Философская лирика

Считала Мудрость, что она всесильна,
Что свет ума рассеет любой мрак,
Что в мире фактов, стройном и стабильном,
Ей не грозит неведомый овраг.

Она листала вечности страницы,
Вскрывала тайны атомов и звёзд,
Стирая грани, рушила границы,
И возводила к пониманью мост.

Но в час, когда все истины открылись,
Когда исчез туман былых времён,
Её глаза внезапно округлились,
И дух её был тяжко поражён.

Познала Мудрость страх не перед зверем,
Не дрожь от грома в поле грозовом,
А ужас перед запертою дверью,
За коей — пустота и бурелом.

Увидела она, что знанье — бремя,
Что ясность взгляда лишь острее бьёт.
Что беспощадно, равнодушно время
Свою канву из наших судеб шьёт.

Чем ярче свет, тем гуще тени сзади,
Чем глубже мысль, тем выше неба свод.
И в этой страшной, ледяной прохладе
Она узрела свой же эшафот.

Вдруг поняла: блажен, кто слеп и глух,
Кто верит в сказку, не ища причин.
А тот, чей взор правдив и разум сух,
Пред бездной остаётся лишь один.

И Мудрость съежилась, лишившись гордой позы,
Поняв, что смелость — лишь незнанья сын.
С тех пор в её глазах застыли слёзы,
Как лёд на пиках вековых вершин.

Эволюция мысли моей все сложней
И то что я не мог понять пять лет назад
Сейчас мне стало очевидно
Не в силах стать глупей, как только
Приоткрылась осознанья сила

Ведь в детстве не дано понять
На сколько ты бессилен
Смотришь, лишь голову задрав
На ступени жизни уходящих в высь

Но чем ты выше позобрался
Какой прекрасный вид!
Смотреть на всё и удивляться
На сколько мир сложен и велик

Гнусно и печально, о тех кто
Принял жизнь за просто гамму
Не пожелав симфонию узнать
По меньшей мере это странно
Открыть конфету и не съесть

Серебряная мертвая рука
Все жестче сокращает дни.
Обличье перстня приняла
И душит как терновые венцы.

Серебряная мертвая рука
Навечно впилась в плоть мою.
Напоминание далекого греха,
Который вспоминать я не хочу.

Серебряная, мертвая рука
Питает мысли страхом и мольбой,
Мольбой на помощь посторонних,
А страх молчать наедине с собой.

Несчесть попыток отречения,
Чтоб сбросить то кольцо с руки больной,
Но каждый раз оно впивается сильнее,
Ведь серебро останется со мной.

Не уникален я, а прост, как этот мир.
Не вечен я – живу, как и Вселенная,
Одев на вечность человеческий мундир,
Воспряну личностью столь совершенною…

Среди бесконечной суеты и беготни выберешь свободную минуту, достанешь из шкафа альбом с семейными фотографиями, начнешь его просматривать и... забудешь про все - про заботы, ссоры с соседями, разногласия с близкими... Ты возвращаешься в прошлое. Ты вспоминаешь то, о чем некогда вспомнить в постоянной спешке повседневной жизни. Из глубины твоей души поднимается чувство, которому ты не можешь дать названия. Здесь одновременно и волнение, и светлая грусть, и радость, и вера, и надежда...
Вот два наших сына - старший Алешка и младший Никитка, совсем еще маленькие, стоят рядом под яблоней в нашем саду. В стремительном потоке беспокойных, быстролетящих дней забываешь о том, что они, теперь уже взрослые и самостоятельные, когда-то были такими. Даже не верится. Какой это год? 92-ой? 93-ий? Почему я не указал дату на фотографии, которую делал сам? Как часто случается в жизни - что-то не сделаешь, а потом с сожалением спрашиваешь себя: почему не сделал?
А вот мы с супругой Татьяной. Черно-белая фотография, выполнена в ателье профессиональным фотографом. Дата - 1982 год. Вспоминаю, что мы сфотографировались вскоре после нашей свадьбы, состоявшейся 16 июля. Через год у нас родится первый сын. А пока - мы только двое. Такие молодые, красивые, счастливые. У Татьяны в глазах тот особенный блеск, который меня поразил с самого начала, когда мы встречались где-нибудь в тихом укромном местечке, обнимались, тихо говорили или просто молча стояли и смотрели друг другу в глаза. Блеск любви и счастья.
Почему и куда с годами исчез этот блеск? Неужели так бывает всегда и у всех? Неужели это неизбежность?
Нет, не может такого быть, отвечает мой внутренний голос. И чувство, которому я не могу дать названия, поднимается и ширится во мне все сильнее. Моя душа словно уносится в какие-то неведомые пространства и сливается с ними в безграничной радости. И вот наступает момент, когда я уже точно могу определить это чувство - любовь. Только любовь более высокая и чистая, чем та, которая была у нас раньше. Значит, пламя, вспыхнувшее когда-то в наших сердцах, все же совсем не угасло? Осталась искра, которая сейчас вновь возгорелась?
Я закрываю альбом и стою в тишине комнаты. Я думаю о том, как было бы здорово снова увидеть тот несказанный блеск в глазах своей супруги. Я спрашиваю себя: как сберечь возродившееся во мне чувство среди бесконечной суеты нашей жизни? Трудно это сделать, но я верю, что можно. И еще я твердо знаю: мы прожили сорок лет не напрасно.
21 февраля, 2020 года

Не терпит истина приказа
Ни памяти прошедших лет
Она не выскажет и фразы
Но исполнит свой завет

Плевать на истории страниц
На миллионы пустых жизней
На карты писанных границ
И брошенный осколок гильзы

Ей не ведомо страданье
Плевать на титул цвет и пол
Но все равно из под небесья
Настигнет всех судьбы укол

Как ни прячься, ни старайся
Спутать карты от беды
Никак в итоге не удастся
От планов истины уйти

В похмельных снах искал я истин хрупких
И получил мистический ответ.
В помощники мы взяли глупость,
А за основу — полный бред.
Мир равновесья очень хрупок,
Реальность — вечности скелет,
Психоделический портрет.

