
Где монотонно стук колес грохочет
Тебя как будто малое дитя-
Восторг пути за пяточку щекочет
Бегут полотна, стелятся века,
А мы — лишь тени на их полотне.
Но в каждом стуке, в каждом повороте
Звучит ответ, неведомый извне.

Не станции важны, не километры,
Не даты, адреса, и не часы.
Важнее то, как в сумраке вагона
Рождаются неслышные вопросы.

«Куда?» — шепну. «Зачем?» — ответит тень.
А за окном — всё та же смена красок.
И вдруг поймёшь: не нужно перемен,
Когда сам путь становится рассказом.

И пусть бегут леса, поля, закаты,
Платформа пусть последняя мелькнёт
Пока мы живы-мы еще богаты
А поезд, поезд в даль везёт, везёт.

Посередине нелегко идти,
Особенно по нитяной тропе,
А вправо - влево так легко сойти,
Увлёкся - и пожалуйста тебе -

Забвенье, сумрак и туман густой,
Где истина теряется во мгле,
И выбор твой свершается простой:
Тонуть в болоте иль гореть в золе.

Но середина - это верный путь,
Хоть тяжек он, и требует труда,
Не позволяет сердцу вдруг уснуть,
И помнить, где заветная звезда.

Держать баланс - искусство не для всех,
Но кто освоил, тот познает bliss,
И слышит сквозь любой гремящий смех,
Что в тишине рождается кузнец.

Так будем же стремиться удержать,
На нити тонкой равновесный cner,
И мудрость жизни в сердце содержать,
В борьбе с соблазнами, не ведая испуг.

Нам нет нужды сражаться с совестью,
Вступать с ней в бесконечный, долгий бой.
Она не враг, а часть правдивой повести,
Что мы всю жизнь ведем самим с собой.

Она не цепь, не клетка, не мучение,
А лишь маяк, что светит изнутри,
Даруя нам простое разумение,
Где гаснет свет с заката до зари.

Зачем идти наперекор течению,
Что в русло правды нас всегда влечет?
Зачем искать поступкам объяснения,
Когда душа им знает верный счет?

Не проще ли прислушаться к той силе,
Что шепчет нам: «Не делай, погоди»,
Чем после каяться в холодной мгле могиле
И боль носить уставшую в груди?

Мы не враги себе, не оппоненты,
Чтоб в поединке тратить ход часов.
Ведь совесть дарит лучшие моменты,
Когда ты чист от тягостных оков.

Когда твой взгляд не прячется стыдливо,
И сон глубок, и легок каждый шаг,
И жизнь течет спокойно, не бурливо,
И на душе не воцарился мрак.

Сраженье с ней – бессмысленная трата
И нервов, и душевного огня.
В нем не бывает славы и солдата,
Лишь тень, что гонит прочь сиянье дня.

В нем победитель – вечно проигравший,
Уставший от уловок и от лжи,
Свой главный компас в буре потерявший,
Плутающий по лезвию межи.

Так пусть она не бьет набатом в храме,
А тихо направляет, как река.
Пусть будет не судьей в постыдной драме,
А другом, чья надежна так рука.

Пусть станет голосом не обличенья злого,
А мудрым эхом праведных дорог,
Чтоб мы не совершали рокового,
Переступив за собственный порог.

Давай не будем строить баррикады
Из оправданий, лести и обид.
Ведь нет ценней и сладостней награды,
Чем та, что совесть чистая хранит.

Она – наш щит от подлости и грязи,
Наш самый верный, самый строгий друг,
Что разрывает пагубные связи
И замыкает добродетель в круг.

Нам нет нужды сражаться с этой ношей,
Она легка, когда идешь прямей.
Она становится невыносимо сложной,
Когда мы сами делаем больней

Себе и тем, кто рядом с нами дышит,
Кто верит нам и ждет от нас тепла.
Пусть сердце этот тихий голос слышит,
Чтоб жизнь прозрачной и простой была.

И в этом мире, полном искушений,
Где выбор труден каждый божий час,
Пусть совесть будет суммою решений,
Что делают достойней в жизни нас.

Не будем с ней бороться, как с напастью,
А примем как бесценнейший завет,
Чтоб обрести единственное счастье –
Жить в мире с внутренним собой, не зная бед.

