Исскусник лжи

Любовь была не настоящей — лишь нарисованной весной,
Как маска, скроенная ловко рукою тёмной и чужой.
На фоне бархата и золота — фальшивый, гладенький сюжет,
Где каждый жест и каждый шёпот — лишь ловкий, выверенный бред.

Её творил искусник древний, что знает все людские сны,
Чтоб в сердце поселить доверье и сжечь его до тишины.
Он подбирал оттенки страсти, мешая правду и обман,
И каждый штрих, такой прекрасный, был ядом, скрытым, как туман.

А я смотрела и глотала приторно‑сладкий, нежный яд,
Не замечая, как сгорает мой мир, как рушится мой сад.
Теперь стираю эти краски — размыт рисунок, стёрт узор,
И тишина звучит всё громче, чем лживо склеенный разговор.

Осколки глянца под ногами, и больше нет ни грёз, ни чар,
Я вижу правду за слезами — она больнее, чем удар.
Прощай, подделка, блеск фальшивый — не нужен мне загробный свет,
Душа устала от иллюзий, что рисовал лукавый след.