В похмельных снах — лишь черти, страх, огонь, тупик,
И что в реальности лишь катит.
Уж в параллели ты достиг.
Кто на лету немое схватит,
А кто не врубится в ответ,
А кто уйдёт, не приняв этот миг?

У каждого свой свет и свой секрет,
Непредсказуемостью странной
Всё дальше жизнь меня влечёт.
Но стоит выглянуть за грани —
Увидишь злобу и расчёт.

Не приближая мысли к образной основе,
Нам не соединить все звенья.
Нас неудачи рвут, кидают в омут,
Когда не гоним прочь нелепые сомненья.

Внутри проходят измененья,
Что не постичь, коль не вникать.
Внутри — глубинные теченья,
До них пытаюсь я достать.

Мы к неудачам не готовы,
У нас нет ясного терпенья.
Мы со своим талантом в жизни
Словно на льду коровы —
Не можем сделать главное скольженье.

Я не уверен в том, что будет,
Я не уверен в том, что зримо и незримо есть.
Я пробивал несчастья грудью,
Я вёл свой поиск вечной сути,
Смешав всё в огненную смесь,
И вывел то, что слышишь здесь.

А мы качаемся буйками —
Не всем дано стать тишиной.
А мы плетём, гребём мечту;любовь глазами и руками,
Звучим размазано, тоскливо — мы не натянутой струной,
И отстранён наш взгляд земной.

В немытых мыслях — отчужденье,
И бьёмся в одиночку с пустотой,
И, не ища освобожденья,
Себя мы вяжем темнотой.

Мы не становимся собой,
Боясь людского осужденья,
И не идём своей тропой,
Боясь всё изменить, стать Настоящим,
Боясь мир повернуть иначе.

И кто;то вычертит словами
Всё то, что происходит с нами,
А кто — мелодией печальной,
А кто;то — краской на холсте.

Уходят гении, но их творенья остаются,
Путь людям освещая в темноте.

Мы таем, крошимся в чужой, кислой среде,
И от душевного накала
Вдруг нервы струнами порвутся…
И соль души близка воде.

Мы до сих пор не знаем, кто мы есть,
Зачем мы здесь,
Хотя веками изучали.
И можно прекратить гнилой процесс
Ещё на стадии начальной.

Нас зависть с потрохами ест,
И мы друг друга не прощаем.
Если у нас к чему;то вдруг пробьётся интерес,
Его мы давим уж в зачатке,
Ведь лень и дурь не укрощаем.

Зачем нам трудности, враги?
И как орех мы свой талант, свой рай расколем
Вновь молотком безволья, хмеля и тоски,
И как мешок свою звезду ножом безверия распорём.

Великий путь проходит через нас,
И он ведёт в небесный лес.
Но мы стыдливо прячем мысль и совесть
От равнодушных чёрных глаз,
Чтоб не спалили наши пустые достиженья.

И думаем: «Потом займёмся, но только не сейчас».
Но ощущаем почему;то униженье,
И, видя это, нас в сети ловит бес
За то, что ты не выбрал своё место среди свободных мест.

Никто нас не поднимет до небес,
Когда мы против жизни.
Бессмысленно себя раздавим здесь.

Рождённые среди камней — пророки и паскуды,
Святые и иуды.
В чистой воде не видим своей сути,
Плюём да мутим.

Нам так хотелось Любви, но, её встретив,
Мы не поверили в Любовь,
На зов сердечный не ответив,
Сами её прогнали вновь.

Сквозь решето пустых веков,
Сквозь зеркала кривых мозгов,
Пока себя вы не срубили, ищите свой душевный кров
И стройте свой духовный плот,
Чтобы отсюда навсегда уплыть в Любовь,
Когда Душа зовёт незримо
Нас в свой немыслимый полёт.

А Вечность есть неисчислимость.
Мы пьём её, а Вечность — это жидкий лёд,
А Вечность — состояние живого сна:
Мысль Света, ощущенье и состояние льда и огня…

Мы быстро достигаем дна,
Часто не в силах себя уже поднять,
Когда внутри идёт — здесь никому, кроме тебя,
Невидимо;неведомая страшная война.

В исходный час войдёт надежда,
Когда увянут все цветы.
Мы потеряем себя прежних,
Когда забудем все Мечты.

Ведь раскрутились все болты,
И закрутить сейчас их нечем.
Вокруг — безмолвие вражды,
А небо давит мне на плечи,
Немеет сердце от предчувствия беды.

В пустыне отчужденья — Я…
Где злые речи,
И где найти живой воды?
В Душе я зажигаю свечи,
Чтоб на последнее дыханье
Рвануться до живой звезды
И уже там пройти ещё одно земное испытанье.

И интуиции мои глаза всё глубже погружаются стихами,
И ветер нам играет на разные лады
Ту музыку Созданья… счастливого сознанья.

