Облекшийся в плоть и кровь.

Тройная эпитафия.

***
Сбудется,
и смирится
всё, что нам привидится,
только если очень
сильно ждать.
В плоть и кровь оденется,
ну а коль изменится,
по живым глазам узнает мать...

***
Он был мёртвым.
Я был пьяным.
Ночь с ума сходила тайно.
Остальные тоже рядом,
кто с огнями,
кто случайно.
Я, наверное, был лишним,
раз в тепло поверил трижды,
а оно было́ известьем —
смерть повсюду с нами вместе.

***
И через год
в свой день рожденья
вернулся он назад домой.
Донское мирное теченье
вскипело алою волной.

Бумаги, похороны, свечи.
Земные речи.
Тихий плач.
Так плачет мать.
Так плачет вечность.
Так плачут жертва и палач.

Не засыпал тебя землёю,
не провожал цинк
взглядом вниз,
а хоронил в сердце покоем
и залпом стали
в мёртвых птиц...

Пылает небо.
Плавит почву,
и жжёт песок подошву ног,
не пережжёт нас в одиночку
своим бессмертьем
смерти бог.