Она не стонет, не зовёт подмоги,

Она не стонет, не зовёт подмоги,
Не ищет глаз, готовых сострадать.
Она сидит в пыли у ног дороги,
Умея лишь терпеть и долго ждать.
У настоящей боли голос тонкий,
Как ниточка, зажатая в руке.
Как брошенный, испуганный ребёнок,
С застывшею слезою на щеке.
Ей не нужны сочувствия обряды,
В которых правды - меньше, чем тепла.
Ей просто нужно, чтоб присели рядом,
Пока ночная не сгустилась мгла.
И в этом тихом, робком «до рассвета»
Спрессована надежда всех времён:
Что тьма не вечна, если капля света
Хранит твой хрупкий и тревожный сон.