Здесь не слышны стихи и песни,
Чтобы творили Чудеса,
Чтоб поддержали Небеса.

Себя мы Истиною взвесим,
И Господь чистотой покрестит
Лишь тех, кто жил ей и страдал,
И даст Душе и знанье, и глаза,
И силу Мысли, и свои паруса,
Чтобы несли благие вести,
Чтобы творили свои песни,
Чтоб занимали в светлом стане своё место.

Нутро безумием раздето — что оголилася Душа.
Мы Душу подменили телом,
Но чем она не хороша?!

Творить Душе мешает тело
И не даёт мечтой дышать
Возвышенно и не спеша.

И где в руках угли и мелы —
Те не умрут бездушной тенью.
Лишь в чистом сердце из глубин приходит откровенье.

И крикну клич им: «Так дышать!»
И безнадёжно небо удивляем,
Как зуб судьбу мы удаляем,
Свою святую половину в себе мы яростно стираем,
Не помня, что она лишь Божие мгновенье.

Мозг забиваем всякой хренью
Почти со дня своего появленья.

Если себя ты позабыл и умер так бесследно,
Никто тебя не станет воскрешать,
И то, чем жил, какие сеял думы, —
По ним тебя и будут там решать.

В склепах нужды мы озверели
И обступили… шепчут люди;змеи:
«Ведь всё равно однажды сдохнем,
Отсюда некуда бежать.
Ослабнем, и ослепнем, и оглохнем.
Зачем сейчас себя любви лишать?
Зачем себя пустой надеждой
Опять напрасно искушать?
… Зачем больным и нищим духом
Опять для мук детей рожать?»

Договорились до горячки —
Как переели первача.
А мы умом впадаем в спячку,
Нам думать лень, и от незнанья
Порою рубим сгоряча.

А мы умом всё ищем броды,
Хоть сердце знает суть ключа,
Хоть сердце чует глубину и где пройти,
Где сможем мы себя найти,
Где только небо позади и впереди,
Где сможем истину в стакане развести —
Уж больно жгуча и ядрена,
До дна не выпить без урона.

Себя мы наблюдаем и ловим вдохновение глазами,
Мы космос черпаем сердцами,
И Дух наш — в созерцании пути.

Давно в обиде Мать;природа —
Мечи решили с ней скрестить.
Но не отнять суть у свободы.
Хотим халву с дерьмом, слона с ежом скрестить —
И сможет ли она простить?!

И мы себя ещё при жизни наказали.
Что может быть Там гаже, хуже
Всего того, что мы уже здесь испытали?
Куда таких там ставят в службу?

Даны нам заповеди предков,
Нам просто нужно жить по ним.
Но мы пассивны и ленивы, и убоги,
И лепим на себя безумно
Чужой судьбы нелепый грим.

Нам бы насытиться, напиться,
Остаться с миром, с малым, но своим.

Меняемся в лице и в мыслях, глядя в небо,
Но все законы — внутри каждого из нас.
А мы всё плачем о деньгах и хлебе
И с каждым шагом портим зренье
Когда;то чистых, честных глаз…

Каждый плевок — он против нас,
Что слито воедино с нами,
У нас уж это не украсть.

Как выдохнуть себя, Любовь, чтобы не задохнуться,
Не потерять друзей, опоры прежних слов и дней,
И от своей звезды нам сгоряча не отвернуться?
И Бог хранит нас от пустых огней.

Творцы уходят на другую часть заката,
По ту сторону взгляда,
Чтоб в запредельность новой жизни окунуться,
Чтобы водой, лучом вернуться.

Всё больше падают, сдаются,
А цель на горизонте так мала.
А тучи пыли, грязи в стену бьются,
Мы — по ту сторону стекла.

Глаза, рождённые для Света,
Мы погружаем в темноту.
Кто дозревает до ответа —
Тот покидает суету.

Родились бессильные,
В жизнь вошли уставшие,
Речи некрасивые,
Словно срок мотавшие,
С ношей непосильною,
Ленью да хандрой.

Потные да пьяные,
С внешними изъянами,
С вирусными мыслями,
Да с мечтами кислыми.

Дерзкие да ранние,
Утром — запредельные, ещё заэкранные,
К ночи — обозлённые, снова невозможные.

В отношеньях странные, в пониманье сложные.
Выбрали за нас идеалы ложные.

Смешанные русские,
Без огня, бесцветные, потерявшись… тусклые.
С толку сбиты обществом,
Неблагополучные, в сердце обесточены.

Давят вековые страшные пророчества.
Жалуемся: родичи нас не обеспечили,
Разума не дали — всю жизнь искалечили.

Думать не приучены, к горю бессердечные,
Шуршат тараканами через серость встречную.

Воровство — от жадности,
Воровство — от бедности.
Времена песочные,
Жизнь не по потребности.
А как давят трудности — мы беспозвоночные,
С вирусом неверности.

В спешке жизнь сколочена,
К смерти плыть — досрочные,
Судьбами просрочены,
Да мечты все ржавые.
И бедой, как тучей, накрывают мою Русь
Демоны двуглавые.

Все дела — иллюзия,
Интересы сузились,
Раненые горькою.
Нас от дури торкает.

Стали злыми орками,
Не прожить обманами
Жизнь по;человечески.

Нам дружить бы странами,
Да делиться с радостью, идеями да планами,
Да стремиться к вечности.

Мы ж — как сумасшедшие: паримся да мечемся,
А приходит смертный час — а Богу дать;то нечего,
А предъявить;то некому.

