Произведения без рубрики

Да сколько можно ждать, терпеть,
Смотреть в окно, как будто в пропасть.
И день - как вата. Ночь - как медь.
А сердце бьётся - еле, робко.

Скучаю так, что нету слов.

Не крик - не стоны. Просто - пусто.
И тянет к чаю, к тишине,
К знакомым трещинам на люстре.

Мне не хватает чьих-то рук,
Не для любви - как свет в окне.
И тянется тоски паук
По венам медленно, как надо.

Хочу уснуть и не проснуться.
И не от боли - от тоски.

Но снова утро. Снова стул.
Остывший чай - остывший мир.

Он рвётся в высь из тьмы глупца,
Без дна, без края, без лица.

Его дыхание - звук конца.
Он цепляет когтем клетку,
Как тварь, что жаждет крови жертвы.
И каждый шаг - предверье ужаса тюрьмы.

Пойми: здесь нет конца
В вечной бойне в мгле творца.

И он не даст покоя, мира -
Лишь мрак и вечный страх
Того, кто держит ужас пустоты,
Надеясь выбраться на свет.

Не бойся тьмы - её объятий,
Она хранит тепло для всех.
Но тот, кто жаждет лишь признанья,
Получит ложь и пустоту.

Он рвётся ввысь, желая власти,
Но тонет в жадности врагов.
В глазах чужих он ищет свет,
Но вместо сердца - блеск тоски.

Бежит, срывая лики в тень,
Меняя маски, имя, веру.
Но тьма в нём видит сердце,
что не наполнить верой жизни.

И там, где он искал опору,
Нашёл лишь омут обожанья.
Так гибнет тот, кто служит взору,
А не живёт судьбой своей.

Во тьме плетётся тонкой нитью
Рука, не ведая лица,
Она швыряет в бесконечность
И свет, и угли мертвеца.

Она безжалостно сжимает
Зерно, что станет вновь тем садом,
И, души пламя превращая в прах,
Даёт им жизнь под новым небом.

Она в изгнание толкает,
Чтоб возвеличить через боль,
Сжигает города дотла,
Чтоб в пустоте взрастить престол.

Не зная жалости, слепая
Вращает жернова судьбы,
Но всё, что рушит эта сила,
Иным рождается из тьмы.

Позволь спросить, мой друг, зачем у края тьмы
Ты жаждешь оставаться, отвергая света зов?
Зачем в груди срываешь звук живой струны,
Как будто страх сильнее тёплых слов?

Ты ищешь тишины, где нет ни взглядов, ни теней,
Где холод вечности смывает боль и страсть.
Но есть ли в ней покой для серых дней,
Когда любовь не входит в эту власть?

Бежать - напрасно. Раны за тобой
Идут по следу, словно тень забвенья.
Но в тишине живой, дышащей теплотой,
Найдёшь не ключ - а двери озаренья.

Остановись.
Жизнь зовёт сквозь бурю грёз,
В её ладонях пылал тот сад,
Где свет растёт из собственных угроз,
И боль твоя становится цветком.

Ты - последний вдох, что жизнь венчает,
В тиши вселенной, где забыт исток.
Ты - жар, что в тишине, рождает луч.
Душа твоя, как лунный свет мерцает,
Сквозь тьму веков прокладывая ток.

В ночи немой, где гаснут звёзды крохи,
Ты путь явила, скрытый от сердец.
Восторг и ужас - так близки эпохи,
Где свет и тьма - конец.

Будь воздухом моим в преддверии пучины,
В дыхании последнем пусть сгорит стезя.
В глубинах бездны, где теряю имя,
Останусь я, но с тенью от тебя.