В груди сжимается тугой, холодный ком,
И воздух кажется густым, как будто ртуть.
Мир замирает вновь за пыльным тем окном,
И не вздохнуть, и слёз назад не повернуть.
Она приходит, не спросив, в урочный час,
Без стука входит в самый светлый дом,
И гасит пламя самых ярких глаз,
И оставляет шрамы на потом.

Она бывает острой, как кинжал,
Что режет память на куски «до» и «теперь».
Ты вроде жив, но ты уже не тот, кем стал,
И в душу настежь отворяешь дверь.
Через неё сквозняк былых потерь
Несёт обрывки фраз и горький дым.
Ты запер бы её, но нету сил, поверь,
И остаёшься с прошлым, сам не свой, один.

Бывает боль глухой, как стук земли
О крышку гроба в ледяной тиши.
Когда надежды все вдали сожгли,
И не осталось голоса души.
Она как пепел, что осел внутри,
Как серый снег, что не растает по весне.
Ты просишь: «Боже, это всё сотри»,
Но лишь молчанье отвечает мне.

Она бывает в отблеске зеркал,
Когда морщины выдают твой путь.
Ты не того в грядущем дне искал,
И прожитого вспять не обмануть.
В ней привкус упущенных всех лет,
В ней сожаленье о несбывшихся мечтах,
И на вопрос «зачем?» потерянный ответ
Застыл немым укором на губах.

Она в предательстве протянутой руки,
Что ты считал надёжней, чем гранит.
И мысли рвутся, словно лоскутки,
И сердце вдребезги, и мир разбит.
Она в молчании, когда так нужен звук,
В пустой квартире, где звенит тоска,
В холодном пепле от любовных мук,
И в седине, что ложится у виска.

Но есть иная боль – чужая боль,
Что отзывается в тебе, как эхо.
Когда ты видишь чью-то злую роль,
И детскими слезами, не до смеха.
Когда бессилен ты помочь, подать,
И только можешь рядом постоять,
Чужую ношу на себя принять,
И чью-то скорбь беспомощно обнять.

Она учитель, строгий и седой,
Что заставляет нас ценить тепло.
Лишь тот, кто шёл по выжженной земле с бедой,
Поймёт, как хрупко счастья ремесло.
Она срывает маски, гонит прочь
Всю мишуру и суетливый быт.
И заставляет в самую глухую ночь
Искать тот свет, что не был позабыт.

И мы несём её, как тайный крест,
Сквозь череду бессонниц, зим и лет.
Она – часть жизни, часть знакомых мест,
Печальный, но необходимый свет.
Она нас делает мудрей, сильней, честней,
Пусть даже плата кажется большой.
Ведь человек становится живей,
Когда он чувствует не только счастье, но и боль.

Ты проводник,ты истина в словах.
Ты обречен на поиск в вечность смысла.
Для мозга человеческого ты непостижим, в сердцах...
Осмеянным удел быть твой беспечно.

Ты фразой можешь за собой толпу вести.
И на могилах в состоянии наставить в ряд кресты .
Кому то враг , кому то закадычный друг.
Но из следящих нету равнодушных тут.

Твой взгляд безумен, и речи пламенны твои.
Перевернул ты столько предрешённых судеб.
Так просто от ответа играя не уйти.

Ты в силах в рай открыть калённые врата.
А можешь к демонам поднять на небеса .
Ты можешь истерически иль сдавленно рыдать.
А можешь смеха едкого искрами сражать.

В любовных грёзах можешь растворить.
И строчкою единою способен ты убить.
Ты искушенье, трепет,радость,боль..
Ты скрежет на зубах,прищур, ухмылка.

Вулкан страстей,на вкус солёная слеза..
Во все века душа поэтов вдохновлённых пылка!

Принял эстафету боли, без сомнений
Которое когда-то начал ты.
В тени, как зверь, загнанный в клетку,
Где выхода нет как и изменения

В глубинах сердца я вижу твой свет,
Там, где огонь превращается в тьму.
Оставил тебя, надеясь, что где-то
Ты встретишь меня в пустоте

Загнал себя в лабиринт без света,
Где кнопка выхода забыта навек.
Передаю тебе эту эстафету,
Пусть горечь заполнит мой меня из внутри.

В твоей душе вижу знаки и тени,
Надеюсь, это мой собственный след.
Оставив его, без сожалений,
Навеки, в холодный рассвет уходи.