Веселимся, бесимся с корешами, с тёлками,
Вроде бы свободные, но хотим быть зеками,
Словно отсидевшие — многие с наколками.

Вроде не калечные,
Жаль, только по глупости в юности беспечные.

Да голова не скручена,
Кой;чему научены,
На кое;что наставлены,
Да в судьбе не включены,
Да дерьмом приправлены.

Вдоль да поперёк небом уж изучены,
Пустотой отравлены,
Да тоской разбавлены.

Наши песни — долгие, протяжные,
Наши сказки — мудрые да добрые,
Наши думы — сложные да ясные.

Счёт за правду — рёбрами,
Матом, как приправой, наши речи сдобрены.

Тощие да хилые, синие да бледные,
И не знаем, бедные,
В чём же наше главное,
Сердца дело славное.

Не трансцендентальные,
Но медитационные,
На выдумку спонтанные,
Когда умом голодные,
Когда душой свободные.

Срезанные, стёртые,
Суетой запертые.

Если верим — намертво,
В цели мы упёртые,
А внутри — как зарево.

Сколько переделано,
Сколько наворочено!

Наше дело верное,
Наше время точное,
Наши нити прочные.

Станем мы проточные,
И как мёд — целебные,
И руками крепкими
Вывернем гнилое, чёрное, порочное.

Наша зрелость долгая,
Наши мысли тонкие.

Стали мы беззубые,
Стали безволосые,
С ломанными судьбами,
Нищие да босые.

Курим одну на двоих,
Из чужих стаканов пьём
Дрянь туберкулёзную,
И циррозом печени мы себя добьём.

Стали слишком скучные,
Стали слишком мрачные,
Стали слишком тучные,
Или слишком стройные,
В чём;то неудачные,
Но любви достойные.

Горек жизни плов, ум — пустое сито,
Красноречье снов уж почти открыто.

Не понять основ,
Если не просеять чувства через мысли,
Не найти обнов
Для души разбитой.

Не зажечь себя огнём, не найти отдушину —
Чистую, простую, верную да нужную,
Если был безглазый и душа бастует,
Если пьяный мозг черту салютует.

Разберём по косточкам то, что непонятно,
Наизнанку вывернем то, что неприглядно.
Чувствуем великое, то, что зреет внутренне.
Поднимайтесь к небу по ступеням будней!

Все мы не рождаемся сразу мудрецами —
Нужно набираться нам разума с годами.
Доберёмся всё же к истине бродами,
Лишь через усилье, лишь через терпенье.
Станем внутренне красивы, станем божьи звенья.

Бог на нас надеется, что не почернеем,
Выстоим в невзгодах, злом не заболеем.

Путь ища короткий,
Сквозь болота выйдем,
Да небо не обидим
Мы лужёной глоткой.

Ум не потеряем от своей свободы,
Как с бутылки водки.

Сто веков нам стужа закаляет душу,
Силушки немерено — рвётся жар наружу:
К вечности — сквозь стужу,
К небу — сквозь сугробы,
К знанью — путь особый.

На таких просторах ощущаешь вечность,
Горе да беда вытряхнет привычно нашу человечность.

Сто веков добра, скрытого под сердцем,
Сто веков ядра — дух единоверцев,
Сто веков в вине ищем откровенье,
Сто веков глядим в зеркало теченья,
Видим свою плоть — дух вне отраженья.

Сто веков мечта кована неволей,
Сто веков несём ношу русской доли,
Поиск жизни соли да испытанье воли.

И пока свой стержень духа не разбили,
И пока огонь веры сохранили…

Сто веков текут реки русской крови,
Сто веков болезни лечим верой и любовью,
Сто веков исканий, вечного желанья, светлого покоя.

И Русь перестанет в мире быть изгоем,
Учит своего Ивана…

Сто веков на грани,
Сто веков мы в поиске русской нирваны.
Всё у нас нормально — продвигаем в жизнь вековые планы.
Утрясётся всё, и будет так, как надо:
Здесь житье — на радость.

Сто веков луны — поиска лекарства
От русской хандры, от скуки и от лени,
И освобожденье от больного плена.

Сто веков осталось до земного царства,
Когда снизойдёт мир на людское братство,
Что растопит кипятком ледяные души,
Чувства, мысли, жизни — и мир станет лучше,

И распустятся цветком наши города,
И расскажет тайну мира мудрая вода.

Сто веков войны за свою свободу,
Сто веков в огне — боль душевных бродов,
Чтоб понять природу русского народа.
Сто веков борьбы, чтоб убить в себе чёрного урода.

Сто веков здесь спор головы и духа,
Сто веков прогресс — смертная наука,
Что принёс нам всем только грязь и муку.

Сто веков мечты, чтобы возвратиться
Русским мудрецам — в ноги поклониться
И узнать своё предназначенье.

Кто же теперь сможет сделать заключенье:
Что же будет с нами дальше, в век звериный?
Лишь от нас зависит,
Что мы нарисуем на своей картине.

Может, и из нас что;то получится,
Если станем мы верою лечиться.
Знаю: сможем мы жить здесь научиться,
Если перестанем смертью мы лечиться,
Добровольно спрятав душу в заключенье.
Грязи силы даст чаша всепрощенья.

Сто веков беды, чтоб освободить, что в себе держали,
Сто веков воды, чтоб соединить, то, что разобрали,
Сто веков забвенья — зеркала земного,
Сто веков терпенья — до поста святого.

