Я плету полотно, узелок к узелку.
Тихо дышат уснувшие дети.
Добрый муж мой, Симон, вдевши леску в иглу,
Ловко вяжет рыбацкие сети.

Улыбнулся Господь на работу мою
И погладил детишек уснувших.
"Я узор твой немного совсем изменю
Пусть уловятся чистые души."

Много дней и ночей я узор тот храню,
Что своей простотою мне дорог!..
Ну, а жалкий Иуда, связавший петлю,
Он не понял Господня узора.

***

Любой предмет, как слово в словаре,
Имеет лишь в зародыше значенье.
Зерно посеяв в землю на заре,
Ты ждешь, когда появится растенье.

На камень упадет зерно - увы!
Растенье не появится на свете.
Как в бытии предмет устроим мы,
Так он из бытия нам и ответит.

Есть камень - Петр, есть камень - прочный дом,
В котором стекла зазвенят от камня.
И камнем женщине лицо мы бьем,
Когда свои грехи считать устанем.

Но слабая надежда на одно,
Что и в ошибке человек восстанет!
Строители отвергли камень, но
Он во главе угла навеки встанет!

Ты сидишь в уголке коридора.
Силуэт твой изящен и прост.
Как трагичны зеленые взоры!
Как печален откинутый хвост...
Хрипотца в звуках голоса томных.
Глаз раскосых и нежных краса.
И в рисунке полос твоих темных
Серых будней пустых полоса.
***
В черной башне на самом верху я живу.
В белой башне на самом верху ты живешь.
В черной башне подругу я нежную жду.
В белой башне ты друга заветного ждешь.

Не открыть нам запоров железных дверей,
Не пройти нам ловушек опасных дорог...
Камень выдавит сердце, надежда умрет.
Только б голос твой дальний услышать я мог!..
***
Когда привычно просыпаясь,
Готовясь кануть в суету,
Я уловить еще пытаюсь
Дремоты сладкую мечту,

Мой друг! С великим утешеньем
Ко мне прильнув одним прыжком,
Ты помогаешь пробужденью,
Щекоча ласковым хвостом.

Когда под тягостным давленьем
И атмосферы, и грехов
Не нахожу я утешенья
По рецептуре докторов,

О, друг! Меня опять спасаешь,
Стремясь на грудь мою скорей.
От злого гнета избавляешь
Ты легкой тяжестью своей!