Мерзкое похихикивание

Однажды вчера ночью, аккурат с 12 сентября на 13 октября, в канун Старого Нового Рождества по Эфиопскому гороскопу, я гостил у себя дома в полном одиночестве, лежа на кресле–качалке и обнимая двоюродную супругу, которая приходилась мне родной любовницей.
Ровно в полночь, когда на рассвете петухи пропели лебединую песню, часы с кукушкой вдруг стали ритмично отбивать похоронный марш Людвига Себастьяна Мендельсона, от которого мурашки побежали по спинке моего стула.
И тут началось...
Я заснул под громкий храп телевизора. Но вдруг услышал соседские стоны кастрюль в прихожей – за смежным окном через дверь противоположной стены. И тут меня осенило! Я понимаю, что надо срочно садиться за рояль и рисовать стихотворную прозу о том, как я провел Анну Каренину через рельсы. Но ощущаю, что мне мешает чьё-то мерзкое похихикивание...
Смотрю – а это Ярославна плачет! Она уронила мячик в речку и теперь называет себя Татьяной из Евгения Онегина, но я то знаю, что ее зовут Мэри Поппинс длинный чулок на голове.
Я скорее разбудил соседку по комнате и молча признался ей в тайной ненависти, которую испытывал к своей бывшей сестре. Но эта мартышка мне не поверила и, мерзко похихикивая, сказала, чтобы я разбудил ее сразу, как только она досмотрит свой сон наяву.
Мерзкое похихикивание перешло в противное хохотание...
А затем ужасный шум этой красивой музыки плавно оборвался, и я подскочил в кровати, встал из-за стола, подошёл к окну, закурил... Много думал... Плакал...
Кто знает, что это было? Ничего не говорите.