Двойной тариф

Я опаздывала. Отчаянно опаздывала на вокзал. Выскочив из подъезда, я увидела такси. Оно медленно двигалось вдоль дома — водитель, скорее всего, искал нужный адрес. Меня охватила паника. Дело было жизни и смерти. Я вообще всегда старалась всё делать на совесть и идти до конца, по максимуму. Поэтому, увидев такси, решила, что судьба благоволит решительным женщинам. И уж прости меня замешкавшийся пассажир, вызвавший машину в это самое мгновение, сейчас твоё такси нужнее мне.

Машина тем временем свернула на дворовую парковку и остановилась. Водитель опустил стекло и закурил.
— Вы свободны? — подлетела я с вопросом.
— Нууу… — получила я неопределённый ответ.
Я обежала вокруг капота и, дёрнув дверь на себя, заняла пассажирское сиденье.
— Руслан, — зачем-то представился он.
— Вера, — машинально отозвалась я. — На вокзал, и побыстрее.

Руслан щелчком отшвырнул сигарету, включил передачу, и мы выехали со двора. Он лихо маневрировал в потоке, а я, судорожно сжимая сумку, смотрела на часы. Еще двадцать минут. Успеть бы.

— Поезд или человек? — неожиданно спросил он, не отрывая глаз от дороги.
— Человек, — вздохнула я. — Мужчина. Мой мужчина. Не знаю, зачем я вставила это уточнение — весомым аргументом оно не являлось. Уезжает в командировку. И эта информация была лишней, но фраза вырвалась сама собой.
— А, — протянул Руслан. — Понятно. Последняя капля романтики перед разлукой.

В его голосе была странная, едва уловимая нотка. Сарказма? Сожаления? Он ловко обогнал грузовик и резко свернул на кратчайший путь, через старый район.

— Вы знаете короткий путь? — обрадовалась я, уцепившись за возможность перевести разговор.
— Я много чего знаю, — улыбнулся он в усы. — Например, что в субботу вечером в командировку не уезжают. Разве что она очень дальняя.

Меня кольнуло. Нет, не дальняя... Ночь в пути. И правда, странно. Но у Дмитрия всегда всё было не как у людей. Гений в математике, чудак, рассеянный профессор. Я отмахнулась от подозрений.
— Вот, — Руслан вдруг ткнул пальцем в бардачок, который случайно открылся от толчка. — Видите шоколадку «Алёнка»? Любимая. Вчера утром купил для неё. А она мне — вот такой сюрприз. Укатила с лучшей подругой в горы. На неделю. Внезапно. Собралась за час.


Я согласно покивала, думая о своём. Руслан понял, что я не поняла, что он сейчас сказал, и повторил попытку для недалёких.

— В гоооры, с подругооой, чааас на сборы! — он специально тянул слова, чтобы их смысл по капле впитался в мой напряжённый мозг.

Я повернулась к нему. Он говорил спокойно, но я увидела, как бешено бьется жилка на его скуле.

— Может, всё не так страшно? — робко предположила я.
— В её инстаграме уже семь новых сторис, — хрипло усмехнулся он. — И на всех — рукав дурацкого вязаного свитера её «подруги».

Мы подъезжали к вокзалу. До отправления поезда оставалось пять минут. Сердце колотилось уже не только от спешки.

— Спасибо! Сколько с меня? — заторопилась я, хватая кошелёк.
— Ничего, — отрезал Руслан, останавливаясь на запретной «зебре» у самого входа. — Рассчитаемся позже. Я подожду.

— То есть как это? — несмотря на волнение, опешила я.
— Да так. Стало вдруг интересно: вы счастливица, а я просто законченный циник и неудачник, или я всё-таки что-то понимаю в этой жизни. И если ваш… мужчина, — он сделал на этом слове акцент, как я недавно, — будет ждать вас и только вас, то я бесплатно отвезу вас домой. А если нет… — он выключил двигатель и достал пачку сигарет, — тогда вы мне заплатите двойной тариф. За моральные страдания и наглядный урок.

Я была в шоке. Но времени не было. Выскочив из машины, я помчалась к платформам.

Поезд нетерпеливо вздыхал, выпуская пар. У входа в седьмой вагон стоял мой Дмитрий. Рядом с ним — высокая девушка в очках. Та самая, новая стажёрка, про которую он говорил с таким восхищением: «Удивительная голова!». Сейчас эта «голова» заботливо поправляла ему воротник и смеялась слишком звонко.

Они не замечали ни лёгкого дождя, ни толпы. Их мир состоял только из них двоих. Дмитрий держал её за руку, что-то говорил, а она, смущённо опустив глаза, кивала.

Ледяная волна накатила на меня с головой. Я застыла в двадцати шагах, превратившись в мокрый и унылый памятник самой себе.

Затем кровь прилила к щекам, стало так жарко, что я открыла рот, готовая завизжать — чтобы они увидели меня, чтобы разжали руки, чтобы дождь смыл их улыбки. Я словно услышала, как Дмитрий мямлит: «Верочка, это не то, что ты думаешь, я сейчас тебе всё объясню...»
И мне вдруг стало так тошно. Я развернулась и рванула к выходу. Выскочила на улицу и побежала вдоль дороги, пока не кончился мой «завод» и сердце не перестало стучать в висках. Рядом остановилась знакомая машина. Ах ты ж, чёрт, про таксиста-то я забыла.

И что-то во мне щёлкнуло. Ревность — это персональный, самовыстраданный ад. Но наблюдать за тем, как твоя ревность становится цирковым представлением для таксиста-философа — это уже перебор.

— Ну что? — спросил Руслан, выбрасывая окурок. — Двойной тариф?
— Нет, — сказала я, садясь и хлопая дверью. — Ведёте себя нагло и непрофессионально. Жалоба в диспетчерскую. Поэтому — бесплатно. До дома.

И я улыбнулась, через силу, болезненно, и со стороны, наверное, это было совсем непохоже на улыбку. Ну… что смогла.

Руслан уставился на меня. Сначала с изумлением, потом с нескрываемым уважением. И наконец, рассмеялся.
— Ого. Быстро учитесь. Поехали.

Мы тронулись.

— А шоколадку «Алёнку» вы, кстати, съели? — спросила я, глядя в лобовое стекло, где дворы моего города уже не казались такими серыми.
— Нет, — сказал Руслан, снова открывая бардачок. — Думал, вдруг пригодится для другой пассажирки. Которая тоже будет куда-то опаздывать.

Он протянул мне плитку. Я взяла. Шоколад был прохладным и очень сладким. А ревность, острая и жгучая, осталась там, на мокром перроне. И, кажется, она уже была не моя.