Поддужным колокольчиком звеня,
Неслась по миру тройка удалая.
Снегурочка сидела на санях,
Попутно всем подарки раздавая.
Но вот пришлось войти в один чертог,
Где зеркало вошедших отражало.
В нём тьма клубилась.Только на порог
Снегурочка вошла и тихо встала:
"Входи!"- ей сразу зеркало в ответ.-
"Прекрасней и белее нет на свете
Тебя, Снегурочка! Ты загляни ко мне,
Так, повернись. Чудесны кудри эти!
Белы! Невероятно строен стан!"
А в зеркале всё темнота сгущалась.
"Ты служишь для других? Какой обман!
Ты Королевой Снежною рождалась!
Смотри, корона как тебе к лицу!"-
Из зеркала поплыли отражения.
Снегурочка, поверив подлецу,
Решила:" Я и вправду Королева!"
Тут гордым и надменным профиль стал.
И, Дед Морозу отослав подарки,
Уехала на праздничных санях
В Лапландию, где не бывает жарко.
А зеркало смеялось в тишине
И скалилось зловещею улыбкой.
В нём искажались свечи, тронный зал,
И тени троллей проявлялись зыбко.
Прошло с тех пор уже немало лет.
Под Новый год Морозу снегирями
Был передан торжественно конверт,
На нём узор- корона с хрусталями.
Мол, Королева шлёт тебе привет.
Ты приезжай, вино уже готово.
Ведь мы с тобой не виделись сто лет.
И Дед Мороз ответил:" Буду скоро! "
Взяв посох, и распоряжения дав,
За чем-то съездив, сел в большие сани.
Олени побежали в небесах,
В Лапландию его в момент домчали.
" Ну, здравствуй, внучка, как твои дела? "
"Я королева, я тебе не внучка!
Держи, с дороги ты испей вина."-
И тянется с бокалом тонким ручка.
"Ну что ж, возьму, пожалуй."
Дед Мороз, чуть усмехнувшись,
Посохом коснулся,
И из бокала выползла змея,
И сгинула. Но Дед лишь улыбнулся.
"Ты, детонька, попей моё вино!"-
С досады Королева побелела.-
"На травах вешних сделано оно,
Рябиновыми соками согрето."
С досады, чуть не топая ногой,
Чуть пригубила, злая, из бокала.
И заструился от неё дымок,
И вновь она Снегурочкою стала.
"Ах, дедушка, за всё меня прости!
Я пред тобою сильно виновата!
А что это за зеркало, скажи?
И как сюда я от него попала?"
"У троллей это сделано стекло,
Оно уже царицу погубило.
В любого, кто засмотрится в него,
Вселяется его дурная сила.
Но не о грустном думать нам сейчас.
Бери скорей меха свои на плечи.
Пора опять детишек поздравлять.
И выпьем дома грог за радость встречи!"

Холодает, пошли дожди.
На травинках поутру иней.
Осень снова от нас спешит,
улетает клин журавлиный.
В парке много других собак,
слышен лай и команды не к месту.
Мой мохнатый здесь ловит кайф-
Ему в комнатах очень тесно.
Он залезет опять в репей
и подаст мне в колючках лапу,
и залезет в грязный ручей,
чтобы потом тебя лапой ляпать.
Он валяется на спине
безмятежно в кустах малины,
а потом подойдёт к тебе,
чтоб ему почесали затылок.
Много разных у псов забот:
метки ставить в собачьем фейсбуке.
Как бы много пёс сделать мог,
если б были не лапы, а руки!
Он бы делал наверняка
всё, что только желать угодно,
делал с радостью бы, не с пинка,
и готовку, и стирку с уборкой!
Но, увы, беззаботно жить-
основная его задача.
Только тапочки приносить,
носом тыкать, когда я плачу.

А мне приснился параноик Чебурнет,
Он шастал автостопом городами.
Ему в подвале голову смели.
(В)еликими (П)иратскими (Н)огами.

Ты думал с ней получится вполсилы,
Просто лживо поиграть словами,
Накидать комплиментов красивых,
Накачанными гарцевать плечами.

Нет, не быть одурманенным зельем,
Если горечь любви твоей не горела,
Словно спирт, испаряясь похмельем
И шальная душа избегала прицела

Не прожи’тых, придуманных сказок,
Подступая и падая чистой слезой,
Проявляясь сквозь тьму неувязок,
До накала, чужой наслаждаясь игрой .

Где под под маской пульсирует рана,
Улыбается, просто хохочет взахлёб,
Чёрной жижей кровит под мембраной,
Дышит дрожь, превращаясь в озноб.

Чей- то стёб, осуждением прошитый,
И расплавленной лавой- стыдом,
Сбреет на корню опасной бритвой,
Лишь взмахнув белоснежным крылом.

Ты надейся, пытайся легко и вполсилы
Достучаться, схитрить, соблазнить.
Сеть забрось комплиментов красивых,
Сразу вспомнишь… что значит любить.

Пусть ставят преграды, пусть строят забор,
Пусть цепи куют, и пусть стражи не спят!
Чем жёстче запрет, тем сильнее напор,
Тем громче в груди барабаны стучат!

Не сломят мой дух ни угрозы, ни страх,
Я вызов бросаю, я рвусь напролом!
И пепел запретов развею как прах,
Чтоб мир засиял обновленным огнём.

Я жажду свободы, я жажду познать,
Что скрыто за гранью, что спрятано там.
И каждый запрет — это повод восстать,
И вырваться прочь к сокровенным мечтам!

В грязных душах мысли тоже грязные,
Словно муть и грязь, что в омуте лежат.
Их порывы, очень злые, праздные,
Всё, что чисто, в прах они крошат.

Их поступки, словно злые тени,
За собой несут лишь боль и страх.
И в плену своих пустых сомнений,
Их душа блуждает там в грехах.

