Я не из тех, кто ищет легкий брод,
Кто ждет в тени, когда утихнет вьюга.
Я – серый хищник ледяных высот,
Где скалы в пыль стирают тень испуга.

Там, где хребты вонзаются в зенит,
И вечный холод режет шкуру сталью,
Мой каждый след на камне ледянит,
Прошит моей упрямой вертикалью.

Мне тесен круг и душен лай собак,
Что за еду готовы гнуть хребты.
Я сам себе – вожак и злейший враг
Среди гранитной, мертвой пустоты.

Застыл в горах предутренний покой,
Та тишина, что бьет в виски морозом.
Я замираю, слившись со скалой,
Став для долин невидимой угрозой.

Ни хруста льда, ни выдоха в туман –
Лишь блеск зрачков, литых, как обсидиан.
Я – тишина, таившая буран,
Я – шторм, что спит в объятьях древних скал.

Я шел сквозь мглу, где в инее усы,
Вгрызаясь в щебень мертвой хваткой воли.
Я не прошу пощады у грозы–
Я сам раскат в её безумной доле.

Я – сын своей несломленной породы,
Чей дух не скован страхом и седлом.
Мой дом – ледник, а воздух – вкус свободы,
И смерть в прыжке над каменным узлом!

О цене предательства корней и иллюзии свободы. Можно сменить имя и язык, но нельзя переписать ДНК памяти. О тех, кто сжигает мосты в пустоту...

Он смотрит в зеркало – и не находит взгляда,
Там лишь фасад, припудренный чужим.
Ему и предки – тяжкая преграда,
И отчий край – лишь тягостный зажим.

Он верит: сбросив "груз" веков и правил,
Он станет легким, как морская пена.
Но космос памяти его во тьме оставил,
Где имя собственное – это лишь измена.

Так янычар, забыв крещенье в детстве,
Шёл на своих, не ведая родства.
В его холодном, выжженном наследстве
Была лишь сталь и мёртвые слова.

Он мнил себя свободным и великим,
Сжигая сёла, где когда-то рос,
Но оставался лишь рабом безликим,
Который в дом свой пустоту принёс.

Суть малодушья – в бегстве от боли,
В желании слиться с нарядной толпой.
Но дух не растёт в добровольной неволе,
Где ты для "хозяев" – всегда лишь чужой.

Смени хоть ДНК, одежду, имя,
Старайся позабыть размах широт,
Но правда костью, горькой и незримой,
Застрянет, лишь откроешь этот рот.

В истории выжжен, в душе – обесточен,
Ты – биомусор на стыке времён.
Твой путь одинокий и подло-порочен,
Ты – вычеркнут, стёрт, обезличен, смещён.

Когда ты споткнёшься у края обрыва,
Тебя не подхватит молитва отца.
Нет в жизни страшней и подлей разрыва,
Чем быть ренегатом с лицом мертвеца.

"О корнях, зове предков и священных камнях родного села Оьшни у подножия Терлой-Лам".

Там, где Терлой – Лам вершиной небо колет,
Где вольный ветер дышит высотой,
Лежит Оьшни – в горах, на чистой воле,
Мой пхьа родной, священный и святой.

Здесь каждый склон пропитан древней славой,
Здесь облака ложатся на траву,
И я, по крови предков, имею право
Сказать, что этой памятью живу.

Смотрите ввысь – там башни, как титаны,
Вросли в скалу, забыв про страх и плен.
Их не сломили годы и туманы,
Хоть время стёрло глянец с древних стен.

Тяжелый камень предки клали к камню,
Скрепляя их честью своей на века,
Чтоб эта крепость, став легендой давней,
Была видна для нас издалека.

В тех башнях – дух, что не согнуть ветрами,
В них шёпот тех, кто край свой защищал.
Они пред нами – словно древний храм и
Как самый первый в жизни наш причал.

Оьшни – мой свет, исток моей молитвы,
Где камни помнят всё: и мир, и битвы.
Здесь корни в глубине, в самой толще скал,
Здесь то, что я всю жизнь в себе искал.