Я по тебе тоскую,
А ты меня прости,
Начав жизнь внеземную,
Ты с лёгкостью лети.

Ты мне была опорой,
Заступником моим,
Увидимся нескоро,
Еще поговорим.

А знаешь здесь морозы,
Такой скрипучий снег,
Пишу стихи и прозу,
Что лечит сердце мне.

Люблю тебя, скучаю,
Я в небо прошепчу:
«Благодарю, родная,
Я обещаю, не сдаюсь и зазвучу»

Не хочется ёлок,
Гостей, разносолов,
Конфет из рекламы,
По телику драмы

И не нужна мишура мне сто лет,
Не будет итогов -
От прошлых ожогов,
Ещё болит след,

Не будет и планов,
Пустых обещаний начать с января,
Мне хочется поле, красивых туманов,
Где летом за домом восходит заря.

Такого простого:
Чтоб жив был, кто дорог,
Чтоб близкий по крови,
Любил без условий

Ножом хладнокровно
В спину не бил.
Колюч, как шиповник
Прошедший год был

Но мне стало понятно:
Подарков приятней,
Важнее всех дел,
Когда тебя кто-то душою согрел.

Когда сжигает боль дотла,
Так притягательны мосты,
И я там Ангела звала,
А приходила ты

Когда мрачнее ночи день,
Когда нет света, только тень,
Бога молила: "отпусти", -
То приходила ты.

Я обращалась к небесам,
Канат из облаков схватив,
И кто-то слышит меня там,
Ведь приходила ты.

Когда заказывала крест,
На кладбище везла цветы,
И думала, что горе съест,
Но приходила ты.

Когда болела и сама,
Когда обрушились мечты,
Когда была в сердце зима,
Вновь приходила ты

И появлялся снова свет,
Пусть наши судьбы непросты,
И я приду к тебе в ответ,
Как приходила ты

Перестань держать себя на мушке,
Отслужил своё этот снайпер,
Ты играла ещё в погремушки,
Он уже упрекал: аутсайдер

Ты старалась быть лучше и лучше,
Вылезая из кожи вон,
И твой голос звучал всё глуше,
Превращалась жизнь в дурной сон

Ты себя почти потеряла,
Примеряя десятки масок,
Не свою судьбу рисовала,
И на палитре - всё меньше красок

А давай снайпера уволим,
Наградив значком за верность,
Ведь не нужно столько контроля,
А нужна свобода и честность

Совершенством быть не обязательно,
Настоящие тоже нужны,
Ищешь смысл, и он есть, примечательно,
Для чего-то мы все рождены

Нужна ты человеку близкому,
Нужна яблоне во дворе,
Сложный замысел не выискивай,
Ты нужна цветку на окне

Ты для бабушки своей - дитятко,
Она вяжет носочки тебе,
Ты нужна ей своими визитами,
В мытой до скрипа старой избе

Нужно слово твое, объятия,
Нужно каждый день гладить кота,
Нельзя всех спасти от распятия,
Но бесценна твоя теплота

Глаза открыла — восемь,
Сходила в магазин — среда,
Сварила кофе — осень,
Прилегла отдохнуть — зима.

Погладила платье — промчалось
Как будто прошло сто лет.
Лишь пуговица осталась,
А моды былой и нет.

Взглянула в окно — метели,
Моргнула разок — жара.
Грачи на забор присели,
А гнать их со двора пора.

Надела сапоги — суббота,
Умылась водой — июнь,
Нашлась на столе работа —
На старый календарь плюнь.

Собралась гулять — дети,
Играют уже в саду.
Какие смешные штуки
У времени на ходу.

Поставила чайник — старость,
Насыпала соль — обед.
Какая в часах коварность,
Какой скоростной сюжет!

Зажглась на окне лампада —
Рассвет за углом зацвёл.
Искала в саду прохлада,
А вечер домой привёл.

Достала перо — полночь,
Чернила нашла — весна.
Зови хоть весь мир на помощь,
А жизнь всё равно быстра.

Настроила лиру — вечность
Стучится тихонько в дверь.
Такая вот бесконечность
И гонка больших потерь.

Закончилась вдруг страница,
Хотя не прошёл и час.
Мелькают года и лица,
Скрываясь навек из глаз.

Примечание.
Это стихотворение родилось после прочтения анекдота.

