Он в душу вновь полез к поэтам,

Как лезут пьяницы в кабак.
Дождались там его – с приветом
В обмен на звонкий четвертак.
Бальзам бесплатно наливают
С утра до ночи через край.
Вино и масло – у трамвая.
Налево ад, направо – рай.
Дорога прямо – в бесконечность.
Под ухом ржёт–жужжит Пегас
И неуклюже давит свечи,
Взбираясь рысью на Парнас.
А там поляна. Шито-крыто.
Все матерятся–курят–пьют.
И Пушкин в хлам лежит «убитый»
И Лермонтов нашёл «приют».
Там Гоголь «жжот» о «мёртвых душах»,
И Тютчев – в тютельку хмельной
От вдохновения и пунша.
И Горький с гордой сединой
Всё также над волною реет.
Рылеев – рыльце всё в пушку.
А Добролюбов стал добрее,
Увидев Анна на лугу,
Он звал Ахматову «Ах...» – матом.
Цветаева опять в цветах.
Цветёт и пахнет каждый атом,
Стихи звучат напевом птах.
Достойно пишет Достоевский,
Топор, как будто, по главе.
Все люди выдуманы, дескать.
Белинский, блин, в одном белье.
Грибов объелся Грибоедов.
А я проснулся с криком: «Ааа!»
Опять заснул – в библиотеке.
Но после вспомнил все слова.