Произведения без рубрики

Нас порой раздражает шум и гам от детей,
И мечтаем мы в тишину окунуться,
Чтобы сад у пруда, книга, кофе и плед
И спокойствие чтоб словно шаль нас укрыло.
Иногда мы бываем излишне строги, Иногда мы кричим потому что устали,
Иногда, потому что так надо, кому?
Вы ответа на этот вопрос не найдете...
Но потом... когда день суматошный пройдет,
Вы уткнувшись в такую родную макушку,
Вспоминаете день, вспоминаете час,
Когда мамой вы стали, - ведь это же чудо?
Вы молились святым, вы рыдали в ночи,
Вы хотели так счастья, людского простого...
Так зачем же теперь, бьете в дребезги мир?
Вы того, кто считает вас целой вселенной.
Все слезинки детей, мы которым виной,
Словно дождь в ноябре, холодны аж до дрожи,
Тяжелы как гранит, и болят как ожог,
Даже годы спустя, в вашем сердце упреком.
А ведь жизнь коротка, не заметите вы,
Как уже неважны ни игрушки, ни книги.
Да и вы неважны, ведь разорвана нить,
А когда? Вы ответа на этот вопрос не найдёте...
Обижая ребенка, мы теряем себя, - забывая что тоже когда-то им были...

Проснуться в девять выходного дня,
Помню сладость сигарного фильтра,
Во рту вкус яблочного сидра
Из небольшого подвального бара.
Придёшь одна, но там будут друзья
Вы поёте и пьёте, жмёте руки,
Слушаете Арию и Агату Кристи.
Утром пишу свои заметки и
Вспоминаю лица, имена...
Там комплименты не про внешность,
Кто то примет образ жизни за деструктивность,
Но почему же тогда не страдаю я,
Это невыносимая лёгкость бытия,
А может просто весна...

Снег последний почернел и тает,
Унося плохое за собой.
Как хотелось, чтобы в жизни было также,
И наступил покой и мир над головой.

Хотелось, чтобы люди жили в мире,
И не было бомбежек, смертных войн,
Страна чтоб процветала, а люди все дружили,
Оттаяли и потеплели бы душой.

Хотелось мирной жизнью насладиться,
Чтоб в жизни больше встретилось добра.
Чтобы ребятам нашим с фронта возвратиться,
Их дома ждёт, тревожится семья.

Ведь это здорово, когда вокруг спокойно,
А ты спокоен за семью и за детей.
И не будет сердцу больше больно,
Мы не услышим больше плача матерей.

Прекрасно вид , со всех сторон ,
И по уши поэт влюблен ,
И черный взор ее очей ,
Хранит ресничный ряд мечей .

Влюблен поэт ,
Во взгляд и смех ,
И в силуэт ,
Любовь хранить в душе есть - грех .

Но если высказать не в силах ,
То надо сил в себе найти ,
И в ярких творческих порывах ,
Чувства , на лист перенести .

Смешен , стеснителен поэт ,
И оправдания уж нет ,
И только робость , только страх ,
Застыл в его немых глазах .

Он страстно все желал б сказать ,
Но силы нет и нет желания ,
Любовь есть - нежное страдаете ,
И выбрал он , себе , страдать .

Надменный взгляд людей сверлил ,
И настроение добил .
Насмешка , ненависть , и грязь ,
Как будто все - немая мразь .

Ни знать за что же презирают .
Вот - наказанье для людей .
Как будто каждый - лицедей.
И с грязью , вдруг , людей мешают .

Неизмеримо , хамство это .
И ранена душа поэта .
Картина эта , слишком мерзка ,
И гнилью завоняло , резко .

Насколько надо грязью быть ,
Чтоб только грязь и в людях видеть ?
И как , себя , так ненавидеть ,
Чтоб с этой грязью дальше жить ?

Да будет сударь вам известно .
Что коль воняет отовсюду ,
То стоит быть с собою честным .
К себе принюхаться , не к люду?

Чертим мелом границы на сером асфальте,
Строим стены из страха и старых обид.
Мы в этом фальшивом, обманчивом глянце,
В плену у того, что так сильно болит.
Взгляды стали острее, чем лезвие бритвы,
Каждый жест под прицелом чужих новостей.
Мы затеяли эти пустые молитвы
В лабиринте из острых, но ложных идей.

