Произведения без рубрики

Плеснуть горячего чайку -
Ну так - для настроенья,
Но быть все время на чеку -
Во время наслажденья.

Нет, мне не время раскисать -
Хоть и чаёк с лимоном:
Не улетать, не зависать -
Не погружаться в оном.

Всегда в узде себя держать -
Хоть я не скаковая:
Не дергаться, не подражать -
Какая есть - такая.

Всегда по-строгому с собой...
И не давать поблажек...
И только ласково - с тобой...
До транса... До мурашек...

Нас с детства праведно учили,
Любить страну, в которой жили.
Что очень плохо воровать.
И старших нужно уважать.

О доброте нам говорили,
Чтобы другим полезным были.
Что в школе нужно успевать,
Для общества пригодным стать.

На слабых рук не подымать,
Быть в мире и не воевать.
Друзей своих не забывали,
И как могли им помогали.

В почёте все учителя
Ведь ими славилась страна.
И медицина всех сильней
Весь мир учился на врачей.

Но как же так мы допустили,
И чем гордились позабыли...
Страну, что деды отстояли,
Мы безвозвратно потеряли.

Уж светлый праздник у ворот,
Стучится в двери Новый год.
Пришли любимые друзья.
Чудесных дней ждёт ребятня.

А добрый Дедушка мороз,
Мешок с подарками принес.
Он к ёлке нас с собой зовёт,
Чтоб закружился хоровод.

И звон бокалов извещает,
О том что полночь наступает.
Под бой курантов у стола,
Мы дарим теплые слова.

Горит огнями небосвод,
Сердца он радостью займет.
Желание мы свои сжигаем.
До дна с надеждой выпиваем.

Родные песни мы поём,
Мечтаем каждый о своём.
Дух волшебства вокруг витает,
Нас снова в детство возвращает.

Что даст нам следующий год?
Никто не скажет наперед.
Невзгоды мы перешагнём,
И смело мы в него войдём.

В долине смертной тени — как 22-й псалом.
Против меня восстал сын — будто Авессалом.
Седлайте коней, да побольше соломы —
пусть падёт этот восставший Содом.
Не думал, что стану Бульбой Тарасом:
я тебя породил — я тебя и убью, Андрий.

Сталь крепкая — на грудь,
и мёртвые — вокруг.
Под ними — тела друзей
и их подруг.

Земля чёрная,
конями вытоптанная,
факелами выжженная.

Дым стелется низко,
как уставший флаг.
Сломанные копья,
рваные стяги —
и ветер перешёптывается с костями.

Мальчик, мальчик —
лежит один,
растоптанный ордой…убит.

В руках — рыцарь из соломы,
как паладин.
За что же ты так со мной?
Дурак ли ты?

Гаснет бой,
уходит в ничто
последний зов.

В сердце — взрывы,
сотни Хиросим.
Ты хотел быть рыцарем
Круглого стола —
кому же мы за тебя отомстим?

Эта рубаха стала тебе мала,
на ней — доспеха сталь глянцевая.
Держит последние стуки
грудь маленькая —
нить крови тянется вдаль.

Почему ты не бежишь?
Раз тебя клюют вороны,
зачем ты здесь лежишь?
Кони дальше затопчут.
Зачем плачут тополя?
На этом выжженном поле
кто победил в итоге?

Был ли ты счастлив,
когда мечта,
почти что исполненная,
была так близка,
как к телу рубаха твоя?

Зачем же ты,
маленький,
умер за мечты —
понюхал ли ты
райские сады?

Жаль, ты мне не сын,
жаль — ты это я.
Я просто забыл,
что оборвалась пуповина моя
с тем, кем мечтал быть,
ползая.

Кто убил Марка?
Я убил себя.

«Стратегии Бисмарка,
выйди же на бис, Марк.
Покажи нам марксизм.
Марк — это молот,
гвоздь вбей же в гроб,
да серпом вокруг ухаживай…»


(отрывок из Берсерка)
«Он и вправду хотел стать рыцарем.
Я хорошо помню этого мальчика.
Интересно… был ли он счастлив,
когда его мечта почти что исполнилась?
Мне кажется,
этого мальчика
погубила моя мечта.»

Какое божье провидение.
Свою он лепту точно в нёс.
В его руках это творение.
Нам сказку Рождества принес.

Прозрачный бисер серебрится,
Покрыв стволы родных берёз.
На окнах маленькой светлицы,
Вплетает свой узор мороз.

Лиловый бесконечный ситец,
Лег на дорожки и луга.
Как будто старый живописец.
Набрал в палитру жемчуга.

И розовый студёный свет,
Упал с заснеженных небес.
Сквозь серых облаков просвет,
Открыл мир зимних нам чудес.

