Произведения без рубрики

Гефсиманский сад...
Иисус искушаемый в поту молитв...
Дьявол навис, словно ночи Ад...
Встретились там они...

Лукавый шепчет: «Склонись передо мною!»
Иисус же: «Отче! Помоги! Защити!
Спаси от капканов!
Я верую!
К тебе уповаю!»

Змея ногой сокрушив,
вынес ношу греха
и тьма отступила пред светом живым.

Вернусь, когда погаснут звёзды,
Когда у бездны на краю,
Ты имя выкрикнешь со злости,
Как проигравшая в бою.

Мой крест – молчать, пока ты плачешь,
Твой рок – искать меня во сне.
Ты ничего уже не значишь,
Как отражение в окне.

Мы разошлись у той границы,
Где гаснет пульс и меркнет взгляд,
Ты – лишь закрытая страница,
А звёзды… звёзды не горят.

Летят картинки, смайлы в переписках.
А помните, писали мы записки?
Тетрадных «чатов» в клеточку листочки,
Эмоций полных, рукописных строчек!

Без Интернета, соц.сетей, вайфая,
Записки через парты отправляя,
Сворачивали очень аккуратно.
Читать нельзя! Общение приватно!

В записках и шутили, и смеялись.
Дружили жарко! В пух и прах ругались.
В любви признанья отправляли тайно,
Кидали в рюкзаки как-бы случайно!

Записок свёрток у меня хранится
В коробке дальней в кладовой пылится.
Но сквозь года на листиках бумажных
Я слышу голоса, кто был так важен.

Записки те и дружба устарели,
Но как же искренне общаться мы умели!
Умеем и сейчас, но узок круг,
Из тех, кого зовём мы гордо - друг!

Здесь у нас такие холода
И морозы синие трескучие,
Льдом укрыта буйная река,
Снег под небеса искрится кручами.
Все дороги – белым полотном,
Все дома – засыпанными крышами,
А она в пальтишке меховом
И в платке, узором ярким вышитом.

Сибирячка, сибирячка,
Говорят, что ты гордячка,
Что румянец твой,
Как яблоко душистое.
А мне хочется влюбиться,
А мне хочется напиться
Родниковой, голубой,
Как небо чистое.

Я тебя, наверно, увезу,
Отогрею, растоплю снегурочку.
С солнышком колечко подарю
В расписной серебряной шкатулочке.
Только ты снега возьми с собой
И возьми с собою вьюгу снежную.
В меховом пальтишке и платке,
Сибирячка – недотрога нежная.

Сибирячка, сибирячка,
Говорят, что ты гордячка,
Что румянец твой,
Как яблоко душистое.
А мне хочется влюбиться,
А мне хочется напиться
Родниковой, голубой,
Как небо чистое.

Проснись!
Открой глаза!
Вы на поводке — в цепях!
Я свободу отстоял!

Романтика нужна.
Я этому свидетель.
Она не умерла!
Её лишь исказили, убили навеки!

Внутри ваших душ яд захлопнул веки!
Изнанка ваших иллюзий видна!
Зачем же ими упиваться?
Что он вам даёт?
Подмена понятий
в могилу сведёт!

Ты много куришь, кофе, твой парфюм.
И не о чем молчать сегодня тоже.
Живём мы в век шуршания купюр,
кто не успешен – тот сейчас ничтожен.

Я не хочу так, слышишь! Не хочу,
от взгляда твоего, мороз по коже.
На твой вопрос, я лучше промолчу,
а раньше было, на любовь похоже.

А раньше были общие мечты,
приоритеты все сломали ориентиры.
И в этом плене липкой пустоты,
мне стали ближе посторонних спины.

*****

Огонь давно уже погас.
Закончилась любовь.
Не встретят вместе больше нас.
Мы потерялись вновь..

Ведь было раньше все прекрасно.
Потом щелчок -
И все ужасно
Погас наш огонек.

И вот стою я у обрыва.
И мысль - жить иль умирать!
У нас любовь была красива.
Не хочется терять.

Теперь, не знаю как там ты!?
Живешь иль умираешь!
И помнишь, ты мои цветы.
Иль, их давно не вспоминаешь.

Но я желаю лишь одно.
Живи себе ты в радость.
А на других мне все равно.
Хочу лишь ты чтоб улыбалась.

Молчание — золото,
И это факт!
Кто с этим поспорит,
Тот просто дурак!

Слова убивают
И делают больно.
Ну что?
Вы довольны?

