Тайна мастера

Холсты дышали. В полумраке залы,
Где каждый штрих пронзительней живых,
Его рука бессмертие писала,
Вплетая душу в тонкий каждый штрих.
Искусство пело, спорило с судьбою —
Картины были ярче и честней,
Чем этот мир с его слепой тщетою,
Чем серость улиц и случайных дней.
Они ловили взгляды, замирали,
Ценители кричали о святом,
Но тайны мастера не разгадали:
Он весь послушен был одной — на том
Единственном, божественном холсте,
Где образ проступал из снов и света.
В её печали, в чистой красоте
Жила любовь — финал и цель поэта.
Любовь всеобъемлющая, как бог,
Что разлилась по линиям и краскам.
Он эту нежность удержать не мог
И отдавал её картинам-маскам.
Другие женщины к нему стучались в дом,
Дарили ласку, преданность и тело,
Но оставались только за бортом:
Их красота мгновенно ледянела,
Едва равнялась с Той, что на холсте.
Они бледнели, гасли, исчезали,
Проигрывая вечной чистоте
И глубине её святой печали.
Она звала со своего холста,
Его святыня, мука и отрада.
Она была несбыточна, чиста —
Та, что не стала с ним навеки рядом.
И, не коснувшись тонких этих рук,
Он до конца остался верен тени.
Вся жизнь его — лишь очерченный круг
Вокруг её божественных коленей.