Вы всё ждете, что я засияю сусальным нарядом,
Что стащу я у неба созвездий и высею спелую рожь.
Чтобы пахло в стихах ароматами вешнего сада,
И ещё чтоб взаправду: вынь душу свою и положь.
Вы хотите пророка? Чтоб громко, с надрывом, до дрожи?
Чтобы я — золотой, а вокруг — только нимб и елей?
Но я чувствую пыль на своей остывающей коже,
И не вижу дорог среди ваших пустых площадей.
Я устал быть хорошим.
Я просто хочу в переулок,
Где не знают имён и не просят «чего-то ещё».
Моя лира — в ломбарде. Мой почерк — обрывист и гулок.
И я лезу в петлю, забывая о том, что крещён.
Не смотрите мне в рот! Там давно догорела лампада.
Я не буду великим. Я спрячусь за этой стеной.
Мне ни славы, ни вашего рая не надо,
Только б смолк этот гул наконец у меня за спиной.
Причешите кудлатого пса, если нужно причесанных.
Я — в кабак. Там, где лица, как трещины в старом стекле.
Где не ищут ответов в стихах, на похмелье набросанных,
И не молятся Богу на этой проклятой земле.
«Дай нам символ! Дай веру! Спой нежно про очи и плечи!» —
Вы кричите в лицо, подставляя пустые холсты.
У меня свет погас и давно были пропиты свечи.
Моя муза уснула, стыдливо зарывшись в кусты....