Смирение — от Бога.
Не вступаю в диалоги:
Если на ушах лапша,
Не увидят правды никогда!

Все сидишь и думаешь,
что же ждет тебя.
Ты давай, одумайся
и ложись-ка спать.

Мысли с сильной скоростью,
места от них нет.
Бьют тебя с жестокостью,
ты скажи им: "Нет!"

Столько видишь ужаса,
надо прекращать.
Стало много лужицы,
нужно вытирать.

Много очень мнения,
вдаль лишь отпусти.
Счастье без сомнения
мчится на пути.

5.01.2026

Не забыть мне тебя никогда —
Эту розовость твоих ланит,
И волос колосьевую рожь,
Так, что сердце рвётся из груди!

Хафу ослепительных глаз,
Нежность губ и рук невесомость.
Сложно терпеть любя
Просто хранить, не теряя совесть!

День «Битлов» сегодня отмечают во всём мире.
Песни их ещё звучат в эфире.
Вы меня простите, но мне всё же
«Песняры» значительно дороже.

В голосах у них родные переливы,
А в мелодиях народные мотивы.
В песнях их дыхание полей,
И звучит там эхо юности моей.

16 января 2026 года

Что смотрите на меня с возмущением?
Не смогла я иначе поступить.
Вот Вам шоколадка - моё прощение,
Не сто грамм же за это налить.

Вы толкнули меня легкомысленно,
Скользнула, но не упала вниз.
В Ваш адрес обид не излито,
Слегка зацепилась о грязный карниз.

Искать виновных слишком поздно,
Ладно проехали , не в этом суть.
Вслед не моргнув смотрела тревожно,
Было жалко его чуть-чуть...

Брёл молча не оглядываясь странник,
По снежной дороге выбирая путь.
Казалось будто в этой жизни изгнанник,
Ветер шептал ему настойчиво "будь"!

Едва ль кому-то показалось,
В толпе людской, средь бела дня
Сидел на площади базарной
Хмельной старик, покой храня.
Не замечая рек прохожих,
Зажав дрянной стакан в персты,
Он, не похожий на вельможу,
Был отрешён от суеты.
В беде к другим не вопрошая,
Как чахлый лев среди овец,
Он жизнь испил до дна, до края,
Приняв судьбу. То был – мертвец.
Сновал по площади народец,
Гонимый плёткой разных дел.
Никто не бросил взгляд под ноги,
Там хладный труп окоченел.
Шагали дни, ползли недели.
В носы врезалась людям вонь.
Откуда запах в самом деле?
А вон же – рыбный павильон!
Но мухи тучей налетели
На площадь. Это ли курьёз?
Тут рядом фрукты переспели,
Да тухнет фарш. Закрыт вопрос...
Так и сидел у ног прохожих
В грозу, в жару, в дожди и снег
Покойный страж уже без кожи
Не год, не два, а целый век.
А кто не верит – поезжайте
Вы в тот уезд, спустя сто лет.
В толпе на площади базарной
Там до сих пор сидит скелет!

Пишу картины, но не краской
Снимаю фильм, но камер нет.
Мои слова - моя указка,
В них смысл, образ и сюжет.

Вот так картиной стал завод,
Где в белых касках пастухи
Трудяг ведут тропой невзгод –
Про это вам пишу стихи.

На станке висит шпаргалка:
"Закрывайте плотно двери!
Не хватало, чтоб болванка
В голове пробила щели.
​При работе — руки прочь!
Когда крутится — не лезь,
А то вилку ты на скотч
Будешь клеить, чтоб поесть."

Ах, Николай Васильич ! Жаль,
Вы не увидите как мчится,
порвав поводья, тройка-птица...
Куда ? Неважно ! Абы вдаль !

Пустяк, что колесо вразнос
пошло и восьмерит ужасно,
что кони загнаны напрасно...
Для нас вращение колес
важней всего -
- Гляди ко, едем !
- Царь-батюшка укажет путь !

А к пораженью ли, к победе -
неважно, только бы соседи
нас опасались упрекнуть.
Еще - чтоб разные смутьяны
не толковали по углам,
что грех опять растить тирана,
что сень двуглавого орла -
- всего лишь тень, в которой прячут
и беспредел, и нищету,
речей державных пустоту...

А кони - понесли и скачут...

Ах, Николай Васильич ! Жаль,
Вы не увидите как мчится,
порвав поводья, тройка-птица...
Куда ? Неважно ! Абы вдаль !

