Он не сложил крыла
Они повисли сами,
Как будто парус в штиль.
Забиты перья пеплом и углями,
А в нимб впиталась пыль.
Он не на глядит грешников с укором,
Ему плевать, кто праведник, кто тать.
Он сыт по горло вечным приговором:
Смотреть на дно и павших поднимать.
В его глазницах , выцветшее небо,
Где звёзды догорели добела.
Он жаждет лишь куска земного хлеба
И чтобы Тень его к себе приняла.
Он сел на парапет, окурок бросил вниз,
Где копошится суетная мгла.
"Смирение" теперь его девиз,
А не борьба Добра и Зла.
Архангел-бригадир пришлёт наряд в рассвет,
Опять нырять в бетонный неуют,
Там где надежды тают
Но Ангел спит. В нём больше Бога нет.
Лишь крылья... их в утиль не принимают
На нас... На нас смотреть — одна тоска.
Не ищем в жизни смысл.
Нашедшие — теряют.
И даже ангелы, Бог коим нас вручил,
От огорченья крылья опускают.
Конечно, быть такого не может, но образ, мысль, Дмитрий, очень глубоки. И может быть одной из причин человеческой опустошённости и является тот самый "бетонный неуют", о котором в последнее время думаю, и который Вы так метко двумя словами охарактеризовали. Потрясающе.
Не ищем в жизни смысл.
Нашедшие — теряют.
И даже ангелы, Бог коим нас вручил,
От огорченья крылья опускают.
Конечно, быть такого не может, но образ, мысль, Дмитрий, очень глубоки. И может быть одной из причин человеческой опустошённости и является тот самый "бетонный неуют", о котором в последнее время думаю, и который Вы так метко двумя словами охарактеризовали. Потрясающе.