Не понимаю всех моментов
Локальных, также мировых
Я - говоритель комплиментов,
Но женщины не ценят их.

"Мадам, вы знайте, что прекрасно
Скелет ваш облегает мясо.
И это мясо, к слову, тоже
Обтянуто прекрасной кожей".

Рубаха-парень и не коварен,
Я очень вежлив, комплиментарен.
Рубаха-парень, но не банален —
Комплиментарен, комплиментарен!

"О фрау, выглядите классно,
На ваши несмотря года!
Но в этот самый день прекрасный
Вы красивее, чем всегда.

Смотря в глубины декольте,
Обалдеваю, знаю точно:
Пою о скромной красоте
Всей вашей железы молочной."

Рубаха-парень и не коварен,
Я очень вежлив, комплиментарен.
Рубаха-парень, но не банален —
Комплиментарен, комплиментарен!

Мой слог изящный и красивый,
И призван женщин он пленять.
Я говорю всегда правдиво,
Но почему ж им не понять?

А как понять коварных женщин?
Их мир похож на райский сад:
Непредсказуемо изменчив,
Не знают сами, что хотят.

Рубаха-парень и не коварен,
Я очень вежлив, комплиментарен.
Рубаха-парень, но не банален —
Комплиментарен, комплиментарен!

О, благородное небо, пролейся слезами дождя!
Мы начинаем кончаться, мы не выходим на свет.
И вряд ли кто-то последний, уже навсегда уходя,
Оставит скромный плакат с надписью: «Нас больше нет!»

Никто не узнает уже про тысячу тысяч стихов,
А тысячи тысяч картин ничей не зажгут интерес.
Нас мельница будней сотрёт жерновами часов,
И миллиарды людей не узнают, что мы были здесь.

И кружит на земле непрестанно людей череда,
Для любого из них его миг — это «здесь и сейчас».
Утекает потоком стремительным время-вода,
В этом мире и раньше так шло, когда не было нас.

Жизнь глотает года, и нет перемотки назад,
Каждый хочет оставить хоть маленький след...
И, быть может, наверно, я когда-то увижу плакат
С надписью грустно-торжественной: [pause 3s] «Нас больше нет».

Нас больше нет...

Я иду, теряя часть себя,
Потеряв уже мечты и смех.
Ждёт меня дорога не моя —
Ухожу подальше ото всех.

А когда все будут далеки
И уже никто не станет ждать,
Разрывая душу на куски,
Буду я в бессилии кричать.

Я хочу туда, где живы все,
Где поются песни за столом,
Где сверкает солнце на росе —
Я хочу сейчас, а не потом.

И бреду устало я вперёд,
Освещая путь, горю дотла.
Я ищу отчаянный народ,
Кто во мне оставил часть тепла.

А когда все будут далеки
И уже никто не станет ждать,
Разрывая душу на куски,
Буду я в бессилии кричать.

Я хочу туда, где живы все,
Где поются песни за столом,
Где сверкает солнце на росе —
Я хочу сейчас, а не потом.

Я дойду сквозь бурю и тоску,
Пусть меня ломает пополам.
Если даже наземь упаду —
Поднимусь назло своим врагам!

Я хочу туда, где живы все,
Где поются песни за столом,
Где сверкает солнце на росе —
Я хочу сейчас, а не потом.

А ты со мной напряжён,
А я с тобой несуразна,
И нам с тобой хорошо,
Только очень опасно.

Какой ужасный каприз —
Мы с тобой словно дети,
Летим отчаянно вниз,
Позабыв всё на свете.

Мы падаем вниз, падаем, падаем,
Нас держит любовь мягкими лапами.
И, словно глупцы, не чувствуя робости,
Гуляем опять по краю мы пропасти.

Ты рвёшь мне сердце в куски,
А я пью твою душу.
Мы отключили мозги,
И непонятно, что лучше.

Ты мне достался как приз,
А я тебе — словно сдача.
С тобою падаем вниз
И летим наудачу.

Мы падаем вниз, падаем, падаем,
Нас держит любовь мягкими лапами.
И, словно глупцы, не чувствуя робости,
Гуляем опять по краю мы пропасти.

И мы умнее не станем,
Друг другом сражённые,
Ведь долго мы не протянем,
Любовью пленённые.

Мы падаем вниз, падаем, падаем,
Нас держит любовь мягкими лапами...

Как только уходящий талый снег
С земли своё откинет покрывало,
К любви стремится каждый человек,
Чтоб ощутить, как раньше всё бывало.

Как, всё забыв, бросали прочь дела,
Чтоб поскорей нырнуть в страстей объятья,
Туда бежали, где любовь ждала
В коротком провоцирующем платье.

