Я помню день, сияло солнце высоко, тепло, так радостно внутри…
Ты помогал в делах моих и просто радостью своей украшал загадок полный лес.
Проснувшись, я забыла, про лес, про травы, чудеса,
Но чувство никуда не уходило, оно жило со мной всегда, когда мой мир вновь обрела тоска и рухнули опоры, на которых я жила.
Я знала, что не одна была в ту ночь, я ощущала.
Но на утро забывала вновь, ведь так нельзя твердят законы, помнить сквозь года, те года, когда не жили вовсе.
Мы прятались, бежали, не суждено нам было вместе быть, но распорядилась так судьба, пришлось нас погубить.
Столетия спустя, мы возродились вновь, не зная и не помня, мы чувствовали любовь,
Так было это странно, и так было это чудно, не сошла ли я с ума? В потоке полного безумства, в котором рождена.
Ведь смогла я вспомнить то, чего не существовало никогда. Не записано ни в одной из книг, и не найдено молекул времени того, не найдено записок бредней сумасшедшего, ни фильмов, ничего.
Откуда, откуда воспоминание моё?
Я помню сон, наполненный теплом и светом солнца, я помню лес, и наши чувства.
Ромашек поля аромат и нежности прикосновения.
Такова любовь через года, их множество галактик неизвестных, но таких знакомых, не в памяти, а сердцем, где обмануть нельзя и рады вспомнить, ведь так устроена судьба, нам не понять ее законы.

Мне быть может ненавистна та система в которой я жила, я и жить то вовсе не хотела,
Но продолжала верить в те слова: «учись, работай, делай»
И так день изо дня, стерлись краски с моего холста, палитры опустели
Я забыла, что художник
Я забыла, что рождена я создавать и привносить идеи,
А дни все шли, за ними и недели…
И вот стою я у открытого окна: «скажи мне это то, чего мы так хотели?»
Я ведь ненавижу этот мир полный безрассудных правил, что вредят самим себе,
Я художник, и возможно худо, я врать не вижу смысла, много предстоит начать
Но начать это уже пол дела.

Помоги понять в чем смысл
Просыпаться по утрам, вставать с постели,
Я ненавижу смотреть в глаза, наполненные тяжкой болью
В том ли находиться беда, что чувствую все до капли, не скрывая сил и ран душевных, что жгут глаза,
Я так люблю тебя, моя родная тишина, когда спокойно было с мыслью о завтра, когда не страшно засыпать, мечтая лишь о чем-то кратком, где вознесся в небеса, мой друг из мыслей чуждых мне когда-то.
Откуда взялся он, лишь иногда вздыхая, мучаясь от запутанных идей лабиринта чудного сознания, могла ли я винить его?
Туман становился гуще, словно рыская по полю в темноте, ища дорогу в город, всё надеясь, что тебя там ждут, и можно, не стыдясь взгрустнуть.
Но была ли я права? Однако, дом тот был и меня там ждали, но чужд он был, и больно возвращаться, услышав шёпот чей-то в голове, пришлось идти обратно.
Ох, родная тишина, вернись ко мне прошу, не выносимо так справляться, с гулом незнакомых голосов и неразборчивых речей, что так пугают иногда,
А порой и так ранимы…Как и мы, живые голоса, кричать способные лишь глубоко внутри, боясь конца нечистой воли, к чему нас приведет застойный кризис, о бога, молю вас, не лишайте нас финала, пусть он будет резок и хилён, но заслужен будет он.
Смысл нам тот не раскрыть, и быть лишь пешками того, кому конец наверняка известен, зачем просыпаться нам с утра и вставать с постели…

И оказалось, что все не важно
Мнение людей, не смыслящих в великом, не врачи в халатах белых
Я, просто, жить творя хочу, и не важно что: безумие, радость иль любовь.
Кому какое дело?
Все так заняты своей погрязшей жизнью, что не остается места для себя и желания служить, да хоть кому, не важно тоже: будде, богу, сатане, мы все равны ходить под солнцем.
Я так люблю творить, и совсем не важно что.

Господи, упаси от безумия меня
Лишь начался этот злосчастный век и только начали мы жить.
Нет, не жить, а выживать
Не уж то пробил час, Час смерти одинокой
В той, что ненависти переполняла чаша
Где боли не считать, а остается нам – невольным птицам, как тем придуркам в заперти сидеть и терпеть изгнания сего
Я пойму, не обижайтесь, и не стерплю очередного странника в моей печальной жизни
Грустной ноты фортепиано бродит где-то за углом, иль мне опять мерещится
Да бог с тобой, коль в радость мне от этой сущей вещи, что праздник нам несет,
Не настоящий, лживый…
Роз цвет угас так скоро, глаз мой не заметил, стал так болен,
Не вижу радости я в свете дня, ни в траве, ни в океане, лишь только полная луна напоминает мне о боли, с которой вместе рождена,
В ту ночь, о которой все мы помним.

Спокойный ритм родного сердца
Окутано теплом и счастьем тихим,
Торопиться нету смысла,
Мы все идем дорогою своей.

