Я много пил, а после бил посуду,
Рукою разбросав осколки по столу.
Мой замутненый разум и рассудок,
Всё требовал вина - запить вину.
Уже не помню - что топил в стакане:
Былую гордость, радость или смерть.
Я плавал в алкогольном океане,
Не находя спасительную твердь.
Меня чужие поднимали из канавы,
Тогда я хоть немного видел свет,
Потом я пил, людей призрев уставы,
И умирал на протяжении ста лет.
В минуты просветления рассудка
Писал стихи я в старую тетрадь,
Потом, в угаре пьяном, ради шутки,
Я начинал собакам их читать.
Я снова пил, стеклом царапал руки,
Сидел и верил, что она придёт.
Закончатся мои земные муки,
Когда она меня отсюда заберёт.
Но не срастается. Под шелест пьяных дум,
Упрямо имя разливаю по стаканам,
Чтоб в голове родился белый шум,
Чтоб утонул я в алкогольном океане.
Так проще. В зеркале чужой портрет.
Потухший взгляд, на сердце серый лёд.
Как призрак, в дом пробрался лунный свет,
И больше в дом никто сегодня не придёт.
«Мы вздрагиваем не от стука,
А от надежды на него…»
Разлука - вот какая штука:
не ожидая ничего,
мы вздрагиваем не от стука,
а от надежды на него.
Бежит ли дождь по ржавой жести,
стучит ли ставня - он такой:
разлука с женщиною - женский,
с надеждами - глухой, другой,
с победами былыми - колкий,
нетерпеливый, частый он,
а с родиной - не стук, а долгий
вечерний звон, вечерний звон
Что алкоголь спасение от боли
Судить я человека не берусь
Вероятно и сама в том океане утоплюсь …