Счастливый понедельник

Я всегда не любил понедельники. Понимание того, что после двух дней свободы меня ждёт возвращение к будничной рутине, вызывало противный душевный зуд. Он, точно червяк в яблоке, тихо точил меня изнутри, не давая избавиться от тягостного чувства обязательств. С тех пор как умерла жена, ко всему этому примешивались одиночество и тихий страх — понедельники будто нарочно приносили мне неприятности.
Так было и в этот раз. За окном моросило, и поздняя стылая осень словно подыгрывала моему душевному раздраю — всё вокруг казалось серым и лишённым смысла.
Ранним утром, нехотя, я встал с постели и стал собираться на службу. По радио надрывалась очередная "звезда"; пока я пытался разобрать слова, на плите сбежал кофе - времени на уборку не было. Надев ботинки, плащ, схватив сумку и зонт, я вышел под морось, преодолевая на пути большие неприветливые лужи, похожие на осколки мрачного неба.
Не успел я пройти пары кварталов, как из-за угла вылетела чёрная кошка; сверкнув злыми глазами, она взвизгнула, как оглашённая и, юркнула в подвал. Следом промчался грязный облезлый пёс.
— Час от часу не легче, — подумал я и на всякий случай поплевал через левое плечо.
Почувствовав небольшое облегчение, я пошёл к остановке; на небе блеснуло солнышко.
— Слава Богу! — мелькнуло в голове. На миг показалось, что тяжесть отпускает, день начинает выравниваться. Но тут перед носом ушёл трамвай, оставив меня наедине с бездомным псом.
— Здорово, дружище! — с еле заметной улыбкой произнёс я псу. — Вижу, что ты как я: одинокий, голодный и понурый. Пёс настороженно покосился на меня.
— Не обижайся, я не со зла. Держи! — глубоко вздохнув, я достал из сумки бутерброд и протянул его собеседнику. — Должно же кому-то из нас повезти в понедельник!
Пёс жадно схватил еду и проглотил одним махом. Повеселев и виляя хвостом, он заискивающе посмотрел мне в глаза, словно пытаясь сказать: «Не жадничай, я знаю, у тебя ещё есть». Пришлось отдать весь завтрак.
На душе стало теплее. Показалось, будто жена коснулась плеча и улыбнулась. Перед глазами возник её образ — спокойный, нежный, такой близкий сердцу, что даже серое небо не казалось уже таким унылым и хмурым. Нахлынули воспоминания… Тут подошёл трамвай, звякнули двери.
— Держись! — крикнул я псу, запрыгивая в вагон. Тихая радость былого счастья согревала душу, словно тлеющий уголёк.
Я смотрел в окно. За стеклом мелькали знакомые улицы, каштаны, пруд — словно фотографии из домашнего альбома. Вспомнились ночные свидания, речные закаты, рождение детей, давно разъехавшихся по разным городам.
Но тут меня ударило током. Сумка с деньгами и документами осталась на скамейке.
— Да что за чёрт! — крикнул я про себя и выскочил из трамвая на следующей остановке. Поймав попутную машину, пришлось возвращаться; теплилась надежда. Но она рухнула, как только я вышел из машины. День был испорчен окончательно: на работе получил втык за опоздание, всё вокруг раздражало.
Вернувшись домой в совершенно подавленном, ужасном настроении, я завернулся в плед, пытаясь забыть этот злосчастный день. Как только я стал немного успокаиваться, раздался резкий звонок в дверь.
- Кого там ещё принесло! — раздражённо пробормотал я, шаркая в прихожую. На пороге стоял полицейский. Рядом на верёвке был пёс — тот самый, мокрый, понурый, которого я встретил утром. Он виновато косился на меня, будто извиняясь за принесённое неудобство. Я глубоко вздохнул. Похоже, день не собирался заканчиваться просто так.
— Вы Максимов Пётр Сергеевич? — добродушно спросил сержант.
— Да, — с растерянной осторожностью ответил я.
— Так вот, сегодня утром ваш пёс принёс нам в отделение сумку с документами. По паспорту мы, собственно, и нашли вас. Умнейший пёс! Заслужил угощение.
Я стоял и смотрел обалдевшими глазами то на пса, то на полицейского, то на сумку. В голове не укладывалось: весь день рушился, а теперь всё вдруг встало чудесным образом на место.
С тех пор у меня появился преданный друг! Исчезло одиночество и тот дурацкий, липкий страх. Кстати, сегодня понедельник, пять часов утра, и мой Умник тянет меня на прогулку. За окном раннее, ясное, прозрачное утро, будто город только что умылся. И я спешу вперёд, вдохновлённый бесконечной преданностью друга и чудным рассветом. Хочется просто идти и дышать, пока этот тихий свет не разольётся по улицам и не сделает всё вокруг чуть добрее.