Кто поймёт, кто согреет в объятьях?
Примет кто, будь ты трижды не прав?
Заберёт твою боль и проклятья,
Усмирит твой несноснейший нрав?
Только мама, и в ней вся причина
Всей дальнейшей судьбы роковой.
Как стальной твой канат пуповина,
Не порвётся, пока ты живой.
Я такой же, и нет исключенья, —
Свою маму, как солнце, люблю.
Эйфорию любви, умиленье
В своей жизни я свято храню.
Примет кто, будь ты трижды не прав?
Заберёт твою боль и проклятья,
Усмирит твой несноснейший нрав?
Только мама, и в ней вся причина
Всей дальнейшей судьбы роковой.
Как стальной твой канат пуповина,
Не порвётся, пока ты живой.
Я такой же, и нет исключенья, —
Свою маму, как солнце, люблю.
Эйфорию любви, умиленье
В своей жизни я свято храню.