Вот весна начинается,
И любовь просыпается,
Наши взгляды встречаются,
И нас тянет упасть
Там, где мы обнимаемся
И друг друга касаемся,
В поцелуях сливаемся,
Где главенствует страсть.

Как собирались на свиданья два часа,
Чтоб за минуту скинуть на пол всю одежду.
От страсти так срывало тормоза,
Хотя до этого хотели, чтоб без спешки.

Как вместе шумно и взахлёб дыша,
Мы не могли друг другом насладиться,
Но наполнялась нежностью душа,
Что вновь хотелось этим поделиться.

Вот весна начинается,
И любовь просыпается,
Наши взгляды встречаются,
И нас тянет упасть
Там, где мы обнимаемся
И друг друга касаемся,
В поцелуях сливаемся,
Где главенствует страсть.

И вот весна, все от зимы проснутся,
В душе очнутся чувства, как в раю.
И люди в вихре нежности сольются,
Шепча друг другу: «Я тебя люблю!»

Я держусь за кончики пальцев твоих,
Вкушая невинную, милую ложь.
Я к риску готова, ты слышишь мой крик?
В великую бездну меня ты ведёшь.

Я смотрю на мир — он хорош и огромен,
Я смотрю на себя: я — ничтожно мала.
Непонятно совсем, кто светел, а кто тёмен...
Ты всё чаще одет, я всё чаще гола.

Ты всё чаще небрит, я всё чаще курю.
Ты всё чаще не здесь, я всё чаще одна.
О-о-о-о, нет, нет...

Четыре стены — проёмы дверей,
Они дышат жизнью, насмешкой полны.
И бесит, что думаю я о тебе —
Тобой под завязку набиты все сны.

Я смотрю на мир — он хорош и огромен,
Я смотрю на себя: я — ничтожно мала.
Непонятно совсем, кто светел, а кто тёмен...
Ты всё чаще одет, я всё чаще гола.

Ты всё чаще небрит, я всё чаще курю.
Ты всё чаще не здесь, я всё чаще одна.
О-о-о-о, нет, нет...

Вновь пустые глазницы домов,
Они увидеть тебя хотят, как и я.
Болезнь моя — это просто любовь,
И ты — это зависимость злая моя.

Я смотрю на мир — и понимаю, что это ты.
Мир тоже не видит меня.
Быть рядом — это только мои мечты.
И ты — это зависимость злая моя.

Я смотрю на мир — он хорош и огромен,
Я смотрю на себя: я — ничтожно мала.
Непонятно совсем, кто светел, а кто тёмен...
Ты всё чаще одет, я всё чаще гола.

Ты всё чаще небрит, я всё чаще курю.
Ты всё чаще не здесь, я всё чаще одна.
О-о-о-о, нет, нет...

Я не наркоманка, брошу тебя в любой момент...
Со мной всё хорошо, я справлюсь…
Но пока ты — моей вселенной центр.
Один взгляд, одно касание пальцев... Травля.

Зачахший плод, в снегу охлаждённый,
След урожая осени былой.
На солнце морщится, капелью усыплённый —
Он одинок, печален, он изгой.

А было так! — он соком наливался,
Ах, как под ним упруго гнулась ветвь!
Упрямо долго ветру не сдавался,
Не тронули ни дети, ни червь.

А он мечтал и днями, и ночами,
Что он посажен будет в райский сад,
И лучшим фруктом признан он ветвями,
И, может быть, им Еву соблазнят...

Но плод лежит, весь скорчившись болезно.
Кто думал, что бесславно кончит он?
И есть мораль, хотя и бесполезна:
Виною — лишний вес... и мстительный Ньютон.

Девушка в красных кроссовках
Знает, где встретит рассвет.
В старой потёртой джинсовке,
С пачкой чужих сигарет.

Красные кроссы — о, ё-моё!
Лисёнок в глазах: Фыр, фыр, фыр!
Сигареты в кармане — не для неё,
Рассветное селфи — весь мир.

Она идёт, напевая тихонько,
Пока все в этом городе спят.
Улыбочка — как у лисёнка,
Слегка с поволокой взгляд.

Красные кроссы — о, ё-моё!
Лисёнок в глазах: «Фыр, фыр, фыр!»
Сигареты в кармане — не для неё,
Рассветное селфи — весь мир.

С бомжом на скамейке болтает
О жизни и всяких обновках.
А утро уже наступает
Для девушки в красных кроссовках.

Красные кроссы — о, ё-моё!
Лисёнок в глазах: «Фыр, фыр, фыр!»
Сигареты только для лайков её,
Селфи с рассветом — весь мир!

Я непременно хотел узнать:
Ты чья подруга? Откуда ты?
И я мечтал бы тебя обнять,
Но нам с тобою не по пути.