Сто веков руды — стены пробиванья,
Сто веков звезды и самоосознанья.

Сто веков мы черпаем слово полной мерой,
Сто веков мы ищем через просветленье
К Богу свои двери.

Принесли нам знанья Яр, Сварог и Велес,
И не потеряем то, что мы имели.
Долго мы неверьем и глупостью болели —
Пора излечиться и вернуться к вере…
И придёт мгновенье,
Где душа простится с телом, стоя у постели.

Сон и явь смешались — как тут отделить это наложенье?
Кто здесь остановит это зараженье?
И по нам же бьют мысли;отраженья.

Сто веков незнанья и блужданий в чаще,
Сто веков в плену кривды и злосчастья,
Сто веков в себе ключ от жизни тащим.

Сто веков непознанное живёт с нами рядом —
Лишь только сейчас сдвинулась преграда.
Лишь творец решает, дать ли хэппи;энд:
Люди — не мультяшки, мир — не Диснейленд.

Сто веков преданий, сказок и легенд —
По наследству нам достался предков русский ген,
Эхо тех бескрайних и загадочных времён,
Когда был один язык у всех славян,
Когда жили вместе дружно сто племён,
И никто в другой душе не искал изъян.

Сто веков стены — в поиске ответа,
Сто веков славянской сути, выраженной в «Ведах»,
Сто веков разгадки Божьего секрета,
Сто веков вины, что в душевный суп сыпем грех как перец.

Сто веков врачует наши дух и сердце серебро из песен,
Сто веков мы чувствуем, как мерцает вечность,
Сто веков мешает жить нам грязь и плесень,
Сто веков всё ждём мы святые вести,
Сто веков за Русь бились мы все вместе.

Дети равновесия, огня и воды, стужи, сна и света,
Дети красоты, слова и рассвета.
Когда кончится война — только небо знает,
Когда верхний слой истины оттает.

Сто веков пути — от земли до неба,
Сто веков труда и добыванья хлеба,
Сто веков познанья, знахарей, ведуний,
Сто веков сомнений и больших раздумий.

Мы сошли с пути к себе, но вернёмся вскоре —
Только разберёмся мы с бедой да горем.

Сто веков любви — песни изначальной,
Сто веков земли Господом венчальной.
Через дух воды мы познаем вечность,
Когда груз свой сбросят, плечи снимут души
В ощущеньи встречи.

Сто веков грызут плоть, словно звери;люди,
Сто веков всё ждём мы земного чуда,
Сто веков война во внешнем антимире,
Сто веков волна хаоса в сознанье.
Только бы не довели до точки и души не пробили.

Сто веков рвут звенья — мы соединяем.
Придёт час прозренья — и мы о себе всё тогда узнаем.

Сто веков на нас сходит вдохновенье — и поднимает выше,
Там, где нашу душу Бог уже услышит,
И к себе приблизит, и научит тайне слова,
И, доверив нам, для творенья даст основу.

Время — есть праматерь,
Время — это рыба, песня океана,
Время как обёртка мировых пространств,
Время — это соль в супе мирозданья,
Время — это фреска в храме тишины,
Время — это маска на лице небес,
Время как туника на теле материи,
Время — это шапка на голове творца,
Время — это песня тем, кто её слышит,
Время — это вата в щелях пустоты,
Время как воронка, скручено рулоном,
Время — это галстук на рубашке снов,
Время — это яд, и всю жизнь мы ищем своё противоядье,
Время как смех струною дрожит и отпускает,
Время как крик эхом летит,
След в нас оставляя и отражаясь.

Всё, что идёт с запада, большей частью мусор —
Изменяем дух свой, засоряем мир свой
Нам ненужным грузом.

Всему новому навстречу открываем голову и душу,
И хотя порою этим свою суть мы душим.

Удивляет мир — ох, всеядность русских!
Но их ценности нам чаще неудобны, узки,
И берём, что видим — и плохое, и хорошее,
Постепенно впитываем, чтоб понять всю сложность
И отделить, что ложно.

Берём, не раздумывая, то, что нам предложат,
А потом отсеем то, что нам негоже.
Этим отличаемся от других народов —
То, что дорожим всех больше внутренней свободой.

Русский дух он вечен,так как человечен
Выдержат его только наши плечи

Вывернуто слово надвое,
Смех раскатан на длину горькую,
Краски в пустоте — странные.

Отрываем дни дольками,
Сердце задрожит с тайного,
Засыхает ум коркою.

Греемся святым холодом,
Лечимся водой и голодом,
Варимся в котле мысленном.

А как идти — червями ползаем,
Стонем, что не то выбрали,
Плачем, что не мы вынули,
Да не с теми вырвались, да вляпались.

Корчимся от дыма горького.
Телевизор ждёт пленников,
А кровать зовёт бездною.

Поздно будет — встанем на ноги.
Пролетают зори ясные,
Слёзы по нам льют ласточки.

Что ж вы, горемычные, скурвились да срезались,
Не пошли дышать радостью,
Чистым золотым знанием,
Верой не умылись — бедные да грязные.

Знали бы, где Бог, — верили б да чистились.
Сколько силы в тьму позорную…

Каждому свой хлеб, им выпеченный,
Каждому своя судьбы отметина.

Снег, а за стеклом жарко так —
Точно где;то здесь ангелы.

Вынь да и положь ясное под ноги,
Чтобы не упасть в пропасти.

Сколько ни найдёшь вечности —
Всё равно она не кончится.

Слопают слепым глаза вороны,
Если будем пялиться в чёрное.

