Я была в черном платье,
Открытым и в пол,
Ты был в рубашке,
Помятой, большой.

Я была вся на нервах,
А ты был простой,
Я была вся в слезах,
А ты был молчком.

Два дня собиралась -
Что мне надеть?
А ты улыбался,
Смеясь мне в ответ.

День был многозначным
Для меня и тебя,
И, вроде, удачным
Для меня и тебя.

День этот был
Лишь только для нас,
Имел этот день
Очень яркий окрас.

Буря эмоций,
Буря страстей,
Буря желаний,
Тьма людей.

А день этот был
Лишь только для нас,
И ты рассказал
Всему миру о нас.

Я была в черном платье,
Открытым и в пол,
Я была вся на нервах,
А ты был простой…

скрипач играл,
играла муза,
и листья падали на стол,
и за столом сидели я и он.

нам было вместе хорошо,
мы веселились, танцевали.
но он смотрел на музу красну,
а я смотрела на него.

любила сильно, до безумства,
и он любил, но не меня,
любил он всех вокруг прекрасных,
а я уж «слишком» для него была.

в красивом красном платье
весь вечер провела,
и он в красивом черном фраке
весь вечер врал мне, как всегда.

я знала все, но я любила
его чуть больше, чем себя,
и дуру часто строила,
хоть дурой вовсе не была.

вот так любовь меня убила,
убила раз и навсегда.
и полюбить я больше никого
в той жизнь больше не смогла.

скрипач играл, играла муза
и листья падали на стол.
а я убитая сидела,
не плакала и все терпела.

фонарный одинокий столб,
луна, прикрыта облаками,
рассеян свет в тумане,
ночь сделала свой новый ход.

прохладный ветер навевал
о грусти, связанной с ним,
и тихо на ухо шептал
о чувствах, преданных одним.

вдали издался странный скрип,
качели там висели,
а это ветер пошатал
те чувства, что на волоске висели.

она искрилась в первый раз,
так медленно и напряженно,
она сияла каждый раз,
когда он выражался томно.

она спросила у себя:
«скажи мне честно, ёкнуло?»,
и не хотя, не признаваясь,
рыдала молча, соглашаясь.

как он красиво говорил,
какие виды открывались
с качелей на которых он
и она почти десяток лет качались.

и что же с ней произошло?
терпилой девочка осталась,
«та» хорошо себя вела,
а эта - вовсе и не сдáлась.

эта не может отпустить:
он друг, она любила
болтать с ним ночи напролет,
сидеть в обнимку мило.

он ей вертел, лишь как хотел,
она по зову прибегала,
прощала все и все прощала,
хоть они были лишь друзьями.

ну вот и всё, конец эпохи,
они уж больше не друзья,
и не общаются уж сколько,
конец истории, друзья.