Я вспомню, Линочка! 2

Я вспомню, как ты пела в ванной тихо,
как я подслушивал, прижавшись у дверей.
Как мы валялись в парке облепихой,
как ты ворчала: «Не ложись в бурьян, не смей».
Я вспомню, как читала мне Шекспира,
путая слоги, делая смешно.
Как мы вдвоём сбегали из сортира
на крышу, где дышать было легко.
Как мы смотрели старый фильм французский,
где не было субтитров, но любовь
читалась в жестах, в паузах, в нагрузке,
и ты шептала: «Это про нас с тобой».
Как мы готовили сгоревшие котлеты,
как заедали их батоном и вином.
И каждый вечер, словно бы с монеты,
я узнавал тебя в простом, в бытовом.

Ты была нежна, как шёлк, что льнёт сквозь пальцы,
добра, как мать, что не ругает зря.
В тебе дышали солнечные вальсы,
в тебе жила вечерняя заря.
Твои волосы пахли летним ветром,
твой смех - как колокольчик у виска.
Ты всех людей умела делать светом,
ты всем дарила то, что я - с листа
не смел дарить, боясь быть непонят.
А ты - могла. Ты просто находила
в любом из нас зарытый вглубь талант
и бережно, как сад, его растила.
И я глядел на это, как на чудо,
как мальчик, что увидел первый снег.
Ты - сама доброта. Ты - отовсюду.
Ты - всё, что в этой жизни есть из нег.

Я вспомню. И заплачу, может, даже,
а может, улыбнусь сквозь эту соль.
И я скучаю не по прежней даже
тебе, а по тому, что ты - пароль
от той великой, тёплой, неделимой
любви, что наполняла каждый час.
С тобою рядом я был нелюдимым,
но ты любила и таким. И в этот раз
мне не хватает просто, чтоб ты рядом
сидела молча, глядя на закат.
И я не знаю, что мне делать с ядом
воспоминаний, что во мне кипят.
Но я их выпью. Вспомню. И достану
из памяти, как фото из коробки.
И снова я по ним скучать не перестану.
И снова скажу: «Спасибо за уроки».