Плоть — она и есть плоть, Бог так выдумал.
Но зачем искать пустого повода?

Дух сидит в каждом ларчике;человечике,
Только от ларца не все ищут ключ.

Потому мертва молодость
На виду у своей совести.

Время — это схема странная:
Все фигуры сложены, скручены,
Псы на свою орбиту спущены.

Бесимся, когда кто вынырнул
Не в свою эпоху и не лезет в общий фарс,
И не крутит серый, смертный круг.

Все мы на пути к истине,
Но не всем даётся вечное.

Верная тропа — трудная,
Да и мы не колобки,
Да не мальчики;с;пальчики.

Молодцев своих каждый век выявит, выносит
И на свет, на бой выведет.

С виду мы простые, тёплые,
Только мы — как сталь, силой внутренней,
Да языком — как меч, острые.

Не смотри, что мы добрые,
Да не слушай наши басенки;побывальщины.

Просто ни к чему бить в грудь гордую:
Знаем о себе — да и хватит нам,
Остальным;то знать не надобно,
Чтобы ерунду не лязгали.

Разглядят наш ум — и хорошо,
Ощутят огонь под кожею.

Потому что лишь с радостью
Широта небес в нас вместится,
И рекою стала гармония,
И живёт в реке гармония миллионы лет.

Где любовь цветку дала облик свой,
А мечта ушла в синие россыпи,
В звёзды щедро вся осыпалась.

С Божьей помощью цветём, множимся
Каждый новый миг — в новой коже мы.

Бабочками стали краски Божии,
Зверем стали мысли, образы,
А травой — пространство скрытое.

То, что не дошло, позже выловишь,
А что не прожевать — выплюнешь,
Темень из себя выгонишь,
Даже если свет пьёшь как чай.

Тех, кто не познал, выправишь,
Чтоб они вернули себе должное, долги поздние.

Кто в безмерном — в меру катится,
Не свернёт свой ум, не свалится.

Каждая труба громкая,
Да не всякая труба нужная.

Да не все слова — в службу нам,
Да не всякая рука — дружбой нам,
Да не все глаза — с радостью,
Да не все сердца — с чувствами,
Да не все здесь губы — с поцелуями.

Кормят нас лишь люди добрые,
Кормимся не тем, что можем мы,
Заняты не там, где должно нам,
Шастаем кругами стёртыми да скользкими.

Было б счастье — да несчастье тут как тут:
«Может, чем поможет?!» — да не знаем как.

Словно сердце беду чуяло,
Не дало уехать в тот момент.

Все мы знаем: случай косит нас,
Только бережёного Бог хранит.

Так что ты мотай светлое,
Гни свои прямые на извилины.

Те, кто сам дошёл до мудрости,
Те, кто мудрецом стал своим умом,
Те, кто не мудрил, а жил в ясности,
Делал, что умел, был занят вечностью.

Если б каждый мог с радостью, искренне
Жить, не притворяясь тёмным облаком,
И не прячась за пустой слепок красочный,
Не играя в игры лицемерия…

Нужно от помех и суеты нам отстраниться —
Тогда ум и сердце наше удивится
И навек уже соединится.

И всегда найдёшь ты сам здесь,
У кого ещё чему;то можешь научиться…

В гонке за забвеньем
Растеряли все внутренние звенья,
Перешли реальные границы,
И от горя почернели лица.

Ценности размыты, сердце не прикрыто.
Теперь в отношеньях правит «Аэлита».
Вытрясли все мысли, честность разменяли,
Трезвыми родились, а потом поддали.

Из души великих бесов изгоняем,
Злостью;кислотою совесть растворяем.
Заменили радость, посерели чувства —
Жить по;человечьи — редкое искусство.

Тех, кто верит в сказку, почти не осталось.
Плачет беззащитность, нищенская старость.
Даже умереть нормально — права не осталось.

В стойлах сидят овцы, волки теперь правят,
Дураки вождя их по незнанью славят.
Слабые сдаются, в никуда уходят,
Ничего хорошего себе не находят.

Смерть вам не прогулка, суицид — не мода.
Радость или горе — сам тасуй колоду.

Головы — помойки, в них дерьмо сливают.
Треть страны бездельем себя убивают.

Те, кто уцелели в битве за надежду,
Уж не те, что прежде.
Давит на затылки смерти неизбежность.

К старости унылой нищета сдавила,
Век тянули жилы
В сырости да вони, в холоде да пыли.
Дырку от баранки да дырявый грош,
Блоху на цепи, да на аркане — вошь.
За их горб вручили…

Совесть в параллели, вера в летаргии,
Мысли — словно гири.
Люди помрачнели, никому не верят.
Одиночки мир за день не изменят.

Радость не живая, смысл давно отключён.
От неразберихи нас по полной глючит,
И от страха крючит.

Гноем полны речи, смерть с телеэкранов.
Дыры заткнуть нечем, люди — как бараны.
Говорить боятся, правду выжигают,
Выключив сознанье, пьют и умирают,
Так и ничего о себе не зная.

Все летят куда;то, хоть некуда спешить.
И машина — всмятку, и душа — в гармошку,
И судьба — в окрошку.
Даже в гроб, бывает, нечего сложить.

От пустых законов, от гнилой системы появились мыши.
Для отмазки ловят, кто тут самый рыжий?!
Местного разлива, общего масштаба.
И сквозь пальцы смотрят на всё это в штабе.

