Если бы всё было по-другому

А что, если время пошло бы иначе,
И смылись грехи, как водой дождевой?
Татьяна от раны сердечной не плачет,
И рядом с ней ходит Онегин живой.
Он вовремя понял, обнял её плечи,
И в глупости юной не стал обвинять.
И не было б этой пронзительной встречи,
Где «я вам отдана» пришлось ей сказать.
И Пушкин на Чёрной речке не падал,
А выронил пистолет из руки.
Летела листва золотым листопадом,
И рифмы струились, как воды реки.
Он дожил до старости, мудрый и седой,
Написал ещё не один был роман,
И не было б этой смертельной беседы,
Развеявшей жизнь, как осенний туман.
На старом Арбате, у стен переулка,
Где краска хранит силуэты надежд,
Не смолкла бы песня гитарная гулко,
И Цой не ушел бы под неба манеж.
Он пел бы про солнце, про перемены,
Старел бы, как все, но остался б бойцом.
И струны звенели б со звуком сирены,
С его неизменно знакомым лицом.
И если бы мир не раскололся надвое,
И чёрные тучи не скрыли рассвет,
Мы знали бы только лишь небо живое,
Где слова «война» и в помине-то нет.
Где поле засеяно чистой пшеницей,
Где детские слёзы — лишь только от игр,
И книга истории мирной страницей
Легла бы на лапы, как ласковый тигр.
А там, за океаном, в сиянии света,
Где время застыло в безумном раю,
Король рок-н-ролла до самого лета
Всё так же поёт про любовь нам свою.
И Элвис не скрылся в тумане до срока,
Он в белом костюме под куполом звёзд.
И Мэрилин рядом — легка, синеока,
С улыбкой, что выше обид и от слёз.
Она не заложница грустного грима,
Красива, мудра, дожила до седин.
И в ложах театра безумно любима,
Без страха остаться одна на один.
И флаг над столицей, огромной и грозной,
Всё так же хранит свой незыблемый строй.
Союз не распался в ночи той морозной,
Оставшись для многих единой судьбой.
И люди, не зная границ и делений,
Стремятся к далёким и ярким мирам,
И сила сплочённых воедино поколений
Возводит науке космический храм.
И если б земля никогда не узнала
Ни чёрных болезней, ни страшных чумищ,
Где смерть от коварства микроба не жала
Ни хижин бедняцких, ни царских жилищ.
Где старость приходит спокойно и гладко,
Без боли, без кашля, без бледных больниц,
И жизни земной дорогая загадка
Не знала бы ранних и скорбных границ.
Но время не знает сослагательных правил,
И чертит судьба свой единственный след.
Нам память оставив, чтоб каждый добавил
В сегодняшний день свой несгораемый свет...
И Леннон в Нью-Йорке не встретил бы пули,
Шагал бы по Бродвею с гитарой в руках.
The Beatles бы снова весь мир всколыхнули,
Рассыпав аккорды в седых облаках.
И Фредди Меркьюри, силён и беспечен,
Короной сиял бы на сцене живой,
Ведь путь его не был болезнью размечен,
И голос летел бы над целой Землёй.
И гений Ван Гога, устав от безумства,
Нашёл бы прижизненный славы причал.
Без бедности горькой и без одиночества
Он новые звёздные ночи венчал.
А Линк Берлингтонский, великий Титаник,
Приплыл бы в Нью-Йорк сквозь седые снега,
И каждый на нём — и купец, и изгнанник —С улыбкой шагнул бы на те берега.
Никола Тесла достроил бы башни,
Энергией чистой наполнив весь свет.
И мир без бензина, без гари вчерашней,
Забыл бы про смог на раскопках планет.
И Гагарин в небе осеннем,
Взлетал бы к далёким и новым мирам,
И старость встречал бы с улыбкой весенней,
Свой опыт даря молодым мастерам.