Возница - выпал, коренной
давно порастерял подковы,
но мчится тройка Хлестакова,
"вдоль по дороге столбовой".

Москва, 2009 год.

Когда на митинге отстрелили кусок уха,
весь мир вздрогнул.
Прошёл даже было слух,
что Трамп испугался немного.
Но это, конечно, ерунда,
сплетни бабьи.
Отсутствующая половина уха не нанесла большого вреда.
Руки Трампа по-прежнему словно грабли,
и он ими загребёт
громадную Гренландию.
А там и до Канады дело дойдёт,
и до Австралии, и до Новой Зеландии.

***

Кто тебе сказал, что я святая,
Что моя душа даёт кредит,
Я капризная, до слёз земная
И моё сердечко, не болит.

Если я не пью невкусный кофе,
Отвожу от глаз слепящий свет,
Добровольно не распята на Голгофе,
На неискренность- иммунитет.

Значит и с тобою не останусь,
И на уходящий поезд, не взгляну,
А в траве высокой затеряюсь
И глазами в небо, утону.

Вот таких лихих водоворотов,
Остроты, мурашек и тоски
Я хочу, взаимности, полётов,
Птиц летящих, наперегонки.

И по коже нежности дыханья,
Сердцу, трепет и счастливый смех,
Чувствовать тебя на расстоянии,
Одним взглядом забирать у всех.

Целовать до головокружения,
Таять от объятий, растекаться,
Если и появятся сомненья,
Доверять тебе и не бояться.

Целый вечер не наговориться,
Понимать легко и с полуслова,
Я хочу легко в тебя влюбиться,
Чтоб любовь была всему основа.

И бежать к тебе, едва завидев
И кружиться на твоих руках,
Свою душу лишь тобой насытив
В самых лучших днях и вечерах.

Чтобы был со мной таким счастливым,
Что дыханием касался звёзд.
Пропах ветра’ми, быстрокрылым,
Земным, и верящим любви всерьёз.

Чтобы ты не пил невкусный кофе,
Отводил от глаз слепящий свет.
Добровольно не распят был на Голгофе,
На неискренность- иммунитет…

Чтобы с кем попало не остался,
И на уходящий поезд не взглянул,
А в траве высокой затерялся,
И глазами в небе утонул…

Я услышал от мира блатного
Наилучшую фразу на свете:
«Ей привыкли пугать живого,
Но страшнее она после смерти:
За слова нужно будет ответить».

От себя добавляю к той фразе
Пару строчек до боли простых:
Не пугайтесь обычной грязи,
Бойтесь мыслей на сердце злых.

Не спрашивай меня, почему грустно.
Иногда душа просто устаёт
От постоянного «нужно», «должно», «надо»,
И ей хочется просто постоять у окна.

Посмотреть, как дождь рисует на стекле
Абстракции, которые никто не поймёт.
Или как воробьи купаются в луже,
Беззаботно, как будто весь мир — их.

Ты говоришь: «Найди причину, реши проблему».
А душа шепчет: «Просто побудь со мной.
Без анализа, без планов, без целей.
Как будто мы снова — ребёнок и мама».

Она не просит многого.
Чашку чая, которую не торопятся допить.
Старую песню, что играет тихо-тихо.
Или просто тишину, в которой можно услышать,
Как растёт трава за окном.

Иногда она плачет без слёз
. Просто на душе — серая вата.
И это не депрессия, не кризис,
А просто — сезон дождей внутри.

И ей не нужны советы, лекарства, поездки.
Ей нужно, чтобы кто-то сказал:
«Я здесь. И твоя тишина — не обуза.
Твоя грусть — не поломка.
Ты имеешь право просто быть — такой».

А потом, когда ночь станет глубже,
И звёзды зажгутся над спящим городом,
Душа вдруг вздохнёт — легко, по-детски,
И в ней зазвучит та мелодия,
Которую ты давно забыл.

Она не громкая, не пафосная,
Она — как шёпот листьев под ветром.
Но в ней — вся правда. Вся нежность. Вся надежда, что умещается в одном луче Утреннего солнца на полу.

И ты поймёшь, что душа — не враг,
Не тёмный лес, в котором легко заблудиться.
Она — дом. Тот самый, куда всегда
Можно вернуться.
Даже если кажется, Что ты забыл дорогу.

Просто открой дверь.
И скажи: «Привет. Я дома». Этого достаточно. Всегда достаточно.