Я грустный поэт, я скучаю по ней.
Я в комнате тесной, и день всё темней.
Я мог бы позвать, я мог бы прийти,
но где-то на полпути сбился с пути.
Она не звонит. И не ждёт у дверей.
Я стал для неё просто тенью теней.
Я, в общем-то, знал, что так будет. Но всё ж
я жду, что хотя бы напишет: «Ну что ж».
Я в чате листаю её старый смайл.
Я помню, как с ней я по улицам шёл.
Теперь я один. И не нужен. И пуст.
И ветер мне дует в открытый, пустой,
как я, переулок. Я с ней говорю
во сне. А проснусь — и опять не горю.
Я тлею. Я, в общем, уже не живу.
Я просто доживаю. И молчу. И жду.
Она не грустит обо мне. Никогда.
Она не поднимет мои провода.
Я нужен был ей. А теперь я — не тот.
Я тот, кто остался. И тот, кто не ждёт.
Я знаю, что глупо. Я знаю, что зря.
Но я всё равно вспоминаю тебя.
И где-то в груди ещё теплится свет.
Но ты не вернёшься. И меня больше нет.
Марк, возможно, можно так отчаянно не отрицать
округу, тени, и особый,
понимающий всех, ветерок!..
Знайте,
Всё проходит,
И эта боль пройдёт.
А настоящая любовь, представьте же,
Возможно, Вас сама найдёт.
Olga AlexandroVna
округу, тени, и особый,
понимающий всех, ветерок!..
Знайте,
Всё проходит,
И эта боль пройдёт.
А настоящая любовь, представьте же,
Возможно, Вас сама найдёт.
Olga AlexandroVna