Философская лирика

Смычок коснулся струн усталых,
И стон прорезал тишину.
Не о страстях и чувствах алых —
Я слышу горечи струну.

Ушёл родной во мрак могильный,
Оставив в доме пустоту.
И плач выводит звук бессильный,
Терзая сердца чистоту.

Зачем слова, когда рыданье
Взлетает к звёздам в небеса?
В нём вечной жизни расставанье
И близких взоры и глаза.

Душа на части разлеталась,
Смычок терзает полотно.
Лишь эта скорбь у нас осталась,
Иного в мире не дано.

Те тёмные, что свет нести хотят,
Так часто души уволакивают в ад.
Невежи юные, что к свету так стремятся,
Не сразу обличат подвох и смрад.

Порою искренен помощник тот с тобой.
Он сам не ведает, что дух в нём не живой
Владеет всем и управляет им в пути.
Он сам пленён предательством средь лжи.

Да… много нынче лжеучителей дано.
Так отшлифуется сакральное зерно.
Средь жизни дней, под гнётом всех страстей,
Взрастут лишь те, кто свет познал средь тех теней.

Есть в возрасте одна беда —
Маразмами зовётся та.
Лишь к тем, кто к седине своей
Не встретил Мудрости средь дней,

Приходит эта суета, что искажает мир всегда.
И что бы ты ни говорил, Маразм в ней всё усугубил.
Есть много ликов и оттенков, в чём проявляется и как.
Маразм бывает так нередко, особенно в кривых умах.

Ты с юности, мой Друг, крепи
И Ум, и Дух сквозь жизни дни,
Чтоб Мудрость встретить на пути,
Маразм не знать, душой расти.

Я пишу к вам, мои родные,
Что вне тела уже давно.
Но в сегодняшний день, так к месту,
Я смогу вам отправить письмо.

Вы не знали, как мы тут были
С тех пор, как ушли корабли.
Разделившись на дух и души,
Вознеслись вы в иные миры.

Закрутилось у нас всё быстро.
Те взломали системный код,
Обвалили защиту планеты —
Так и погань пошла в народ.

Искажая умы, сознанье,
Да и тела взломав ключи,
Наплодили себе засланцы,
Что-то вроде таких же, как мы.

Только там — без искры творенья,
Нет души, да и духа нет.
Вроде с виду бы человеки,
А посмотришь — там мрак, не свет.

Тех из нас, кто ведал подмену,
Объявили врагами земли,
Так сказать, врагом человека.
Зачищать нас стали они.

Поначалу ещё мы держались,
Да потом появились те,
Что в тела сходу вселялись
И тушили искру в душе.

Не до битвы тогда нам стало —
Сохранить бы себя средь тьмы.
Уходить, расселяться мы стали:
Нам завет был — сберечь маяки.

Кто б представить-то мог, что погонь
Всё, что было, перевернёт
И опошлит она всё святое,
Человека опошлит и род…

Веру в Бога и свет искажая,
Затирая память веков,
Заменили истины знамя
Ложью, властью и пленом оков.

И творили бесчинство они да зверства,
Понимая: эпоха иным отдана.
Чтоб себя сохранить, не выйдет укрыться —
Средь ролей каждый взял свою на себя.

Заигравшись, не все мы смогли удержаться,
Не забыть, кто ты есть, сквозь жизни веков.
Оттого и печаль накрывала пространство,
Очень тяжко бывало в мраке том средь дорог.

Но прошли, и упрёк здесь любой неуместен,
Так как каждый из нас будет опыт хранить.
Собираемся мы на том же всё месте.
Я надеюсь, письмо есть кому получить.

Печаль по прожитым моментам
Бывает нежною рукой
Касается души фрагмента
И увлекает за собой.

И нежным шёпотом, лаская,
Мне говорит: «Взгляни туда!
Какое счастье, сколько света…
Ведь было же оно тогда?»

Да… было… помню…
Шаг ушедший — я знаю точно, не вернуть.
Наполнены добром моменты,
Но то уж пройденный маршрут.

Я знаю точно: впереди там
Со мною встретится Мечта.
Поэтому, Печаль, даю я
Всего минуту для тебя.

В моменты тихого унынья,
За чашкой чая, поседим,
Ну, может, парочку минуток
Мы о Судьбе поговорим.

Но то не часто! Знай, подруга,
Хоть ты бываешь дорога,
Дистанцию мы держим чётко —
Границы есть и для тебя.

Душа задору так полна,
Да тело вот порой скрепит.
Иду вперёд и хохоча —
Со Скрипом Смех мой говорит:

«Не посидел ещё, ведь ты
И фору многим младшим дашь.
Но только вот порою Боль
Берёт тебя на абордаж.

