Дождь стучит по стеклу монотонно и глухо,
Как будто весь мир позабыл про покой.
Я снова ищу в тишине чьё‑то слово,
Что сможет вернуть мне утраченный строй.
А память листает забытые даты,
Где были и смех, и тепло, и уют.
Теперь между нами — чужие закаты,
И дни, что напрасно куда‑то бегут.
Я прячу в ладонях остывшее солнце,
Пытаясь сберечь хоть остаток тепла.
Но сердце всё знает, и сердце не скроет:
Та жизнь, что была, — безвозвратно ушла.
Осталась лишь тень на стене у порога,
Да шёпот ветров про минувшие дни.
Мы стали чужими, наверно, от многого —
От слов, что когда‑то сжигали внутри.
И если когда‑нибудь спросят: «Что было?» —
Я тихо отвечу, не глядя вперёд:
«Всё то, что так сильно когда‑то любила,
Теперь только в памяти тихой живёт».
Ну почему опять столько грусти?
И почему солнце остывшее?
Не прячь его в ладошках, и оно снова засияет.
И подбрось его повыше.
Прочти у себя после Е. К.,
видишь, что пишут.
А ты говоришь, остывшее...
И почему солнце остывшее?
Не прячь его в ладошках, и оно снова засияет.
И подбрось его повыше.
Прочти у себя после Е. К.,
видишь, что пишут.
А ты говоришь, остывшее...
В крайнем случае новое взойдёт.