Одно за другим поколения
Слепые по граблям ползут.
Но движутся прочь сквозь мгновения,
Плевав на законы и суд.

Как танкер с избыточным грузом
Плывет по бескрайним морям -
Команда наелась от пуза,
Уснула, подняв якоря.

Махина с гигантской инерцией
Противится трению вод.
Да вырви хоть старое сердце ей -
Продолжит свой медленный ход.

Поэтому, как бы ни бились
О грабли упрямые лбы,
Моргнут, отряхнутся от пыли
И лягут на курс, хоть бы хны.

Забыв об опыте времён,
Презрев каноны старой веры,
Оставив, враз постылый трон,
В бродяг влюблялись королевы.
Ну а бродяги от любви,
Забыв, что равенство в почёте,
Лихие головы свои
Теряли. Но - на эшафоте.

17.10.2006 Степанов А.

Не гнушаясь лёгких побед,
Поддаваясь влиянию книжному,
Мы давали любви обет
Ближнему.

Зажигали надежды огни,
Продолжая ношу свою нести,
Как могли продлевали дни
Юности.

Слепо верили в свой идеал,
Шли по жизни сгибаясь от бремени,
И не каждый из нас замечал
Времени.

И не чаяли «дети земли»-
Кто-то в трусости, кто-то в смелости,
Что заветные годы пришли
Зрелости.

Твёрдо выбрали жизненный путь
Им и шли без зазрения совести.
Нам казалось, что в этом вся суть
Повести.

И не вняв, за какие дела
Исхлестала судьба нас плёткою,
Мы сжигали раны до тла
Водкою.

Мы мозайку сложили из дней,
Прожигая годы без зависти,
Незаметно дошли до своей
Старости.

Оглянувшись на прожитый век,
Продолжая вопросов пуд нести,
Мы пытались скрести сусек
Мудрости.

Наша бытность лишь призрачный миг
На просторах седой бесконечности.
Мы, как дети. Мы смотрим на лик
Вечности.


Александр С. Рига
2001-04-19

Рептилии — животных класс,
они ползают и сейчас.
Кто из людей так передвигается —
тоже пресмыкающимся называется.

Молох перемен

Эпиграф:
Проклятием ругнув заве'щанье,
Забыв почтение родителю,
Крадём из прошлого обещанное,
Вчера отбросив осквернителю,
Всклень уповая на мерещемое,
В лицо смеясь веков зиждителю,
Обречены стяжать зловещее,
Власть миром бросив хоронителю.
/АК/
___________________________________________

Младое алчет перемен,
Беспамятству предав вчерашнее,
Вердиктом времени измен:
— Века, за новое обмен, —
А дальше вновь: прокля'то-зряшное;
За чехардою гордых смен,
Мы не узнаем вечность ставшего,
Столетья «до» — пролегомен,
Что жертвой обручит предавшего.
/АК/

Сценарий вымок под дождем из пепла,
И роли спутались, как нитки у слепца.
Моя душа в твоих руках ослепла,
Не видя ни начала, ни конца.

Ты говоришь: «Живи». Но это лишь команда,
Прописанная в коде старых стен.
Мы – лишь массовка, сорванная банда,
Сдающаяся добровольно в плен.

Тот, кто нас выдумал – безумный архитектор,
Он строил башни из костей и хрусталя.
И наш рассудок – лишь побочный сектор,
Где в дефиците совесть и земля.

Под кожей я ищу не вены, а шарниры,
Пытаясь все нащупать, где кончаюсь «я».
В залах пустой и оглушительной квартиры
Эхо смеется: «Ты – просто ничья».

А мир снаружи – госпиталь без окон,
Где санитары сами бьются в кровь.
И чей-то голос, горький и далекий,
Все препарирует любовь.

Ты – мой палач, мой зритель, мой спаситель,
В твоей комедии я – самый тихий труп.
Ты разрушал мосты, я – твой единственный ценитель,
Ловивший яд с твоих холодных губ.

Пусть все горит, ведь пустоте не больно.
Внутри пустыни не бывает гроз.
Я отыграл свою частицу вольно,
Но так и не ответил на вопрос:

Кто заводил часы, что бьют по нервам?
Кто маски клеил к бледным лицам слуг?
В безумном мире быть не страшно первым,
Страшней – замкнуть собою этот круг.