Горы — застывшие крики столетий,
Гранитные губы сомкнуты в тоске.
Снег на вершинах — седины столетий,
Тени — как шрамы на древнем челе.
Над краем мира, где небо расколото,
Где пропасть дыханьем зовёт в пустоту,
Орёл расправляет крыла позолоту,
Бросая вызов судьбе и кресту.
Он не ищет добычи. Он ищет ответа:
Почему так тяжек небесный простор?
Почему в этом мире, под этим рассветом
Свобода — как боль, как немой приговор?
Взмах крыла— и скалы дрожат в изумленье,
Ветер стонет, срываясь меж острых камней.
В одиночестве кружит, в гордом терпеньи,
Словно знаменье забытых огней.
Горы молчат. Но в их молчанье — вещанье:
«Кто однажды взглянул в эту бездну — тот свой,
Тот уже не вернётся к теплому чаю, к молчанью,
Тот отныне — как этот орёл, одинок и живой».
И когда он, пронзая туман и сомненья,
Исчезает в лазури, как знак и как зов,
Я шепчу: «Я — своя. В этом вихре, движеньи,
В этой жажде полёта — я тоже орёл!»