Сидят взрослые мужчины и строчат километровые оды в комментариях. Там текста столько, что «Война и мир» отдыхает. И вот что я заметила: чем длиннее комментарий, тем меньше там мужчины. Это классическая компенсация. В жизни, видимо, сказать особо нечего, а тут — раздолье, можно строить из себя принца на белом коне.

Сидят взрослые мужчины и строчат километровые оды в комментариях. Там текста столько, что «Война и мир» отдыхает. И вот что я заметила: чем длиннее комментарий, тем меньше там мужчины. Это классическая компенсация. В жизни, видимо, сказать особо нечего, а тут — раздолье, можно строить из себя принца на белом коне.
​Но самое смешное и грустное начинается, когда их пытаются вернуть в реальность.
Я как-то задала такому прямой вопрос. Я вообще люблю их задавать. :)
Что произошло дальше — это просто театр абсурда:
Моментальная смена образа: я была «дорогим его человеком», а через секунду, получив неудобный вопрос, он превращается в оскорбленного в лучших чувствах «дворянина», а я — в «жабу».
​Затем подъезжает защитная агрессия: когда понимает, что лесть не сработала как кнопка «вызвать любовь», лебезник начинает хамить. Это способ защитить свою хрупкую самооценку?
Самое смешное — они, видимо, искренне считают, что их километры текста — это валюта. Они «вложили» слова, и теперь ты обязана им хотя бы вниманием. Прямой вопрос рушит их бизнес-план, и они начинают орать, что их «обокрали».
​Корысть тут мелочная и жалкая. Он не за любовью пришел, он пришел за подпиткой своего эго. Ему нужно, чтобы ты «купилась» на его лесть. Тогда он почувствует себя великим манипулятором, покорителем сердец. А когда ты задаешь прямой вопрос, ты рушишь его схему. Ты показываешь, что его «валюта» — фальшивая...
​Это люди-муляжи. Они хотят, чтобы их любили, хотят искренности, но сами к этому абсолютно неспособны. У них внутри пустота, которую они пытаются заполнить чужими красивыми фразами.
Задавая им прямой вопрос, ты просто включаешь свет в их пустом виртуальном театре. Они хамят, потому что боятся увидеть там себя настоящих — испуганных, одиноких и не умеющих строить нормальные отношения без манипуляций.
​Мне кажется, это и есть душевная импотенция. Они хотят любви, они хотят искренности, но они до смерти боятся её получить. Потому что настоящая любовь требует быть собой, рисковать, отвечать за слова. А им проще сидеть в коконе из лживых комплиментов. Он не видит женщину — он использует её как зеркало для своего самолюбования. Ему не нужна она, ему нужно, чтобы она восхитилась тем, как он умеет восхищаться.
​Мужчина с характером при прямом вопросе может отшутиться, ответить честно или просто прекратить общение, сохранив лицо.
Лебезник-импотент не может сохранить лицо, потому что лицо у него — нарисованное. Как только вы стираете краску своим вопросом, он впадает в истерику. Это и есть импотенция — неспособность удержать равновесие и достоинство. Он не может просто быть рядом. Ему нужно либо доминировать (через унижение), либо прислуживать (через лесть).
​Самое жалкое в этом хаме то, что даже его агрессия — безадресная. Он хамит не вам, он хамит своему отражению в зеркале, которое только что напомнило ему, что километры букв не заменят одного грамма мужественности. Он уходит, громко хлопая виртуальной дверью, чтобы через пять минут найти новую жертву и снова начать свой путь от «О, дорогой человек!» до «Пошла ты, жаба!».
​Ирония в том, что избыток лести всегда рождает подозрение в неискренности.
Человек, который лебезит, по определению не может быть искренним. Искренность предполагает уязвимость, риск не понравиться, право на несогласие. Но наш герой слишком напуган перспективой отвержения, чтобы показать свое настоящее лицо. Вместо живого диалога он выстраивает стену из фальшивого восхищения. Он жаждет, чтобы его полюбили «настоящим», но сам делает всё, чтобы это «настоящее» никогда не проявилось сквозь толщу словесного грима.
​Это идеальный замкнутый круг: он лебезит, потому что одинок; он хамит, потому что его раскусили; и он остается одиноким, потому что за его словами никогда не было человека.