В углу горит огнями ёлка.
Как в детстве из волшебных грёз.
А рядом на соседней полке.
Подмигивает Дед мороз.

Уж всё готово до поры,
Пробьют куранты в нужный час.
Сердца зажгуться от искры,
Пускай удача встретит нас.

Ах, эти жëлтые сапожки,
Утëнком, в солнечной тропе,
Воды, чтоб не боялись ножки,
По плану, где-то в Сан-Тропе

Пройдут, как годы, не спеша,
Вершины счастья, покорив,
Прыжками в глади, голыша,
Утонет, булькнувши, мотив.

Цыплëнком, на асфальте сером,
Пнут талый снег, куда подальше,
Мечтая, сверху платьем белым,
Хотя уж было, оно раньше

По лужам, грëзы отловив,
Сердечко, двоечкой, пробью,
Раздумья, к звëздам, отпустив,
Всë в брызги, их полëт люблю!

Едино все живое!
Волчицы нежен взгляд
На логово жилое,
Волчат нестройный ряд.

Резвятся не по-детски
Любимые щенки.
Но знает волчье сердце:
Щенков грехи легки!

Вот подрастут волчата,
Из логова уйдут,
Надолго позабудут
И ласку, и уют.

И хищников инстинкты
Возобладают вдруг...
Но жаль, щенки не в силах
Понять, кто враг, кто друг!

И лишь родитель может,
Неважно: мать, отец,
Понять, что вас тревожит:
Он лучший сердца чтец.

И мчится волк матёрый
Родителей "обнять",
Сестёр и братьев новых
Понянчить, облизать.

Отдать добычу может,
Коль слабые они,
И старикам поможет
В последние их дни.

Эй, люди на планете,
Учитесь у волков:
Помочь не каждый детям
И старикам готов!

Едино всё живое!
Волчицы нежен взгляд
На логово жилое,
Волчат нестройный ряд...

2025г.

Тот отрывок стиха на краю стола —
Застывающий след пережитого зла.
Я писал его медленно, капля за каплей,
Выводя приговор на простор из тетрадей.
Я в него, как в бездонный колодец, глядел,
И себя, и всю жизнь в его строчки чернел.
Не спешил, потихоньку, сквозь соль тишины,
Превращая в стихи свои сны и войны.
Не спешил… А на сердце ложилась тоска,
Острая, колкая, как осколки стекла.
И всплывала жизнь, словно старая быль:
Любовь — это пепел, утративший пыль;
Друзья — это тени на стене в пустоте;
А враги — лишь отсветы боли во мне.
Нервы буйствовали, как струны в грозу,
Кровь кипела, сплетая и боль, и угрозу.
И в сплетении букв, в их упрямом строю
Я весь мир уложил в эту горстку мою.
Но бумага хрупка — не вместит глубин,
Той тоски, отчего прибавлялось-морщин и седин.
Не расскажешь в стихе, как внутри ледяно,
Как за словом теснится немое пятно.
В том отрывке осталась лишь часть тишины,
Лишь начало конца, лишь обрывки вины.
А за гранью чернил, в беспощадной дали,
Всё, что высказать смог, строки те помогли.
И поставив точку, я понял, что там,
Где встречаются строчки с пустотой пополам,
Сердце, бившееся в унисон письмена,
Остановилось, став тишиной навсегда...
На столе — тот отрывок. Недомолвок облом.
В нём вся жизнь. И её невосполнимый гром.
Он — финал и начало. Он — я и не я.
В том отрывке -что было,судьба вся моя.....

Судьба порой сурова очень,
Удача скрылась за углом.
Но средь такой печали точно
Мы шутку добрую найдём.

Пускай багаж совсем не тянет,
Да кошелёк давно худой,
Зато рассвет в окно заглянет
И смоет горести водой.

Мы заварили чай покрепче,
Разделим хлеб напополам.
И сразу станет сердцу легче,
Назло всем бедам и ветрам.

Пусть ветер воет в чистом поле,
И в доме пусто, ни гроша,
Мы не сдадимся горькой доле,
Пока поёт в груди душа.

Пусть внутри разгорается пламя,
Ты держись, не роняя лица.
Это жизни суровое знамя,
Нужно путь довести до конца.

Сквозь туман и холодные тени,
Губы в светлой улыбке сожми.
Нет нужды преклонять здесь колени,
Веру в сердце своём сохрани.

Мой нрав колючий и суровый,
Характер — острый, как стрела.
Но в глубине, где свет неяркий,
Душа, как роза, расцвела.

Я не пускаю в душу многих,
Держу дистанцию всегда.
Среди путей моих возможных
Горит незримая звезда.