Не найти там чистоты и света,
Только грязь, что въелась навсегда.
И в душе, как будто бы в секрете,
Прячется какая-то беда.

вошли в мою жизнь
стики не заметно

С большою любовью
Очень приметны

Ласкают спасают
Незная устали
В расплох все печали
От меня убежали

Живу наслаждаюсь
Одними словами
Что льются потоком
От жизни стихами

И как ты с этим будешь жить?
Настигнет за грехи расплата.
Не колдовать, а ворожить,
Не улыбаться плакать.
Ты не богиня, человек,
Невеста Вельзевула.
Но скоро кончится твой век,
Сама себя ты обманула.

Плела из паутины сеть,
И думала уже попался.
Терновый подарив венец,
А я живым остался.
Когтистую подносишь длань,
И вырываешь душу.
От траура до траура вуаль,
А я покой твой не нарушу.

Иди вперёд проторенным путём,
Дорогой что ведёт к болоту.
Пиявки выпьют твою кровь,
И в миг подохнут отчего-то.
Переполняет голову дурман,
Обида и дурные мысли.
Пиши, бумага стерпит все,
Твои больные афоризмы.

Почему ты меня ненавидишь
Избегаешь, смеёшься и плачешь
Мне не важно насколько обидишь
Ведь хочу я сказать тебе — знаешь

Знаешь кто помогал тебе вечно
Кто стелился ковром пред тобою
Я любил тебя также беспечно
Как корабль луну в синем море

Так скажи же мне, что теперь делать
Когда склеивать надо осколки
Или может мне сердце отрезать
Чтобы чувства с концами умолкли

А я могла бы совершить,
еще одну души ошибку,
Потом бы стала с этим жить,
как маску вновь, надев улыбку.

Спасибо, что всё не срослось,
что я в тени осталась.
И наше вместе не сбылось,
не так хотел, а я пыталась.

Спасибо, что тебе никем,
что у нас разные дороги.
В плену своих привычных стен,
и мы с тобой не одиноки.

Ошибки нам нужны порой,
чтобы ценить, что в жизни есть.
Ты вновь идёшь к себе домой,
я снова, по привычке здесь.

*****

Наша встреча
Это полное искусство.
Город снова засыпает,
А мы лежим под одеялом
И говорим про чувства.
Ты целуешь меня в губы —
Это полное безумство.

Мне не хватает времени для счастья в рутине каждодневной суеты,
в осколках солнца и слезах ненастья мне не догнать несбыточной мечты.
Она как тень скользит по краю света, мерцает где-то за чертой дождя,
зовёт в края, где солнечное лето, где вечность ждёт, навстречу снизойдя.

А я всё здесь, в плену чужих желаний, в цепях звонков, в оковах "надо жить",
среди бессмысленных, как пыль, названий, и каждому пытаюсь услужить.
А счастье не в конце, не за горами, оно не там, где стихнет шум и гам,
а прямо тут, под нашими ногами, в простом "спасибо" солнечным лучам.

В глотке воды, что жажду утоляет, в тепле ладоней, в стуке двух сердец,
в том, что душа, устав, не умирает, а тихо шепчет: "Это не конец".
Мне не хватает времени для счастья, я сам его не ставлю в распорядок,
стремлюсь повсюду принимать участье, забыв, что счастье вовсе не достаток.

Оно не ждёт, когда закончишь дело, не требует билета, визы, прав.
В углу сидит, кривляясь неумело, и смотрит, как я, суетясь, неправ.
И лишь когда в бессоннице ночной, устав от бега, я закрою веки,
оно придёт, тихонько, как домой, и поселится в непутёвом человеке.

Иаков правду рассказал:
Мы — пар, являющийся миру,
Мгновенный вздох — и вот финал:
Был взят из праха — им же стал.

Но Бог иной путь указал:
«Оставь игру с огнём, факиру,
Не лезь в греховный карнавал,
Зажги в себе святую лиру!

Приятней жить, в душе храня
Поступки праведного сына.
Пусть мир суетный, в мрак маня,
Не искусит христианина!»

Ну давай же, напиши мне вновь о чувствах,
О той любви, что сам хотел спасти.
Пусть сердце вновь защемит от мучений,
И слезы вновь проложат мне пути.

Ты помнишь клятвы под покровом звездным,
Что вечно будешь рядом, только мой?
Как дарил мне рассветы, словно бездны любви,
И воплощал мечты, как рой?

Я помню нежность рук, тепло дыханья,
Тот шепот, что казался мне судьбой.
И помню верность, без тени сомненья,
Что отдала, поверив лишь тебе.

Но ложь, как яд, пронзила, просочилась,
Разрушив то, что было мне так свято.
В твоих глазах теперь не отразилась
Та искренность, что мне была дана когда-то.

Ты спас любовь? Нет, ты ее сломал.