Себя так хочет показать,
Чтоб ты признал её опять,
Внимание чтобы уделил,
Присел и с ней поговорил.

Чтоб не копилась та в тебе,
А ты всё в вечной беготне,
Предпочитая всех себе,
Другим помочь, а боль в тебе.

Не жди, когда тебя накроет
Той боли жёсткая волна.
Возьми за правило по жизни:
Боль отпускать, но не спеша.

Не на ходу, когда прижало,
А с осознанием того,
Что Боль — подсказка в твоём теле,
Где взял по жизни не своё…

Где наследил кривой походкой,
Или свернул вновь не туда,
Где в подворотне ночью тёмной
Тебя дождались «господа».

Боль не отталкивай небрежно,
Не делай вид, что не твоя.
Поговори с ней смело, нежно —
Она подскажет, в чём дела».

Закат…
Ушедшая эпоха…
Какое множество узрел
Прекрасных лиц и душ прекрасных…

Я с благодарностью сумел
Сегодня отпустить остатки
Ушедших в даль моих грехов.
Намного легче подниматься,
Коль нет на сердце тех оков.

Закат…
Ушедшая эпоха…
Какое множество узрел,
Прекрасных лиц и душ прекрасных…

Я с благодарностью воспел.

я помнил и Сизифа — под каменным бременем,
его бесконечное восхождение,
и мысль, что счастье возможно
в самом моменте движения.
как писал Альбер Камю — в тиши и сомнении:
восстание выше спасения.

я видел мир ваш с виселицы,
как призрак на башне Эльсинора,
где Гамлет шептал о сомнениях
сквозь треск театрального хора.
и в этом театре трагедии
мы — зрители и свидетели,
в партере своей биографии,
что пишется с грубой орфографией.

а мир — он любит трагедии,
любит падения с высоты,
как Икар, опалённый пламенем
собственной дерзкой мечты.
он падает — публика смотрит,
он тает — молчат небеса,
и каждый в душе повторяет
его золотые слова.

хочу, чтоб время брожения
казалось не катастрофой,
а долгим путём исцеления
за тонкой душевной строфой,
где боль — это часть преступления,
как у Достоевского Федора — через вину и страдание,
как у Альбер Камю — через абсурд и молчание.

я видел, как солнце садилось
без моего разрешения,
я чувствовал в груди осколки,
глухое, немое жжение.
жизнь продолжалась спокойно —
без паузы, без сожаления.
никто не узнает о моём падении —
лишь строчки — попытка спасения.

у Михаил Булгакова свет побеждает тьму,
и рукописи не сгорают —
и значит, не всё ко дну.
и если уж быть откровенным —
себе я честно скажу:
спустя долгие странствия времени
я многое понял —
но всё же себя не пойму.

Как же я обожаю подобный саунд! (Рояльчик...)
Танцуют хлопья за окном, как в том завтраке
Из детства, что залиты молоком надежды.
И юнцами сосали сосцы, а не "концы" у жизни тогда.
Но всё же не променял "беляша" на "Москвабад".
Мы делаем мясо, брат! И ты знаешь мой аромат:
Тот соус "с дымком" больше нигде не взять! (Ха-ха!)
Но поставила мат мне дымная королева, (Твой силуэт)
Который я прозевал, думая идти "налево".
И не пойду! Этот трёхтомный труд Моммзена
Поможет мне в одиночке умом не тронуться.
А кто-то за лишнюю "десятку" гонится,
Словно в крысиных бегах, то бишь крыса там.
А у меня один из главных страхов -- это высота! (Да!)
Говорят, что оттуда падать больнее.
Желаю здоровья моим евреям!..

Всем нужны простые вещи:
Хата, шмотки и еда.
Пусть обилием не блещут.
Это вовсе не беда.

Сыт, одет. Под крышей сухо.
Тело в норме. Ум здоров.
Но жужжат в душе как мухи,
Воют тысячей ветров

Вожделение, гордыня
И желаний дикий рой
И в судьбу вбивают клинья,
Бьют и давят всей толпой,

Гонят в пропасть – к ложным целям,
В мир бессмысленных вещей.
Вещи ловят всех и делят.
Всё купил? На самом деле,
Сам продался и исчез.

***
Протяжный ветер волком воет,
Обрывки мусора взметая.
Зловонный смрад, дымя, исходит
Над пёстрой грудою витает.

Архитектурное творение!
Людского срама громадьё!
Великолепное забвение!
Вещей ненужных вороньё!