Как траву корова, деньги поглощают,
И им совесть, душу не отягощает.
Быстрое богатство сразу сна лишает,
Только бы дорваться — и не оторвёшь, и не прогонишь.
Сколько от таких грязи, срама, вони!
Не своим горбом — так нечего кичиться.
Им людская правда — словно в нос горчица.

И по всем приметам
Верить станешь в близкий конец света.
Никуда не деться.
Жизнь — набор из специй.

Мало кто здесь сможет это прожевать.
Кто всё съест и стерпит…
Большинство пытаются просто выживать.

Весело гуляет нынче в мире лихо,
Подгоняет к яме нас безумным криком.
В тупике сознанье, люди — как дрова,
И не множим сердцем добрые слова.
Мало кто суп жизни до конца доест.
Все лезут в депутаты — сладок этот крест.

Нынче жизнь такая — горек даже сахар,
Сводит нас невольно смерть, чёрная сваха.
В голове у каждого — собственная плаха.

Битва за наличность — весь мир на ушах.
Всё теперь — эрзац: хлеб и сигареты.
Власти нам мешают верить и дышать,
Ничего святого в них давно уж нету.

Все сны — на руках,
То инсульт, то рак.
Крик впечатан в лица,
Да душа «искрится».
Чем ещё гореть и о чём здесь петь?
Со всей дури люди ищут свою смерть.

Проржавела память, ложью не спасти
То, что предначертано, должен пронести.
Будь в своей реальности — и не будет худа.
Заразил нас Запад вирусами блуда.

Ангелы;хранители — нам умершие близкие.
Хоть мы их не видим, но они к нам близко.
Но не искушай судьбу, на рожон не лезь,
Если ищешь смерти —
То они не в силах что;то сделать здесь.

Словно тараканы, вылезли целители —
Хвори, порчи, глаза — вечные ценители.
Судя по одежде, сразу же прикинут,
На какую сумму раскрутить и кинуть.
Кто смертельно болен, время потеряет,
Их словам и взгляду слепо доверяя.

Мусорные песни, глупые слова.
Наплевать на вкусы — всё съест голова.
Словно через ксерокс — все тела и лица,
И как клоны — новые артисты.
И когда их видишь, тянет материться.
«Принимайте души;уши — всё для вас сгодится!»

Перешли реально здравые пределы
И ещё гнут пальцы разные засранцы.
Разучились, что ли, делать своё дело?!

В очередь за дрянью — на халяву падки.
И бутылки дни разбили, пьют остатки;сладки.
Все халяву любят — что ни дай, всё схватят.
Мужики — как бабы: не хватает платья.
Юные нимфетки думают, что бабки за безделье платят,
Но и там работать — до седьмого пота телом заставляют.
Тихо на запчасти души разбирают,
Дети — на продажу.
За убийство срок — сколько и за кражу.
А в эфире власти снова гонят лажу.

Стал санкционирован сверху этот бред.
Разорвали счастье — не зашить сто лет.
Рожи в иномарках, строй щитов рекламных.
Некому работать — много нынче главных.

Тяжело нам будет пережить всё это.
Вирус — как знаменье и болезнь планеты.
На вопросы жизни сам ищи ответы.
Твёрдость духа — это жить и верить,
И добром делиться, несмотря на беды,
Чтоб на всех хватило.

Сколько любви нужно каждому отмерить?

Не ломай то чистое, что в тебе открылось.
Будь живым и новым.
И души огонь выливай ты в слово.
Иди к своей цели, пока чуешь силу,
Пока твоё сердце не разбили с тыла.

Речь не о вере,
Не о снах, —
Летают мысли
В небесах.
Тот бесконечный монолог —
Куда меня он приведёт?

Когда задам вопрос я бренный
О жизни, смерти непременной:
«Зачем судьба меня зовёт
Продолжить низкий мой полет?»

Вопрос остался без ответа.
Как одинокая комета
Найдет призвание своё,
Сгорит, исчезнет и умрёт?

Светят ночью мне
Две звезды вовне.
Так прекрасен с ними мир.
Дарят яркий свет,
Их красивей нет.
Стали мой они кумир.

Станет плохо мне,
И смотрю в окне,
Как сияют их огни.
Раны на душе,
Нету сил уже,
Так печальны эти дни.

Я всегда терплю,
Грусть свою гоню,
А звезда мне даст тепло.
Ночью я не сплю,
Лишь её я жду,
Кинет как мне свет в стекло.

Будет до утра
Счастья мне желать,
Как прекрасна лишь она.
Я её люблю,
На неё смотрю
И всегда одну лишь жду.



14.03.2026

Сон соскользнул, сменился утром,
Шепнул о чём-то очень смутно...
То ль важный знак судьба дала,
То ль просто в мыслях чехарда.
Мне что-то говорили Но фразы
Растаяли в рассвете разом.
А мне вот думай это знак ,
А может, в голове бардак.
Одно я знаю наперёд:
Судьба не зря меня ведёт.
И жизнь- не хаос, не пустяк.
А в ней - мой самый верный знак.
Сон оборвался. Снова утро.
Внутри так пусто, глухо, смутно...
Мне этот сон - под дых удар.
Или небес бесценный дар?
Там был и взгляд -до дрожи в коже,
Там свет иной, на наш несхожий.
Я там жила. Я там дышала.
А здесь - проснулась и пропала.

О, Всевышний Отец! Род великий, по Кону,
В этот день я прошу: научите меня!
Научите любить так, чтоб сердце сияло,
Чтоб сознание света направляло меня.