Снаружи холод и преграды,
Слова, как лезвие ножа.
Но мне другой судьбы не надо,
Пока цветёт моя душа.

И тот, кто сможет сквозь колючки
Увидеть этот тихий свет,
Получит ключ от тайной дверцы,
Где боли и печали нет.

В глазах её мудрость и усталость,
А в сердце вечная тоска.
Колода карт всё что у неё осталось,
В этой жизни уже навсегда.

Пока за окном беснуется ветер,
А ночь окутывает мир.
Знает она об одном секрете
Чужих судеб и к ним элексир.

Дрожит свет одинокой свечи,
Отбрасывая причудливые тени.
Словно надеясь судьбу свою найти,
В гостиной царит запах сирени.

Ну вот, зима врывается в окно,
Как будто знает: всё, ты не вернёшься.
Лист жёлтый, ветром сорванный давно,
В углу у двери робко шевельнётся.

Ты был — как свет, как утренний туман,
Как первый гром, как запах свежей глины.
Теперь в квартире — тишина и шрам,
И тени на обоях стали длинны.

Я трону стол, где чашка ждёт тебя,
Где карандаш остался на странице…
Всё говорит: «Он был. Он был, любя».
А сердце вторит: «Больше не стучится».

В окне — рябина, красная, как кровь,
Как память, что не тает, не сгорает.
Я слышу шаг — но это только вновь
Любовь по лестницам пустым шагает.

И вечер льётся синевой густой,
И звёзды — будто искры от костра…
Ты где‑то там, за гранью, надо мной,
А я всё — здесь, где плачет тишина.

Я жду рассвет, но я не жду чудес,
Лишь новый день, где нет тебя со мною.
Ты где‑то там… А я — у старых стен,
С любовью, ставшей вечной тишиною.


Наталья Фёдорова 2026.

Мы так боимся быть собой,
Что прячем правду за словами,
И носим маски день за днём,
Чтоб не остаться голыми душами

Мы ищем свет в чужих глазах,
Забыв зажечь его внутри,
И строим счастье на весах,
Где «быть» меняем на «смотри».

Нам кажется: ещё чуть-чуть,
И всё вдруг станет идеальным,
Но жизнь уходит, словно путь,
Который был таким реальным.

И только в полной тишине,
Где нет ни ролей, ни сравнений,
Ты вдруг находишь в глубине
Себя… без страхов и сомнений

Держал в руках мужчина скрипку,
Красиво всем на ней играл.
Дарил со сцены всем улыбку,
А сам он еле ведь дышал.

Играл на ней он так умело,
Все звуки из души собрал.
Мурашки бегали по телу
От звуков тех, что издавал.

Как будто он в любви признался
И вел со скрипкой разговор.
Что в зале каждый восхищался,
Как он водил по ней смычком.

Пронзал он душу, в сердце метил
Подарен богом редкий дар.
И слезы он у всех заметил,
Но он себя сумел сдержать.

20.03.2026

В тяжёлые времена
Приходится жить,
Когда истребление
Учинила братская страна…

Как же так получилось?
Власть и зависть?
Или кто‑то решил,
Что один народ выше других?

Память мы сохраним,
Чтобы это не повторялось,
Чтобы братство вернулось,
Чтобы души очнулись.

Памяти Александра К.

Вскрикнул я и захрипел,
Прослезился и потёк,
На одной с тобой земле,
И один над нами бог.
Крик впитает тишина.
Слёзы скроют камыши.
У шиповника куста
Глубже памятью дыши...

Раздувай паруса и гони на восток,
Прыгай, палуба ждёт и качает.
За бортом волны пляшут под рок
И созвездия в небе мерцают.

Сверху капли воды разобьются стеклом,
В полосатую душу впитаясь,
Волк морской задымит табаком,
Берег скроется вмиг, уменьшаясь.

И мечты, путеводной звездой поведут,
Повторяя маршруты под небом,
Над волною туда, где отыщет приют,
Для кораблика выпавший жребий.

Актёром быть - отнюдь не лёгкая задача.
Показываешь им прощенье, доброту,
А зритель понимает всё иначе,
Не видит он души прекрасной наготу.

Не ценит он твои усердные старанья.
Ему б все развлекаться да шутить.
И в искренности ищет лишь одни кривлянья.
Любовь и дружбу он готов купить.

А то, что душу человеческую нужно
Внимательно исследовать, любить,
Считает бесполезным, нудным, скучным,
А Человеком всё же хочет быть!

Букет — всегда подарок популярный,
Он собран из прекраснейших цветов.
Для женщины главное — внимание
И несколько приятных нежных слов.

Мужчины дарят нам цветов букеты,
Умеют настроение поднять.
Приходят к нам счастливые моменты,
Эмоций положительных парад.