Остатки совести хоронят
Во хламе наглого вранья;
Живые судьбы тихо тонут,
В канаву сточную плывя....

Печальный мрак чернее сажи,
Луна крадется, словно вор.
О Боже! Нищие страдальцы.
На свалке люди - сущий вздор!

1998 г.

О невообразимом потоке мыслей в умах людей. Ежесекундно, каждое мгновение мы принимаем решения, делаем выводы, сомневаемся, убеждаемся, колеблемся, прогнозируем, анализируем, грезим, планируем, запоминаем, одобряем, не одобряем, соглашаемся, отрицаем – и так до бесконечности. Этот поток, неутихающий шум – становится привычным, словно дыхание. Оттого и не осознаётся людьми.


В лабиринтах размышлений,
В океане ощущений,
Утопая и всплывая,
Камнем падая, порхая –

Существуем и живём,
Вдоль и против мы плывём.
На потоках устремлений,
В путах страхов и сомнений.

Ежедневно, ежечасно.
Не впустую и напрасно.
Вопреки, благодаря –
Каждый день календаря.

На войне с самим собой,
С сердцем, с духом, с головой,
Создавая, разрушая,
Подчиняясь, нарушая –

Цельны мы, неразделимы,
Хаотичны, но едины.
Верим, знаем, понимаем,
Отвергаем, принимаем.

Столько в нас противоречий –
С миром в сердце редки встречи.

ИЗ РЕГИСТРАЦИОННОЙ КНИГИ КОРОЛЕВСКОГО ГОСПИТАЛЯ БЕТЛЕМ
Том XXIV, лист 312. Запись от 19 марта 1869 г.

Клиническое отделение для душевнобольных преступников.

Субъект: Алис Джейн–Доуэлл (Alice Jane–Dowell).
Возраст: 17 лет от рождения (4 мая 1852 г. р.).
Дата поступления: 19.03.1869 (00:15) под конвоем.

Обстоятельства направления:
Госпитализирована по настоянию опекуна после «внезапного припадка буйства».
Согласно полицейскому протоколу, нанесла опекуну увечье. Сам опекун от дачи показаний отказался, ссылаясь на «стыдливость и семейное положение».
Обнаружена на месте происшествия с ножницами в руках.

Диагноз:
Monomania cum hallucinatione nocturnae. Помешательство на почве перенесённого насилия (verisimilis ex abusu). Сознание фрагментировано, полностью поглощено галлюцинаторным циклом деструктивного толка.

Характер припадков:
Ночные страхи, счисление, вербигерация, сенсорная инверсия, каталептический ступор, перцептивные искажения.
Наблюдается выраженный диалогический галлюциноз: субъект игнорирует присутствующих, отдавая предпочтение вербальному контакту с невидимыми собеседниками.

Особые приметы:
I. Левое предплечье: cicatrix (рубец) зубчатого типа, антропоморфного происхождения. Стадия эпителизации: завершена.
II. Область локтевого сгиба: несанкционированная пигментация в форме трилистника (Trifolium). Дефект нанесен кустарно, предположительно — собственноручно.
III. Верхние конечности: множественные гематомы различной степени давности; глубокие циркулярные борозды у основания кистей (следствие длительной фиксации


Для чего тебе двенадцать?
Для чего сто двадцать три?
Смысла нет зубами клацать –
Слышен мне их стук внутри.

Для чего тебе конфета,
Если ты её не ешь?
Груз ненужного предмета
Пальцев слипшихся промеж.

Для чего тебе двенадцать?
Для чего сто двадцать три?
Шесть возьми, умножь на двадцать –
Числа лишние сотри.

Посмотри, что получилось,
Посмотри на результат.
Посмотри–ка, сделай милость –
Обернись затем назад.

Видишь тени там, на стенах?
Их абстрактный карнавал?
Ощущаешь холод в венах?
Побелел лица овал?

Синий клевер на запястье –
Служит розою ветров.
Хищный кот с огромной пастью –
Мрачно весел и суров.

Для чего тебе двенадцать?
Для чего сто двадцать три?
Перестань зубами клацать,
В отраженье посмотри.

Тени, клевер и конфета...
Тихо в комнате, темно.
Тайны тяжесть, груз секрета,
На стене ты - лишь пятно...


Прогноз: Сомнительный. Без устойчивой ремиссии. Пациентка не осознаёт болезненности своего состояния. Фиксация на травмирующем опыте препятствует терапевтическому контакту.

Режим содержания: одиночная палата, усиленный контроль.


Из цикла «Алиса – Тени на стене».

