Ноябрь нам являет осень подлинной:
всё больше дождь и пасмурный озноб,
минорно – серо – бурая история
витает в воздухе, спадает с ног
прилипших листьев шушера фигурная
и отползает тут же на асфальт,
ушедший в глубину, в потоки струйные,
не в силах на стихию повлиять.
Сиять красиво солнце не намерено,
на обороте мира есть дела,
и накидавши срочную доверенность,
её вручает сонным фонарям,
там прописав – светить, хотя бы за полночь,
даря случайным странникам свой свет,
и подпевать дождливым песням залпами,
волшебным делая, любой проспект.
Намарафеченной уже не кажется,
лишь только смазанным блестит лицом
палитра осени, теперь не разная,
а грязно – сдымленным бежит ручьём,
и несуразная, и не приметная,
не метит радостью прохожих всех,
весьма прохладная, днём дружит с ве'трами,
а ночью ластится под лунный свет.