Мишка

Сидят мальчишки у окопа с краю,
Им чуть за двадцать — можно жить и жить.
Свой выбран путь — за край родной вставая,
Защищая безвинный мирный люд.

— Ты знаешь, Тёма, а мне снилась мама,
Как будто рядом, гладила рукой.
И кот Семён, и моя Танька боевая,
И так тоскливо, хочется домой.

Он оглядел вдруг небо — дроны полетели.
Схватили автоматы и сбивать.
Ребята боевые подхватили в канители,
Нам главное всем до конца стоять.

— Отбились, Коля. Ненадолго. Дай то Боже,
Сегодня ночь прожить, дожить до дня.
А где то там, в далёком тихом доме,
Ждёт мать меня, ждёт сын и жена…

— Ты знаешь, он ведь мал ещё, два года, —
Достал он фото из кармана у груди.
— Смотри, какой, он, кстати, тоже Коля,
У него ещё всё впереди.

— Прислал мне талисман — курчавый мишка,
Коричневый, на шее красный бант.
А на обратной стороне тут есть записка
Со словами: «Папа, мы ждём тебя».

Его с собой ношу, как оберег мой, знаешь,
Я прикоснусь — и слышу родной голос их.
Я знаю, брат, меня ты понимаешь.
Я слышу, как во сне зовёшь своих.

Одна лишь просьба, если так случится,
Что не вернусь я больше в родной дом,
Ты передай письмо, — он тихо на землю садится,
Отдав конверт, а в горле — словно ком.

Вдруг волею судьбы или злым роком
Раздался по небу смертельный гром.
Снаряды, пули, выстрелы потоком —
Земля дрожит, и всё вокруг огнём.

Взрыв рядом. Все в глухом раскате.
И где-то слышны крики раненых ребят.
Но встали парни на алом том закате,
За дом, за маму, за детей и за тебя.

Мнут землю кирзачи, и сыплют пули,
Во рту земля, и страха нет внутри.
Чернее ночи роковая птица боли.
Решила все вдруг по щелчку судьбы.

Упал. И смотрит в небо, алое, как розы
А по вискам струя пульсируя бежит..
И под ребром вдруг стало очень больно.
И вдруг резко хочется так жить.

— «Держись, Артём!» — под гул и дым, спасая,
«Мы выдержим, брат! Ещё не пришёл наш час!
Ты сыну обещал вернуться, знаю,
Мы доведём наш путь до светлых глаз».

Закрылись очи Тёмы, губы тихо шепчут:
— Ты передай письмо моей, пожалуйста, семье…
И что то вскриком, всхлипом — слёзы плещут,
Потоком кровь стекала по земле.

Последний вдох. И вдруг не стало друга.
Разжали пальцы сына талисман.
Он не дожил до увольнения два круга
Отправился навеки к небесам.

На лавочке мальчишка, а в руках — курчавый мишка,
Тот самый, что теперь хранит отца.
На обороте: «Я рядом буду вечно, мой сынишка» —
Оставил запись перед боем для мальца.

Сидит мужчина у окопа с краю,
Ему за двадцать, на висках сверкает седина.
Он видел смерть и боль, и цену жизни знает.
Седина — не возраст, а война.

Не говорит он громких слов о славе,
Не ждет наград, не ищет громких фраз.
Он исполняет долг, как все, сидящие в овраге.
Ради родных до боли глаз.


Рассвет придёт — и снова бой жестокий,
Но в сердце — образ мамы, дом родной.
Мы держим фронт, хоть путь наш очень сложный,
За мир, что защищаем мы с тобой.