Утро начинается не с кофе и не со звонка будильника. Оно начинается с холодного воздуха, который обжигает легкие прямо в спальне. Достаешь из-под подушки фонарик, проверяешь заряд телефона и выходишь в тьму подъезда, а затем –на улицу.

Утро начинается не с кофе и не со звонка будильника. Оно начинается с холодного воздуха, который обжигает легкие прямо в спальне. Достаешь из-под подушки фонарик, проверяешь заряд телефона и выходишь в тьму подъезда, а затем –на улицу.
Век высоких технологий, нейросетей и освоения космоса встретил нас абсолютной тьмой. Фонари не горят. Светофоры ослепли, превратившись в бесполезные столбы вдоль темных улиц. Шагаешь наощупь в этой темноте – и это не сценарий постапокалиптического фильма, а утро обычного дня в двадцать первом веке.
Дома давно перестали быть крепостями – теперь это промерзшие коробки, где нет ни света, ни отопления, ни капли воды. Ты кутаешься в куртку , подсвечивая телефоном и идёшь на работу. Идешь с одной утренней молитвой в голове: только бы не застрять в подземном тоннеле метро, когда поезд в очередной раз встанет во тьме.
В груди – непрерывная, сжимающая сердце молитва за сына. Каждое расставание, каждый его шаг из дома, каждый миг связи через экран телефона или тишину после сирены — как натянутая струна. Просишь небо защитить, укрыть, сберечь от всего этого безумия, пока он тоже учится жить, взрослеть и дышать в 21 веке.
Дети надевают зимние куртки и идут в ледяные школы, чтобы учиться , при свете фонариков..
Но есть и те, у кого не осталось даже этих ледяных стен.
Люди, чьи дома просто перестали существовать. Чью жизнь, фотографии на стенах, любимые чашки, детские рисунки и годы труда в один миг стерли ракетным ударом. Те, кто в один день уместил весь свой мир в один уцелевший рюкзак или в обгоревшие руины. И они не ломаются – они продолжают дышать, искать близких, заново строить себя из пепла, когда кажется, что от человека осталась одна пустота.
И в этой же кромешной тьме рядом с ними стоят те, кто держит этот город на весу.
Пока город замирает от взрывов, хирурги в операционных включают генераторы или налобные фонари и продолжают стоять у стола. Они зашивают раны и спасают людей под грохот взрывов не имея права опустить руки.
Когда рушится очередной дом, первыми в пекло летят спасатели ГСЧС. Голыми руками они разрывают бетонные завалы, рискуя жизнью под угрозой повторных ударов, чтобы вытащить из-под обломков живых.
А едва стихает – на мачты и в траншеи идут энергетики и коммунальщики. Сутками, без сна и отдыха, в любую погоду и под новый свист в небе они латают разорванные сети, возвращая в уцелевшие батареи тепло, а в розетки – ток.
Они – настоящие герои этого времени. Люди, которые чинят разрушенный мир, пока те, кто пришел с оружием, пытаются его стереть. Зло всегда шумно, оно убивает и рушит. Но созидание – упрямое, героическое – держит этот мир на весах.
И в этой реальности мы продолжаем жить. Не выживать в убежищах, а именно жить: ходить на работу, пугаясь каждой остановки поезда в подземном тоннеле, когда сверху гремят бесконечные прилеты. Лечить людей и спасать. Учить детей, которые сидят на уроках в куртках и шапках, выводя формулы при тусклом свете батареек. Это не сценарий фильмах о катастрофах, это наша повседневность.
И когда смотришь на эту запредельную, выжженную войной реальность, невольно переводишь взгляд на другой мир. Туда, где горят витрины, из крана течет горячая вода, тепло и тишина .
Но есть задержка доставки или плохой Wi-Fi , и хочется, без злости, но с огромной усталостью спросить:
Вам тяжело ?