Пусть мы вдали, пусть мир велик и шумен,
Но Терлой-Лам зовет нас в тишине.
Тот, кто свой род забыл, – и слаб, и безумен,
А мы сильны, пока Оьшни горит в огне –

В огне сердец, в любви к родному дому,
К седым камням и небу голубому.
Мы будем помнить башни, горы и завет:
Дороже Оьшни места в мире нет.

Я помню всё: как рушились надежды,
Как горизонт тонул в густом дыму.
Мир не остался тем, что был он прежде,
И страшно возвращаться в ту тюрьму -

В тюрьму воспоминаний, в гул набатный,
Где каждый звук - как выстрел по душе.
Путь пройден долгий, горький, безвозвратный,
И я не тот, каким я был уже.

Я видел бездну, видел дно и ярость,
И как в сердцах каленый выжжен след.
Но в самой тьме,
где жизни не осталось,
Я видел вдруг в другом случайный свет.

Один глоток, протянутый другому,
Улыбка сквозь застывшую беду…
По этим крохам,
к человечьему, родному,
Я даже через пепел свой иду.

И в этой тишине, что так бесценна,
Я повторяю, словно оберег:
Мой опыт - не болезнь,
а мощь и сила,
Которую обрел мой век.

Я выбираю свет сквозь мглу и тени,
Ведь знаю цену каждой из секунд.
Пусть мир изранен, выжжен и простужен -
В нем родники добра еще текут.

Пусть сердце станет тем заветным местом,
Где стихнет бой и дым сойдет с вершин.
Там, где война во мне навек затихнет,
Там жизнь начнется. Мир. Покой. Один.

Я не сломлюсь.
В горниле тех событий
Я вынес веру, крепкую как сталь:
Мы сотканы из миллионов нитей
Любви и воли, смотрящих вдаль.

Довольно боли, пепла и разлуки,
Пусть смолкнет гром в предрассветной мгле.
Давайте пожмём друг другу руки
И скажем "НЕТ" войне на всей Земле

Среди клыков суровых гор,
Где только небо – мой предел,
Я выбрал вольный свой простор,
Я выбрал волчий свой удел.

Не жду пощады, не прошу,
В моих глазах – холодный блеск.
Я этой крепостью дышу,
В ней слышен предков давний всплеск.

Пусть стая ищет мягкий кров,
Мне ближе скал немой оскал.
Я к битвам за святую кровь
С рожденья дух свой закалял.

Один. Как башня над рекой,
Что сотни лет стоит в тени.
Мой волчий нрав, мой путь прямой –
В огне рожденные огни.

Но в час, когда взойдет луна
И тронет инеем гранит,
Ко мне приходит тишина –
Она о вечном говорит.

О тех, кто ждал, о тех, кто звал,
О недосказанных словах...
Мой дух средь этих диких скал
Летит как птица в облаках.

И пусть мой век – лишь краткий миг
В ладонях каменных высот,
Я в сердце музыку постиг,
Что только вольный пропоёт.

И если завтра – смертный бой,
Я встречу рок, не пряча глаз.
Пусть станет небо мне судьбой,
Как становилось и не раз.

Я не сверну. Мой след в камнях
Запишет ветер ледяной.
Останусь искрой в тех огнях,
Что вечно светят над скалой.

"Я не бегу от тех, кто дорог и любим,
Я просто в шуме слов не слышу сути.
Мир кажется порой совсем чужим,
Застывшим в бесконечной перепутье.

Свобода - это крест, а не награда,
И одиночество - не прихоть, а черта.
Мне лишнего признания не надо,
Когда внутри сияет чистота.

Тропа крута, и шрамы под шерстью -
Следы былых сражений и обид.
Но я иду с одной заветной вестью:
Лишь тот свободен, кто внутри не спит.

Сквозь мглу и бурелом, к вершинам млечным,
Где звезды смотрят холодно в упор,
Я остаюсь один на один с вечным,
Ведя с самим собою честный спор.

Пусть след мой завтра снегом заметет,
И время стертые развеет имена-
Лишь тот по-настоящему живет,
Чья тишина гармонии полна.

И в этой тишине, на склоне века,
Поняв закон лесов и крик орла,
Я вижу: сущность волка и человека
В одну тропу судьба переплела" - К.Г.Оздамиров.