Глава 7 "Академия Парнариум "Тайна и подвал."

Пропал кураж под конец недели,
Нет сил мне даже поговорить.
Плетусь к кровати я еле-еле,
И лишь бы тушку в кровать свалить.
Прислала мама громовещатель-
я чуть не оглохла от новостей.
И мне сказала, что я предатель,
И обещала надрать ушей.
А в голове колотятся рифмы,
Куплеты, оды, акростихи, –
Какие сложные алгоритмы,
Зачем мне всё это изнутри?
К тому- же Мэри свернула ногу,
Хромает с палкой, порой скользя.
Нет новых писем от Дамблдора,
Непруха просто, сказать нельзя!
Кинжал отправить бы Дамблдору,
Пусть даст какой-нибудь мне совет.
Возьму с собой. Приготовлю шпоры,
Но это завтра. Всё, гасим свет.

Ну вот, охрипла. Пришла расплата-
Орали с Максом вчера весь день.
Но победила его команда:
За кофтой бегать мне было лень.
На стадионе случилась драка,
Два факультета сцепились там.
Но защитили Максим и Павел,
Спасибо новым моим друзьям.
Пора на завтрак. Что делать с горлом?
Как неохота сейчас болеть!
Надену шарф я с лиловым шёлком,
Свитшот и сумку бы взять успеть.

Мы ковыляем с Мари в столовку,
Она- хромает, охрипла- я.
Опять глотать мне с утра перловку,
Багеты с джемом и пол-яйца.
Пожалуй, надо сходить в медпункт бы,
Пусть горло лечат, пора к врачам.
Сегодня точно не до учёбы,
А то иначе простыну в хлам.

Лежу теперь на больничной койке,
И приключениям всем "Привет!"
Мне Макс принёс рататуй с морковью
И к бутерброду большой омлет.
В больнице странный тягучий запах,
Слегка анисовый со смолой.
В окно нам видно закат и запад–
Шар солнца с красною полосой.
А кто там беседует под забором,
А рядом Сивый лежит в пыли?
Похоже, Алекс, а рядом в чёрном
Старик какой-то без бороды.
И как же странно они похожи,
На только с разницей в сорок лет.
И руна вышита так знакомо.
Вдруг он отшельник, анахорет?
Похоже, сердится. Всё, расстались.
Старик нагнулся куда-то вниз.
И вдруг пропал. Это что-то значит?
Мы с Максом смотрим- ого, сюрприз!
Сползаю быстро с больничной койки-
Кюлоты, свитер, фонарь, носки.
Под одеяло пихнув коробки,
Выходим тихо мы вдоль стены.
В воротах видим– уходит Алекс,
Собаку Сивого бьёт пинком.
Я вся от злости уже пылаю,
Но Макс нисколько не удивлён.
Выходим тихо– скулит собака,
Я отдаю ей свой бутерброд.
Мне подаёт Макс рукою знаки–
Пока неясно, не виден вход.
Лежит в ложбинке какой-то камень,
Похоже, старый, заросший весь.
Руками сильно мы нажимаем-
Ну ничего, и лежит, как есть.
Следы подходят к ложбинке– значит,
Нам не мерещится, где-то вход.
И небольшое отверстие в камне–
Кинжал пихаю- открыт проход.
Под люком тёмное подземелье.
– Максим, не трусишь, идём туда?
Макс тихо стонет:
– Зачем нам вместе?
Давай, разведаю без тебя.
– Нет, слабоумие и отвага.
Держи фонарик, пойдём-ка вниз!
Туннель куда-то идёт направо,
по стенкам слизни и чья-то слизь.
Вот перед носом открылась зала,
И руны странные... Ритуал?
Огромный стол на собачьих лапах,
На нём бутылочки и журнал.
Журнал огромный и очень старый–
Рецептов, записей и не счесть:
"Как сделать яд, отнимающий разум,
Отнять года, в паука облечь."
Ещё: "Алина уйдёт из дому,
Максима в пятницу оглушить,
Том будет к лесу таскать солому,
Ему забвения надо влить."

Понятно. Только куда девался
Старик, который здесь раньше был?
Нам стало с Максом уже казаться,
Что он за нами тогда следил.
Посмотрим– справа и слева двери.
Берём две свечи мы со стола,
Зажгли– и воздух за правой дверью,
Погасла сразу в руке свеча.
Пошли направо или обратно?
Вдруг шорох слышится за спиной.
Скорей открыли мы дверь направо,
Закрыв запорами за собой.
Подвал. Ступеньки. Ого, наш Versum!
На кухню выход, где сзади склад.
Идём тихонько мы, словно тени,
Бежим в больничку скорей назад.
Максима мелко колотит дрожью,
Он осознал вдруг, с кем он дружил.
Я полощу очень горьким горло,
Лечиться надо как хватит сил.