Бог оставил записку

Религиозно-философская поэма

В больничном морге пахло тишиной,
И ночь лежала на дверных порогах.
Отец сидел, состарившись за час,
И Бог стоял в трёх шагах от входа.

Он не сиял. Не раздвигал небес.
На Нём пальто темнело от дождя.
Он был похож на тех, кто пережил
Своё последнее «ещё нельзя».

— Ты Бог? — спросил отец. — Тогда ответь:
Зачем мой сын родился умирать?
Зачем Ты дал мне право быть отцом,
Когда не дал мне сына удержать?

Господь молчал. Отец взглянул в упор:
— Неужто слов на небе не нашлось?
Ты создал звёзды, время и простор.
Неужто объяснить вот это не пришлось?

Ведь я не требовал бессмертия для всех,
Не ждал, что Ты отменишь наши даты.
Я только сына вынес бы на снег,
Чтоб он увидел, как летят закаты.

Он мог бы вырасти. Влюбиться. Соврать.
Уехать. Возвратиться. Стать седым.
Я мог бы состариться, ворчать,
И мы бы оба стали не нужны

Друг другу так, как в детстве, — но потом
Он позвонил бы мне среди ненастья.
И я бы знал: пока горит мой дом,
Есть в мире кто-то, кому нужно счастье.

Но Ты забрал у времени года,
Которого ещё не наступило.
Скажи, зачем Тебе моя беда?
Какое зло дитя Твоё свершило?

И Бог взглянул на маленький браслет,
Где имя сына выцвело от влаги.
Он знал ответ на каждый в мире свет —
Но не нашёл ответа на бумаге.

---

Наутро проповедник встал пред храмом.
Он говорил, что боль дана не зря,
Что Бог испытывает нас страданьем,
Чтоб чище стали души к алтарям.

Отец пришёл. Сидел в последнем ряду.
Смотрел, как свет скользил по образам.
И думал: «Если это испытанье —
Кто дал мне право выставлять оценку небесам?»

Он не кричал. Не проклинал святыню.
Не рвал страниц священных книг.
Он просто вышел. На ступенях храма
Увидел мальчика, который плакал и не мог идти.

У мальчика порвалась подошва,
И дождь залил потрёпанный портфель.
Отец присел, зашил её, как мог,
И проводил до дома сквозь метель.

В тот день он не уверовал сильнее.
Не стал добрее к Богу. Не простил.
Но чья-то маленькая жизнь была теплее,
Поскольку он о ней не позабыл.

---

А в небе ангелы спросили Бога:

— Зачем Ты дал им право выбирать,
Когда они способны друг на друга
И рай построить, и детей распять?

Зачем Ты не остановишь руку,
Когда она заносится над слабым?
Зачем не превратишь людскую муку
В несуществующий, безгрешный камень?

Господь ответил:

— Если отниму у них свободу,
Кто будет любить?
Кто откажется от мести?
Кто добровольно разделит хлеб
С тем, кому он нужнее?

А после добавил:

— Но не пишите
В Моё оправдание ни строчки.
Я не давал им права
Называть жестокость
Моим замыслом.

И ангелы умолкли.
Они впервые поняли,
Что даже небеса
Не всякую боль
Могут сделать правдой.

---

В ту ночь Господь вернулся в комнату,
Где мальчик спал последний раз.
На столе лежал рисунок солнца,
Раскрашенный неловко, про запас.

Под солнцем — дом. Над домом — птица.
У дома — две фигуры и одна
Маленькая, почти неразличима,
Но к ним ладонью тянется она.

Господь взял листок. На обороте
Оставил несколько простых строк:

«Я создал мир, в котором есть свобода.
Но я не создавал чужую боль
Как оправдание для тех,
Кто мог её остановить».

Он положил записку на рисунок
И вышел, не коснувшись ничего.

---

Прошли года. Отец состарился.
Он больше не просил небесных знаков.
Порой молился — просто, без надежды,
Порой сердился на церковный звон.

Он так и не узнал, зачем родился
Его ребёнок — чтобы умереть.
И не нашёл ответа, почему же
Одним дано любить, другим — гореть.

Но в ящике хранил он ту записку,
Которую никто не написал.
Он сам придумал эти строки ночью,
Когда впервые сына вспоминал.

И если кто-то спрашивал о Боге,
Он не спешил ни верить, ни судить.
Он говорил:

— Не знаю, где Он, если
Ребёнка можно было не спасти.

Но знаю точно: если Он существует,
Ему не нужно, чтоб я лгал о зле.
И если Он когда-нибудь вернётся,
Пусть сядет рядом. Место есть в столе.

---

А записку, найденную в ящике,
Однажды прочитал его внучок.
Он спросил:

— Дедушка, а Бог
Правда оставил нам листок?

Старик задумался. За окнами темнело.
На подоконник опустилась ночь.

— Не знаю, — молвил он. — Но, знаешь,
Иногда нам надо
Написать за Него
То, что мы сами
Должны исполнить.

И мальчик, ничего не понимая,
Прижал к груди потрёпанный листок.

А где-то в мире снова плакал кто-то.
И кто-то проходил, не обернувшись.
И кто-то, услыхав чужую боль,
Остановился.

Наверное,
Именно в такие мгновенья
Бог не оставляет записку.

Он ждёт,
Пока её
Напишем мы.