В белой плоскости листа,
Той, что гладка и чиста –
Скрыты целые миры –
Все они листа внутри.

Для меня лист – лишь окно,
За которым не темно,
За которым свет и даль –
Видна каждая деталь!

Шепчем, чтобы не услышать.
Я сижу к тебе напротив,
На концах стола вздох
Трудный.
В полутьме даётся слышно
То как взгляд стремится к взглядам.
Я стараюсь – ничего бы.
Не сказать.

О, как бы не сказать...

Шепчешь будто б всё, ты занят.
Всё. На дружеских твоих.
А общий стол трещит,
Трещит...
Голос пропадает мягко,
А за другим столом поник.
Постараюсь, о, на миг
Вернуть опять.

Опять...

Новизну не к теме всхлипнуть,
Смотреть в тебя наискосок.
Салфетки отодвинуть –
– К чёрту.
Молчаньем раздавить, повиснуть,
Среди словесности – песок.
Разорвать и сгинуть –
Тошно...

Но, как можно...

Шепот, чтобы не услышать?
Я гордость уберу надолго!
А на столе вздох
Ох, трудный...
Взгляд, как будто не подышишь!
Послушать – жаль б немного ль?
Я стараюсь, ничего бы...

Слушать
В слышать.

Жизнь без меры – наслажденье,
Сладкий сон и наважденье.
Жизнь такая людям в радость,
То людской натуры слабость.

Людям крайности по нраву,
Путь таков людской по праву.
С чувством меры есть проблемы –
Это древняя дилемма!

Если пить – то до упаду,
Если есть – то до усладу,
Если блуд – то до распутства –
В омут, в бездну безрассудства.

Сладко людям жить без меры,
Грех – не грех, когда нет веры.
Преступленье без закона –
Не преступно по канону.

Скупой рыцарь, пёс на сене –
Всю историю на сцене.
Алчность, похоть, голод, гнев –
Душам в ад готовят грев.

Из–под тяжести оков
Жаждут воли семь грехов!

Ревность, зависть и любовь –
Отравляют людям кровь.
Не известно людям чувство,
Неподвластное безумству.

Людям крайности по нраву,
Путь таков людской по праву!

Небесный ангел, прости меня,
Что ранит тебя моя стрела.
Ты упадёшь с высоты в мгновенье,
И озарится грустью твой лик в страданье.

Ты умрёшь в муках, и в отчаяньи,
И растворится стрела моя мечтанья.
Пока ты лежишь во тьме ночной,
Я буду помнить тебя с тоской.

Я отрезал отжившие связи,
Как чужеродную требуху,
И не буду подобно грязи,
Приставать к башмаку
Уходящего седого дяди,
Говорящего мне чепуху.
И не надо красивые речи,
Что навечно буду в долгу,
Я отдам ненужные вещи,
Без них не пропаду.
Я хотел, как раньше люди,
Дружно жить и в доброту
Буду верить, даже если
Я кому не по нутру.
Всё равно найдутся други,
Если вдруг не потяну,
Руки помощи протянут,
Скажут всё начистоту.
За былое не цепляюсь,
За собой не волоку,
И по правде не рисуясь,
Дружбой крепкой дорожу.

24.10.2025

Я в лицах отпечатаюсь
Своей строкой и рифмой,
И может напечатаюсь
В книге фаворитной.
А может растворюсь
В толпе стихосплетений,
Совсем я испишусь,
Не станет вдруг прочтений.
Но может не потрачусь,
Неделя за неделей,
Из нитей слов возьмусь,
Сошью строку творений.
Звонкой пятой пройдусь,
Оставлю след значений,
И в душах светлых появлюсь
Лучом стихотворений.

17.10.2025

Надо дать человеку шанс!
Вдруг получится всё осмыслить...
Разложить в голове альянс
Вариантов, путей многочисленных...

Показать возможность..., другую.
Приме́риться, так сказать, силами,
Чтоб не быть виноватым в итоге
В том, о чём его не спросили...

Предоставить осознанный выбор
И ответственность освети́ть.
Пусть нащупает сам свой триггер,
Тот, который будет вести́...

С чем по жизни он сам может спра́виться,
От чего отказаться придётся!
И иллюзий тогда не останется –
Всё во благо для всех обернётся.

Не захочет из взрослой позиции
Взгляну́ть? Что ж. Выбор его́!
И такие во́т инвестиции
Ошара́шат его одного.

Ты к тому уж не будешь прича́стен.
Всяк имеет, как са́м разумеет.
Заслужил каждый са́м своё счастье
И живёт каждый та́к, как умеет!