Шаг вправо, шаг влево - и ты уже враг!
Забыли, как вместе дышали во мрак?
Расколоты судьбы, разбиты мечты,
На разных концах ледяной пустоты.

Мир разделён на «они» и на «мы»,
И в центре холодной и долгой зимы -
Все ищут виновных, сжигают мосты,
Прячась за маской своей правоты.
Мир разделился и рвётся по швам,
Мы верим лишь громким и злым голосам.
Но где же та грань, что нас всех берегла?
Если вокруг только пепел и мгла...

Разные флаги и разные правды,
В каждом окопе свой собственный бог.
Мы растеряли все важные карты -
Выйдя на этот тернистый порог.
Кто-то диктует - кому улыбаться,
Кто-то решает - кого проклинать,
Проще всего - это просто бояться!
Сложнее всего - это просто понять!

Мир разделился...
Они или мы...

Серый туман обнимает холодные скалы,
Море поёт о великих, былых временах.
Нас оставалось так горько и призрачно мало.
Теперь только пепел в моих одиноких руках.
Замка руины глядят в пустоту сиротливо,
Ветер колышет сухую и злую траву.
Теперь я одна! И стоя у края обрыва -
Я предков своих из забвенья сегодня зову.

Я слышу, как стонет суровая верная сталь.
И голос мой тонет, летя в бесконечную даль.
Лишь шёпот из тени, дыханье забытых имён.
Я принимаю наследство ушедших времён!

Я последняя в этом великом и гордом роду.
Сквозь туманы и бури к родному причалу иду.
Голос мой улетает к седым и солёным волнам.
К тем - самым далёким и самым несбыточным снам.
Родина помнит наш герб и наш выцветший стяг.
Но время развеяло нас, словно пыль, опустило во мрак.
Гордая кровь течёт в одинокой и слабой груди.
И нет ничего, кроме вечности, там впереди.

И тени встают из густого и липкого марева -
Воинов в призрачных, старых и рваных плащах.
А в небе горит предзакатное горькое зарево,
Отражаясь на их верных и острых мечах.
Отец улыбнётся, коснувшись незримо плеча,
А брат подмигнёт, поправляя тяжёлый доспех.
Гаснет последняя в нашем поместье свеча,
Смыло волною и слёзы, и доблесть, и грех...

Слышишь, как музыка плачет тихо вдали?
Мы уходим с этой грешной земли
Но наш дух останется в этих суровых камнях,
В диких лесах и бескрайних холодных морях.

Я последняя в этом великом и гордом роду.
Сквозь туманы и бури к родному причалу иду.
Голос мой улетает к седым и солёным волнам.
К тем самым далёким и самым несбыточным снам...

Я просыпаюсь утром,
а сил как будто нет.
Сияет перламутром,
сиреневый рассвет.

Я просыпаюсь снова,
с надеждой на любовь.
И с болью я знакома,
но жду я радость вновь.

Ручьи по тротуарам,
сияют небеса.
И школьники по парам,
прекрасная весна.

*****

Один рождён - чтоб покорять вершины,
Другой - чтоб просто греться у огня.
Кому-то блеск и дорогие чины,
Кому-то пыль и суета дня,
Мы вышли все от одного причала,
Но ветер разбросал нас по волнам.
Судьба по-разному нас всех венчала -
Раздав долги и радости сполна.

Не стоит злиться и смотреть назад.
У каждого свой рай и личный ад.
Печать на сердце, шрамы на руках,
И разный смысл в сказанных словах.

Нас жизнь учила - каждому своё!
Кому-то небо, а кому - жнивьё.
Кому-то петь, ну а кому - молчать,
И в одиночестве - начало дня встречать.
Нас жизнь учила - каждому своё!
Кому дорога, а кому - жильё.
И нет обиды в этой горькой правде.
Всё решено давно, в небесном штабе.

Один летит, расправив гордо крылья,
Другой боится сделать лишний шаг.
Один наполнит этот мир всесильем,
Другой уйдёт, оставив лишь пустяк.
Но в час, когда погаснут все созвездья,
И подведёт итог холодный рок -
Мы все получим честное возмездье,
За каждый пройденный земной урок.

Не примеряй чужое на себя!
Живи как можешь, искренне любя!
Свой путь, свой крест и свой короткий век,
Ведь ты всего лишь хрупкий человек.