И тяжело вздымается грудь
От усилий проникнуть прямо под кожу
Слышу хруст своих хрупких рёбер.
Говоришь, что боюсь я тепла,
А шрамы те свежи, и раны старые болят...
Прошу тебя, не делай мне больно,
Но ты не отступаешь назад.

Последний вздох у синего экрана,
Я выключаю телефон.
Вставать мне утром рано,
Быть может не проснусь я завтра вновь.

У меня больше не осталось сомнений
Я не придумала- ты делал мне больно.
Предавая, и не желая смотреть правде в глаза,
Но бежать уже было некуда, и рот закрыт обещанием.
Не осталось выбора, убить или быть убитой
Руки связаны, не смогу убежать,
Но оставаться и продолжать умирать,
Не добравшись до земли сырой,
Продолжить гнить, внимая ложь.
Не прощу себя, если руки вдруг опущу,
Я найду способ спасти себя.

----------

Я найду способ убить тебя.

Словно точенным ножом по сердцу моему,
Притворяюсь, уверяя, что "мы"- ничего не значит.
Сколько в мире таких же как "мы"?
Двое потерянных душ, что предательства страшатся,
Не зная, что прячешь,
Потому предпочитаю ранить себя сама,
Нежели чем доверять твоим нежным словам.

Тихий вечер у окна, и сердца стук укутан вязким дымом,
Это осень, теплая пора,
Согреты будут те, чьих сил осень встретить ту хватило.
А я не жалуюсь, продолжу жить во мраке том
И постараюсь не замерзнуть,
Закурю, и все пройдет, отпустит эта осень.

Мир откроет благодарность
Здесь открыты двери новы
Но как только узнаешь тайну
То Проснешься вновь ты.

Целый мир в твоем сознании
За туманом прячется луна
В этот час откроешь тайны скрытые наверняка
В полнолуние день суровый
Тень украдкой упадет
Ты точно знаешь свое звание
И с рассветом ты падешь.

Слова подбирать, держась за сердце снова.
Не понял ты любви моей, и прятался за болью.
Я глаза закрою, слёзы горькие утру,
Но смеяться боле с тобою не смогу.
Теперь всегда искать подвох я стану,
И веру новую найду,
Ведь всё не вечно, так бывает.
В осколках зеркала, что соберу
Не смогу найти себя я,
Лишь шрамы на лице моём.

Чувства мои всегда были сильны и правдивы.
Но неважно из-за чего, люди боялись
То одного, то другого.
Страшно было мне.
Я была готова пойти на смертный грех
Ради той души, что слёзы мои терпела,
Для той, что не боялась темноты.
Так чего же я страшилась?
Не думала, что обретя покой, смогу наскучить.
Как жаль, не увидимся мы вновь.
И разойдемся, никогда впредь не вернувшись.

И как могла открыться снова?
Как могла предать себя?
Нет, я не предавала.
Я лишь пыталась найти способ
Вновь спасти себя.

Когда-то кровь текла по этим венам,
Теперь лилась по ванной моей,
И лезвие из рук дрожащих уронив,
Я посмотрю в отраженье, затаив дыхание.
Кто ты? И почему вредишь ты мне?
В глазах моих обитель страха, не помню я начала.
Теперь убив ту часть себя,
Часть чего-то большего я потеряла.

Я умирала.
Каждый день и ночь.
Моё сердце постепенно выходило из строя,
А дышать становилось невозможно.
Всё тело ломало до крика боли,
Но крик не слышал мой никто.
Видать, не слишком громко я кричала,
Утопая в собственных слезах.
Заблудив в коридоре страха, не смогла вернуться я назад.

Я рыцарем была с рождения.
Вершила подвиги, жалея всех вокруг.
На вопрос- "зачем?", я отвечала- "кто-то должен",
Ведь прекрасен мир вокруг
Я радость ощущала, и благодарен был мне мир.
Однако в ловушку угодив, и потеряв свой славный меч,
Я в клетке той сгнила.
Я кричала и молила о спасении моём,
Но бесчестны были люди.
И перед смертью я спросила- "а стоило ли жизнь дарить и спасать людей моих?"

Боль в горле затянулась
Не простуда, не бронхит.
Быть может слов я проглотила слишком много, и потому болит?
Мои слова остры как меч, я бы не ранила тебя, Постаравшись уберечь,
Но решив, что я ужасна, безжалостна к тебе,
Обратил мои слова обратно,
Не став меня беречь.

Я не смогла тебя простить,
Ты был первым кому смогла я сердце подарить,
Ты сжёг его безжалостно, дарив лишь только боль.
Но не стану жаловаться
И дым тот прикурю,
Заполнив легкие противным табаком.

Продолжай смотреть в пустую чашку,
Боясь поднять глаза.
Ведь стоит выпить жидкость всю до дна,
Вдребезги и навсегда
Прольется шёпот правды,
Которого ты так боялся.
Ну что? Готов поднять глаза?