20 26

Извиваясь змеёй,
плюясь ядом от ярости,
оставляя следы
от тоски да от радости,
Сам себя убеждая,
что нет, не от старости,
а от скорости нашей -
замедляю свой ход.
Точит времени червь
то, что нами накроено.
Время странно порой
и двулико устроено —
Чем виднее нам цель,
то оно всё утроенней.
Оттого-то и дольше,
и длиньше поход.

Так и будем кружить
всё вокруг да всё около.
С недоступной мечтой
о полёте вверх соколом.
От земного простого
до небесно-высокого.
Не подняться никак,
не пришёл, видно, срок.
На шевронах кресты —
наши красные ангелы.
Белокрылых птиц стаи
с крылатыми фалангами.
В строй к ним нам не попасть,
И летать не по рангу мы,
Так и будем пахать
брюхом мёрзлый песок...

Год две тысячи двадцать
шестой от рождения.
От рождения мира
войною крещения,
В необъятной вселенной
зеркал искажения —
Кому хаос и мрак,
а кому благодать.
Год две тысячи двадцать
шестой, будет весело.
На границе окраин
кровавое месиво.
А в кремлёвских палатах
министры за креслами
В сотый раз обсуждают,
как пройти эту гать.

Уж не помню, как на́чались
те злоключения,
Государства подземного
брёвностроения,
Но немногим хватило,
что сил, что терпения,
Чтоб пройти этот путь
сквозь огонь и пески.
Истязаю своё тело
то железом, то пламенем,
С перекошенным лицом,
равнодушным да каменным,
Загоняя страхи в угол
под трёх радужным знаменем,
А у страха, как известно,
глаза велики...

Извиваясь змеёй,
плюясь ядом от ярости,
Оставляя следы
от тоски да от радости.
Сам себя убедив,
что нет, не от старости —
Навсегда замедляю
ход рваной строки...