Нас жизнь учила - каждому своё!
Кому-то небо, а кому - жнивьё,
Кому-то петь, ну а кому - молчать,
И в одиночестве - начало дня встречать...

Жила-была мама по имени Анна с маленьким сыном, которого звали Никита. Они жили в маленьком, темном подвале старого дома. Никита был очень необычным ребенком. Каждый раз, когда он чувствовал голод, он просто становился злым и капризным. Анна понимала, что ей нужно что-то делать, чтобы его успокоить.

Каждую ночь, когда свет гас, Анна выходила из подвала и бродила по городу в поисках еды. Но это была не обычная еда, которую могли бы есть обычные люди. Никита нуждался в пище, которая могла бы его насытить, и Анна понимала, что время от времени ей нужно похищать людей. Она была полна отчаяния, но делала всё, чтобы её сын не страдал от голода.

Сначала всё было легче. В городе еще оставалось много людей, и Анна находила свою жертву быстро. Но со временем ситуация менялась. Людей становилось всё меньше. Горожане боялись выходить на улицу ночью, и Анна всё чаще возвращалась в подвал с пустыми руками. Это вызывало у Никиты сильный голод, он начинал плакать и кричать.

Однажды, вернувшись в подвал, Анна задумалась о том, как спасти сына. Она взглянула на него — он был таким худым, а его глаза полны тоски. Она решила, что должна сделать что-то радикальное. Внезапно ей пришла в голову страшная идея. Анна знала, что в жертву своему сыну она может принести свою собственную ногу.

Собрав все свои силы и решимость, Анна отрезала себе ногу. Она отдала её Никите. Ребёнок начал есть, и вскоре он успокоился. Его голод оказался удовлетворённым, но вскоре он снова начал чувствовать себя неуютно. Анна решила, что если это поможет, она сделает это снова. Она отрезала себе другую ногу и снова отдала её Никите. Но даже после этого Никита продолжал хотеть больше.

Теперь у Анны не было ног, и ей было очень тяжело передвигаться по подвалу. Ей пришлось ползти, чтобы выполнять свои обязанности. Но Никита снова не чувствовал себя удовлетворённым. Тогда Анна решилась на ещё один шаг. Она отрезала себе одну руку и отдала её сыну. Но даже после этого Никита оставался голодным.

Анна, истощённая и лишённая конечностей, смотрела на сына с любовью и сожалением. Она решила, что сделает всё для его счастья. В конце концов, она отрезала и другую руку. Теперь у неё не осталось ничего, и она лежала на полу подвала, она чувствовала, что силы покидают её.

Когда Никита наелся, он глянул на свою мать, и в этот момент он понял, что на самом деле он не хотел есть. Ему не хватало чего-то другого — любви, тепла и отношений с дорогими людьми. Он начал много думать о том, что происходило.

Никита подошёл к Анне, облачённой в ужасе, и обнял её. Он чувствовал, как сильно она его любила и что готова была отдать всё ради него. Слёзы катились по его лицу, когда он увидел, как много страданий принесло ему то, что он требовал.

Мама, мне не нужна еда, мне нужно тебя, — сказал он тихо. Анна, хотя и без конечностей, улыбнулась. Она поняла, что сделала неправильный выбор. Она дрожащими губами произнесла: Ты всегда будешь моим любимым, даже если я не могу тебя накормить.

Никита обнял её крепче и решил, что больше никогда не будет думать о голоде. Он понял, что любовь — это гораздо более важное, чем любой вид пищи. Время прошло, но он продолжал ухаживать за Анной, которая, хотя и потеряла всё, осталась его матерью и другом. Вместе они пережили трудные моменты и научились видеть свет даже в самых тёмных местах.

Их любовь стала их настоящей пищей, и на этом они построили новую жизнь, основанную на заботе, доверии и тепле. Никита больше не чувствовал себя одиноким или голодным, потому что у него была его мама, которая всегда будет рядом.

2026.03.15

И вот ты входишь,
Ты так видишь,
Ведь в царстве добра
Не бывает, тяжести осознанья
Всё легко должно быть,
И перевёрнуто в смех,
И краска сбоку твоего лица
Вдруг потекла как по стеклу
До пола
Неумелой,
Но красочной акварелью
Стерев треть тебя,
Лишь грязные лужи,
Не ужилась твоя часть
Между смешно
И так не бывает.

