Понимание того, как люди меня воспринимают – нравлюсь я им или нет – это нагрузка, а не повод для гордости или обид. В мире, где все постоянно пытаются переиграть, перелайкать или хотя бы высказать своё "экспертное" мнение, моё отношение ко всему этому превратилось в некий сервис по поддержке чужого душевного комфорта.

Понимание того, как люди меня воспринимают – нравлюсь я им или нет – это нагрузка, а не повод для гордости или обид. В мире, где все постоянно пытаются переиграть, перелайкать или хотя бы высказать своё "экспертное" мнение, моё отношение ко всему этому превратилось в некий сервис по поддержке чужого душевного комфорта.
Схема всегда одна: когда человек решает, что я ему нравлюсь, он подписывает со мной негласный контракт . И самое пугающее здесь – ожидание ответной взаимности. Человек ждет, что я стану зеркалом, в котором он увидит собственную значимость, что я с таким же пылом включусь в его спектакль. Но когда я кому-то не нравлюсь, контракт такой же: от меня ждут, что я буду оправдываться или вступать в конфликт, становясь "отрицательным героем", с которым можно повоевать. Эти ожидания навязчивы, ведь я не покупала билет ни на тот, ни на другой спектакль - я просто проходила мимо.
Иногда я ловлю себя на мысли, что даже не знаю, что утомительнее: когда меня идеализируют или когда заранее записывают в "не те". И то, и другое требует от меня соответствия чужим рамкам, а это ужасно выматывает. Быть такой (даже если люди при этом глубоко заблуждаются на мой счет) – это отдельный вид искусства. А искусство, как известно, требует жертв. В моем случае – это жертва быть просто обычной, нудной и совершенно неинтересной личностью .
Если я нравлюсь, я смотрю на человека и думаю: "Боже, какой у тебя прекрасный, хоть и слегка деформированный вкус". Я не осуждаю. Я киваю и улыбаюсь, позволяя ему пребывать в счастливом неведении относительно того, что в этот момент я занята настройкой собственного быта, а не поиском . Я становлюсь службой спасения его эго: слушаю комплименты как отчет о проделанной работе, ведь вера в мою исключительность – отличное топливо для моей продуктивности. Если я не нравлюсь – улыбаюсь ещё шире. Неприязнь – это тоже проект. Кто я такая, чтобы мешать человеку фантазировать о моем "недостаточном совершенстве", пока я упрямо пытаюсь договориться с самой собой?
Главная сложность – не дать этим пугающим ожиданиям затянуть меня внутрь. Я перестала кричать: " Я же обычная, я не стою ваших проекций!". Зачем портить человеку праздник или его честную злость? Пусть верит.
Когда кто-то подходит с признанием или претензией, первая мысль – не "Вау!" и не "О нет!", а: "Господи, бедный ты человек, ты ведь ждешь от меня того, чего я дать не могу – ни любви, ни достойной драки, –потому что занята гораздо более приземленными вещами". Но я выработала свой внутренний фильтр. Я отношусь к этому как к погоде. Нравлюсь или нет – и ладно. Это не моя вина, я никого не заставляла испытывать эти чувства. Я просто разрешаю им немножко "пожить" в моей компании, пока сама решаю свои дела. Это очень освобождает: перестаешь чувствовать себя обязанной соответствовать ожиданиям.
В конечном итоге, самоирония – мой лучший спасательный круг. Ведь если начать принимать всё это всерьез, можно ненароком поверить, что я действительно центр чьей-то вселенной. А это самый быстрый путь к тому, чтобы начать серьезно относиться к ерунде. А я к ерунде отношусь с пониманием – и с широкой улыбкой, разумеется ;)