Чтоб по жизни творил я такую реальность,
Где желаниям в мире моим быть дано.
Где я сам управляю мечтами своими
И в единстве с душою мне по жизни легко.

Дух, душа и чудесное, здравое тело,
Изобилие, счастье, любовь и добро.
Я себе разрешаю, отныне — мне можно!
Можно всё, что во благо мира Творца.
(2025)

Был, как-то, на Японском море
И видел чудо из чудес.
Пасла пастушка на просторе
Акул, я б лично не полез.

Послушно танцевали рыбы,
Влекомые её рукой.
Сдержать не смог своих улыбок,
Нарушив вдруг морской покой.

Тотчас же вздрогнули акулы
И на меня ватагой всей.
А я стоял, сковавши скулы,
Без всяких мудрственных идей.

Когда увидел глаз акулий,
Простился с жизнью в тот же миг.
Браваду словно ветром сдули,
А в горле замер громкий рык.

Пастушка что-то прокричала
И рыбы замерли тотчас.
Сбежал тогда от канибалок,
Использовав столь верный шанс.

Навечно я запомнил случай,
В научной книге описав.
С пастушкой милой неразлучен,
Приняв её особый нрав.

Родившись в семьей музыкантов,
Он с детства ваял свой талант.
Эвтерпа была доминантой
И музыки вытащил фант.

Рояль и гитара вмиг стали
Друзьями для юной души.
Манили бескрайние дали,
Но Муза шепнула:"Верши".

Шли годы, талант колосился,
Реальностью стали мечты.
Из Рога как-будто бы лился,
Рождая Эвтерпы хиты.

Продолжив родителей дело,
Кумиром он стать не спешил.
Отдавшись работе всецело,
Порою валился без сил.

В награду за чистую душу,
Известность явилась к нему.
Как прежде к хвале равнодушен,
Пронзает невежества тьму.

На сцене заправский он лирик
И бьются поклонниц сердца.
В душе обаятельный клирик,
Дарящий любовь без конца.

Я живу, а может быть и нет,
Я брожу, но мой не виден след.
Что со мной, не скажут доктора,
Неужель уйти пришла пора.

Поутру я значит не проснусь
И не сбрею надоевший ус.
Пропущу работу и гостей,
Не узнаю море новостей.

Позабуду про зубную боль
И на рану не насыплю соль.
Не оправлю знойное письмо,
Не поставлю на любви клеймо.

Не увижу лица подлецов,
Не услышу проповедь глупцов.
Позабуду про еду и моцион,
Не приснится больше страшный сон.

****************************

Я живу, а может быть и нет,
Но как прежде ярок Солнца свет.
Что со мной, не скажут доктора-
Закружили времени ветра.

Снимите маску, коли дружелюбны,
Не стоит ваш показывать оскал.
Дождётесь как ударят Норны в бубны,
Удар судьбы покажется не мал.

Забудьте про завистливые споры,
Любви откройте сердце и добру.
Прервите о богатстве разговоры,
Отдайте предпочтение перу.

Учитесь вновь мечтать и верить в чудо,
Резвитесь словно дети без преград.
Не тратьте всю зарплату на желудок,
Поверьте, будет этому он рад.

Снимите маску и вдохните счастье,
Решайтесь, ну, скорее, господа.
Вы станете Вселенной лучшей частью,
Душа же будет вечно молода.

Решился Ворон, вдруг, взять замуж деву,
Чтоб место царское средь птиц ему занять.
С небес спустившись, мирно сел на ветлу
И на уста одел безмолвия печать.

Прождав до вечера, назад собрался,
Да вдруг услышал голоса невдалеке.
Как коршун с места он тотчас сорвался
И ветром полетел к петляющей реке.

У чащи заплутали три подружки,
Аукались, тропу заветную ища.
В ответ им куковали три кукушки
И зайцы прятались в кустарнике, дрожа.

И Ворон, подлетев к ним, сел на ясень,
Решив невесту себе выбрать дотемна.
Забыл несчастный-этот путь опасен
И скоро он за всё поплатится сполна.

Увидев птицу, зашептались девы,
Решив спросить его, где краткий путь домой.
В напряге были их девичьи нервы
И молнии метал характер громовой.

В ответ им Ворон очень долго каркал,
Пытаясь донести понятно о пути.
Внезапно проявилась вдруг запарка -
Не знали девы, как язык перевести.

Настала ночь, впустив в наш мир чудовищ,
Подружкам стало вдруг совсем не по себе.
Вещун же не спускал свой взгляд с "сокровищ",
Решив довериться искуснице-судьбе.

Увидев, что три девы испугались,
Тотчас крылами он над ними помахал.
Тела девичьи вдруг цветами стали,
Собой весьма разнообразив ареал.

Настало утро и решился Ворон
Подружек трёх к себе в невесты получить.
Чтоб дом всегда детишками был полон,
Прервать никак нельзя наследственную нить.

Взмахнув крылом, дев обернул камнями
И, клювом подхватив, понёс к себе в гнездо.
Небес достигнув, скрыл их облаками,
Почувствовав себя далёкою звездой.

Вновь став людьми, подружки осерчали -
Угрозы сыпались на Ворона рекой.
Несчастный, чтобы скрыться от печали,
Решил тотчас подружек отнести домой.

Доставив в лес, их проводил в станицу,
А после спешно полетел в своё гнездо.
Зарёкшись впредь, перевернув страницу,
Прожить до тризны, не болея ерундой.