Глотает слова, словно манную кашу,
Читая письмо, что ждала столько лет.
Принёс его ветер на улицу нашу
С утра, лишь забрезжил сиренью рассвет.
Она разглядела на облаке сына,
Он пальцы разжав, уронил тот листок.
Ещё в сорок третьем фугасная мина....
Проснувшись, рукою потёрла висок,
И боль разлилась по пуховой подушке,
Прогнав этот радостный, призрачный сон.
Остывший лишь чай в старой, треснувшей кружке
Да слабый, чуть слышный старушечий стон -
Вот всё, чем встречает домишко сей утро,
Но ветер не только принёс письмецо.
Открыл он окно и тихонечко, мудро
Погладил старушки сухое лицо.
И тут ей почудилось, нежностью сына
Повеяло вдруг, это точно не сон.
Ещё в сорок третьем фугасная мина...
И лучики солнца сквозь рябь пышных крон
Собой пригревают на сердце надежду,
Целуя с любовью морщинистость щёк.
Она приготовила сыну одежду,
Нам с вами об этом совсем невдомёк,
Далёкой весной сорок пятого года,
Чтоб встретить героя с Великой войны.
Сегодня обновку, достав из комода,
Она зеберёт с собой бережно в сны....
Юля! Без лишних слов. С недоговорённостью вполне понятной. Как всегда многообразно. И. Судьба как на ладони, открытая всем ветрам. Много написала, а если коротко: "Нет слов".
Антонина, благодарю, никакой моей особой "заслуги" здесь нет, записала строки, словно спущенные мне... Безусловно, они сначала проходят через душу перед тем, как оказаться на бумаге....