Я ж не виноват, что Эрос
Пронзил меня своей стрелой,
Что плут я, пьяница, развратник -
Не по пороку, а судьбой.

Да!
Люблю я женские тела,
Люблю я предаваться страсти.
И, пребывая в облаках,
Безумию оргазма отдаваться.

Но, видит небо, я мечтаю
О тихом доме и тепле,
О дочке – ласковой, прекрасной,
О верной, любящей жене.

И если б сбылись мои грёзы –
Поцеловал бы честный крест
И стал бы жить без пьяной хвори,
Как будто заново воскрес.

Обнял бы женщину мою,
Картина маслом – Мадонна Литта.
Объятый любящим теплом,
Смотря в глаза – два хризолита.

Но до сей поры, однако,
Возглавлю я парад блудниц.
Что ходят в свете между вами,
Скрывая юношеских лиц

Пойми же, нет пока той силы,
Способной укротить мой пыл шальной
Иль чары Эроса, так сладки -
В их силы верю я с лихвой.

Вечер. Зима.
“Нетронутые уста”
В порыве, горячась, пронзают сердце острою стрелою.
Слёзы, капли, пол,
мысли, драка, вой.
Мои слова тут роли не сыграют…

Я верил, я любил, я ждал
и как никто все понимал,
что все должно закончиться в тот миг,
когда другой тебя собою удивит…
Достанет портмоне, и, сделав жест галантный, скрывая свои страшные умы, посеет в голове улыбкой аккуратной сомнений тонкий снег среди зимы

Да, было много слов и фраз,
Таких, что не предашь, не бросишь.
И даже выручишь в лихой ты час,
Когда во мне почти весь свет погас…

И вот стою я пред тобой,
Припоминая все мольбы и клятвы,
Но вижу я в глазах лишь ров,
Усыпанный могильными снегами…

Безумия полны наши сердца —
Такую ищут лишь во сне,
Чтоб, пылкостью пленящею дразня,
Могла б вспорхнуть моя душа,
Обвитая разгорячёнными нитями,
Впустив внутрь жара мощную струю,
Переродившись где-нибудь на берегу,
В твоих объятиях пребывая.

Больные на душу, с тобой мы
Бежим впереди планеты всей,
Крича, смеясь и жизнью плеща,
Плюя на прошлого увечья
И на глазниц пустых замечья,
Сжигая нормы бытия.