Не засыпай, давай похулиганим,
Выйдем в сад и будем танцевать.
Запахи весны, благоухание.
Тает снег, давай- ка вспоминать

Эти чувства, сила, возрождение
И прививка кислорода в кровь.
Каждый год, как будто наваждение,
Опять весна, ты чувствуешь… любовь,

Раскрывает удивлённо губы,
Распахивает душу, неба ширь.
Проклюнется трава зелёной шубой
И первоцветы, ярко, как сапфир

Разбрасывает на опушке леса,
Красавица раскосая, Весна.
Поступь уверенна, но не имеет веса,
Как листик клейкий, лучик солнышка,
Нежна!

Ведь столько лет прошло,
когда закончили мы школу,
жизнь разбросала нас кого куда ,
так далеко,
что и не видно,
а многих уже с нами нет,
так горько,
и обидно.
 Но кто остался,
в чате есть,
пускай не все,
но большинство
и радостью делясь своей,
и просто передать привет,
и шутку отпустить,
и ничего, что очень далеко находятся друзья твои,
жаль всем нам не собраться вместе,
за парты нам не сесть,
не подурачится как много лет назад,
короче...,
не вспомнить детство.
 Пройтись по школьным коридорам
и вспомнить всех,
кто рядом был с тобой,
учил тебя писать,
потом другие знания давал,
чтоб мог ты поступить туда,
куда мечтал.
Где встретил первую любовь,
для каждого она своя была,
кто в классе с ней учился
и младше нас была.
И в старших пацанов тогда,
девчонки наши тоже ведь влюблялись,
но всё так скромно было в той любви,
мы отношений своих,
тогда стеснялась.
Все хулиганили,
с уроков мы сбегали,
непросто не было нас в школе,
искусство так мы изучали.
Кино,
ведь было как сейчас,
чтоб правильней сравнить,
как шоу "Голос" или "Маска",
ну как же не сходить.
 Спортзал,
то место,
где всегда толпою пропадали
и даже после всех уроков,
оттуда мы не вылезали.
В любое время,
перемена ли,
иль вечер наступил ,
спортзал всегда открыт,
не только для детей,
но и для всех,
кто просто спорт любил.
Какой красивый Горный был,
три улицы,
прямые как стрела,
с одного края улицы был клуб,
с другой стороны - "сковорода".
Ходили дружною толпой,
по улице,
туда, сюда,
ну так гуляли мы,
кто после школы ,
кто после своих рабочих дней
и любовались все аллеей стройных тополей.
Как жаль,
что не вернуть то время,
когда спокойно оставлял свой дом ,
с запиской на двери,
что ключ я потерял
и дверь открыта,
мол мама,
извини.
Мы можем вспоминать то время долго,
ведь молодость наша там прошла,
оставив след в судьбе твоей,
он только добрый
и пусть такой,
и будет навсегда.

Жила со мною рядом Леди,
Овчаркой немкой названа.
Милей её нет на свете,
Была мне предана она.

Глаза умны, а уши чутки,
Она хранила мой покой.
Ни на часы, ни на минутки
Не расставались мы с тобой.

Бежали вместе по тропинке,
В лесу играли до темна.
Как на ожившей вдруг картинке,
Светила в небе нам луна.

Она все мысли понимала,
Ей не нужны были слова.
Меня у входа так встречала,
Что кругом шла аж голова.

Мой верный страж и друг бесценный,
В её душе — живой огонь.
Характер твёрдый, неизменный,
Лизала тёплую ладонь.

Прошли года, но образ милый
Я в сердце бережно храню.
О друге добром и любимом
Стихи сегодня сочиню.

2015г.

