Лунная нить

Вот уже несколько дней его мучила бессонница. Никакие таблетки не помогали. Вечерние прогулки лишь усугубляли дело. Но, он мог заснуть на несколько минут, однако потом, непременно просыпался и уже не мог сомкнуть глаз до самого утра. Петрович стал заметно старее, осунулся, взгляд его стал пустым и постепенно угасал.
Вот и теперь.
Петрович резко проснулся, вскочил на ноги, постояв так секунды три, присел на край дивана. У него было ощущение, что кто-то закрыл ему ладонью нос и рот, и не давал дышать. Он жадно глотал воздух и с шумом выдыхал.
Неизвестно, сколько бы это продлилось, если бы не голос, донесшийся со стороны окна:
- Проснулся?
В комнате повисла тишина. Редкие, тонкие лучи лунного света проникали в комнату и россыпью падали на стены и полы, рисуя замысловатые узоры. И тут Петрович увидел, напротив окна на табурете кто-то сидел. Темный силуэт при скудном ночном свете выдавал человеческие черты.
- Бессонница, - ответил Петрович.
-Я вас понимаю, - с грустью и сожалением произнес темный силуэт, - я уже не сплю много лет.
Петрович оглядел комнату, и его взгляд упал на странный предмет, стоявший в углу. Даже сейчас, при скудном лунном свете, он четко мог различить до блеска отполированные от частого использования рукоятку и косовище. У Петровича больше не возникало сомнений, он ясно представлял, кто его гость. Он не испытывал страха, тревоги и вообще каких бы то ни было чувств. Он все понимал и просто ждал.
Смерть сидела спиной к окну и с интересом рассматривала комнату. Обычная, небольшая, в пятиэтажном многоквартирном доме, какие она видела не один раз. Деревянные полы с потертой краской, сквозь которую местами просвечивались шляпки гвоздей. Обычная книжная полка, на которой рядами были разложены книги. Шкаф со стеклянными прозрачными дверцами с хрустальными бокалами и вазой. Стул в углу и аккуратно сложенная на нём одежда. Её внимание привлёк журнальный столик, стоявший рядом с диваном и табурет, равно такой же, на котором она сейчас сидела. На столике лежало несколько шариковых ручек, тетрадь и пару вырванных из неё исписанных листов. В противоположном углу стоял старый фанерный одежный шкаф с распашными дверцами и увесистыми деревянными ножками. Там же стояла коса.
Какая-то интересная мысль мелькнула в её голове, и на мгновение Петровичу показалось, что она улыбнулась.
Смерть, тем временем, взяла в руку занавеску и проделала в ней отверстие, сквозь которую в комнату проник еще один лучик света. Она аккуратно намотала несколько витков лучика на палец и начала пристально его рассматривать.
-Знаешь, сегодня луна на пике своей силы. Если, из этого луча свить нить, то ей можно сшивать израненные души. Только люди напрочь забыли об этом. Последнее время, мне приходится провожать людей с сильно покалеченным внутренним миром. Их души рваные, грязные, местами, почерневшие от лжи и пороков. И прежде чем отправить их в Рай…
Смерть замолчала, перебирая в пальцах лунный свет. Петровичу показалось в её движениях что-то такое знакомое, родное. Эти пальцы… Смерть поправила балахон и посмотрела в окно.
- У тебя здесь достаточно тепло и уютно.
Петрович почувствовал прохладу, пробежавшую по полу. Ему захотелось укутаться в теплый плед, но руки и ноги стали ватными и не слушались его. Он сидел на диване и наблюдал за своей гостьей.
-Знаешь, что, а ну-ка помоги мне!
Смерть сделала шаг и оказалась прямо напротив Петровича.
-Я буду скручивать нить, а ты наматывай.. ну, к примеру, на ножки этого табурета. Негоже, чтобы в такую ночь пропадала драгоценная пряжа.
В комнате стало немного светлее. Смерть, сидя у окна, перебирала пальцами, а Петрович по старинке, наматывал нить на табурет. Он не знал зачем, но он точно так же делал это в далёком детстве, помогая своей бабушке прячь овечью пряжу.
Бабушка сидела возле прядильного станочка и скручивала нить, наматывая её веретёнце, а он брал эти готовые веретёнца и разматывал их на ножки перевёрнутого стула. Наверное, чтобы окончательно просушить, думал Петрович, ну или просто хотела меня чем-то занять.
-Бабушка, а если вдруг нитка порвется, что тогда будет?
-Не переживай! Там, где рвётся нить, её всегда можно связать.
А к зиме, бабушка вязала теплые носки и свитера для своих родных. Не раз эти вещи согревали Петровича в холодные дни. И даже теперь он припоминал, что где-то на полках в шкафу лежат те самые бабушкины носки.
-На третьей полке, сразу за свитером с оленями, - внезапно произнесла Смерть.
Петрович подошел к шкафу. Его взгляд упал на старую косу и теперь он мог вблизи рассмотреть её. Косовище, как он заметил ранее, было отполировано до блеска. Гладкая рукоятка была стянута бечевой веревкой, сплетённой в косичку, и плотно закреплена. «Коса на косе», с иронией подумал Петрович. Однако, полотно самой косы было изранено царапинами и сколами. Местами, погнутое лезвие выдавало, что этой косой выполняли тяжелые работы - косили что-то очень твердое, что могло её повредить.
Петрович открыл шкаф, выудил оттуда носки, надел их на ноги и на него хлынула волна добрых воспоминаний. Запах свежескошенной травы и утреннего хлеба, вкус свежего парного молока и сладкой малины, щебетание и переливы птиц на рассвете, и добрые, мягкие руки любимой бабушки, поглаживающие его кудри.
Он сидел на краю дивана, продолжая наматывать готовую лунную нить на ножки стула. Постепенно его тело ослабевало, веки тяжелели и в какой-то момент, он просто упал на диван и заснул.
Смерть обрезала нить сложила её к себе в мешок.
-Ну вот, еще одну душу поправила. Значит твое время ещё не пришло, и у меня появилось свободное время навестить кузнеца, а то коса моя изрядно поизносилась.

01.03.2026 Москва