Понимаю/видел мир с виселицы/странная хрень

Понимаю Сизифа — под каменным бременем,
его бесконечное восхождение,
и мысль, что счастье возможно
в самом моменте движения.
как писал Альбер Камю — в тиши и сомнении:
восстание выше спасения.
я видел мир ваш с виселицы,
как призрак на башне Эльсинора,
где Гамлет шептал о сомнениях
сквозь треск театрального хора.
и в этом театре трагедии
мы — зрители и свидетели,
в партере своей биографии,
что пишется с грубой орфографией.
А мир — он любит трагедии,
любит падения с высоты,
как Икар, опалённый пламенем
собственной дерзкой мечты.
он падает — публика смотрит,
он падает — молчат небеса,
и каждый в душе повторяет
тараканьи молитвы, но это просто слова.
хочу, чтоб время брожения
казалось не катастрофой,
а долгим путём исцеления
за тонкой душевной строфой,
где боль — это часть преступления,
Раскольников остался вне времени.
я видел, как солнце садилось
без моего разрешения,
я чувствовал в груди осколки,
глухое, немое жжение.
жизнь продолжалась спокойно —
без паузы, без сожаления.
никто не узнает об Икара падении —
лишь строчки — попытка спасения.
и если уж быть откровенным —
себе я честно скажу:
спустя долгие странствия времени
я многое понял —
но всё же себя не пойму.