В один из ясных дней,
нет никого вокруг
и ветер стих,
смотрю я в небо,
там только облака плывут,
так одиноко.
 Как появились,
откуда вдруг приплыли,
кто создал их,
а вдруг,
они уже такими были?
Живём мы на земле ,
все больше под ноги глядим,
все заняты проблемами своими,
а в небе жизнь,
по старому течёт,
нет изменений в их мире.
Где день за днём,
за годом год,
луна меняет солнце,
что для вселенной один год,
то для земли он,
веками обернётся.
Большие перемены за века наступят на земле
и реки высохнут,
у новых,
названия другие будут,
леса сгоревшие взрастут,
и поколение людей не раз сменяться будут.
И только неизменно там,
где звезды в вышине ,
чем дальше от земли,
тем ярче всё
и бесконечность,
как не пытайся ты её хоть как-то описать,
не сможешь,
всю глубину её понять. Страшат и так прекрасны миллиарды звёзд,
живут своею жизнью,
как точки на листе,
так кажутся они,
на тёмном небе,
разглядывая с земли их.
И многие не знают,
что солнце меньше во сто крат,
других планет,
иных галактик,
и там есть жизнь,
пусть не такая как у нас,
но всё же,
и она прекрасна.
Пытаемся космос изучить,
так не познав свою планету,
бездумно землю губим мы,
мечтаем поменять свою,
на новую планету.
Все государства как одно,
желая защитить себя,
изобретают то,
что с жизнью общего,
не имеет ничего,
а к смерти,
полное забвение.
Когда наступит время то,
придёт Господь,
в любом обличье,
пусть будет он Аллах,
иль Будда,
да пусть и Кришна,
всё равно,
ведь это Бог,
и будет правильно,
одно на всех решение,
чтоб померить народы смог,
и землю уберёг от разрушения.

День воскресный, добрый светлый,
Лёгкий тёплый ветерок.
Распечатала конфеты,
Заварила кофеёк.

Вот пол марта пролетело
И в разгар входит весна,
Ведь сегодня так хотела,
Отдохнуть, побыть одна.

Телефон мой раскалился,
Красный стал он от звонков.
Кто-то в двери утром бился,
Но была в стране из снов.

Отпустите Бога ради,
Дайте тихий выходной.
Чтоб была я в шоколаде,
А вокруг царил покой.

Я зря скучала по тебе
С молчанием в уединеньи.
В немой, отчаянной мольбе,
В покорном, внутреннем смиреньи.

Отдавшись року своему,
Забыв наивную надежду,
Поверив лживому псалму,
Навек застынув где-то между.

Не дождалась, не обрела,
Я ни тебя, ни веру в чудо.
Сдавили руки добела,
В своих объятиях… Иуду.

Стучится бабочка в окно,
Пыльцу сбивая с лёгких крыльев.
Навстречу ей, лучи в стекло,
Что пахнут солнечной ванилью.

От них струится яркий свет,
Он мáнит жить, зовёт наружу,
И бабочка вновь пируэт
С мольбою у окошка кружит.

На части душу свою рвёт,
Покинуть скользкий плен пытаясь.
Отчаянный, безумный взлёт,
В стекло за разом раз врезаясь.

Пусть кажется, спасенья нет.
Вновь взмах крыла, такой изящный.
Стремится нежности сюжет
На волю! К жизни настоящей.

Стекла покровы распахну,
Лети! Нежнейшее созданье.
Я, нарушая тишину,
Шепну во след ей, на прощанье.

Скользнут проказники - лучи,
Взъерошив слой осевшей пыли,
Невидимые, мне, ручьи
Оставят, запаха ванили…

У Филона два жёлтых глаза,
шубка чёрной атласной шерсти.
На изгиб он— как тень драккара,
для мышей он — аналог смерти.

Он мурчит на коленях громко,
он прогонит болезнь и старость,
прекратит полномочия мухи
и прогонит твою усталость.

Смотрит жёлтым кошачьим глазом.
Может, жрец он самой Басты?
На текучесть любую коробку
проверяет кошачья масса.

Девять жизней — кошачья тайна,
не дано нам узнать об этом.
Тьмы кусочек и хищная хватка,
тыгыдыки зимой и летом.

Сегодня выходной,
в спортзал пришёл позаниматься ,
кручу педали,
думая о том,
как я начну к намеченной цели продвигаться .
Походу,
любуюсь на девиц ,
спиной стоят,
кто бегает,
кто эллипс крутит,
на фигуру вроде ничего,
но на лицо,
признаюсь,
от некоторых крутит.
 Ввели в лицо по пару килограмм эмульсии
и думают они,
любуясь в зеркалах  на свои лица,
что краше стали во много крат,
ведь было б чем гордиться.
На кой им портить земную красоту,
зачем накачивать то ,
что было и так красиво,
тут мнение у каждого своё,
кто замуж хочет,
а кто подражает "дивам милым".
Природою дана та красота,
которая отличает каждую девицу,
зачем же пичкать себя дерьмом,
что б были одинаковые лица.