Твоя дорога — она светла,
А за спиною горят мосты.
Не понимаю, куда ты шла...
Ты чья подруга? Откуда ты?

Добавь басов!
Скинь каблуки!
Забей на всё!
Мурёна — жги!
Забей на всё! Всё!
Мурёна — жги! Жги!

Проходят ночи, проходят дни —
Не оглянуться, не посмотреть.
И от тебя мне остались сны,
В которых прошлого не стереть.

И ты, Мурёна, в нём не одна,
Ты в путь отправилась не вчера.
Твоя дорога — от сна до сна.
Врубай колонку, уже пора!

Добавь басов!
Скинь каблуки!
Забей на всё!
Мурёна — жги!
Забей на всё! Всё!
Мурёна — жги! Жги!

Жги и живи! Жги и дыши!
Жги для любви! Жги для души!

Добавь басов!
Скинь каблуки!
Забей на всё!
Мурёна — жги!
Забей на всё! Всё!
Мурёна — жги! Жги!

Лайки заменили нам любовь,
Мы сидим в смартфонах день и ночь,
И своих не слышим голосов —
Виртуальность нам не превозмочь.

Тыр-пыр, восемь дыр, забит эфир.
Судя по кускам, летим к чертям!
Тыр-пыр, восемь дыр, иду в трактир.
Чую, что сорвусь, но всё ж держусь...
Тыр-пыр, восемь дыр, пропал мой мир!

Сторисы в аду: плюсы ставят палачу,
Где блогеры-бродяги ловят хайп.
Я, листая ленту, сильно так хочу
Хоть один, но позитивный вайб.

Тыр-пыр, восемь дыр, забит эфир.
Судя по кускам, летим к чертям!
Тыр-пыр, восемь дыр, иду в трактир.
Чую, что сорвусь, но всё ж держусь...
Тыр-пыр, восемь дыр, пропал мой мир!

До чего добрался наш прогресс!
Так привыкли всё на камеру снимать:
Снимут лишь спасения процесс,
Но не станут сами помогать.

Тыр-пыр, восемь дыр, забит эфир.
Судя по кускам, летим к чертям!
Тыр-пыр, восемь дыр, иду в трактир.
Чую, что сорвусь, но всё ж держусь...
Тыр-пыр, восемь дыр, пропал мой мир!

Вся философия простая,
Проста, как Архимеда труд.
Когда любовь вдруг исчезает,
То кушать не перестают.

И каждый в нашем мире знает —
Нет в этом никакой беды:
Жизнь без любви не погибает,
Но погибает без еды.

Открывайте шире уши —
Будем истину в них лить:
Без любви возможно кушать,
Без еды не полюбить.

Учёные умы всё знают,
Они нам смогут объяснить,
Что раньше кушать приступаем,
Чем начинаем мы любить.

Формулировки осторожны,
Как хочешь это назови:
Жить без еды нам невозможно,
А просто скучно без любви.

Открывайте шире уши —
Будем истину в них лить:
Без любви возможно кушать,
Без еды не полюбить.

И как же это происходит —
Что правда жизни на года:
Любовь приходит и уходит,
А кушать хочется всегда.

Открывайте шире уши —
Будем истину в них лить:
Без любви возможно кушать,
Без еды не полюбить.

Девушка в красных кроссовках
Знает, где встретит рассвет.
В старой потёртой джинсовке,
С пачкой чужих сигарет.

Красные кроссы — о, ё-моё!
Лисёнок в глазах: Фыр, фыр, фыр!
Сигареты в кармане — не для неё,
Рассветное селфи — весь мир.

Она идёт, напевая тихонько,
Пока все в этом городе спят.
Улыбочка — как у лисёнка,
Слегка с поволокой взгляд.

Красные кроссы — о, ё-моё!
Лисёнок в глазах: «Фыр, фыр, фыр!»
Сигареты в кармане — не для неё,
Рассветное селфи — весь мир.

С бомжом на скамейке болтает
О жизни и всяких обновках.
А утро уже наступает
Для девушки в красных кроссовках.

Красные кроссы — о, ё-моё!
Лисёнок в глазах: «Фыр, фыр, фыр!»
Сигареты только для лайков её,
Селфи с рассветом — весь мир!

Мужчины в напряженье! Близок час,
Но верим, что страдаем не напрасно.
И мы всё помним, мы же знаем вас:
Забыть про этот праздник просто страшно!

Мы к вам спешим, не ведая преград,
И мы летим со скоростью гепарда.
Свистит в ушах, и волосы — назад:
Мы женщин поздравляем с Восьмым марта!

За месяц начинаются вопросы:
А что любимке милой подарить?
Сложна задача, и она серьёзна —
Ведь вам бывает нереально угодить.

Вам надо много больше, однозначно,
И в списке вечно шуба с сапогами,
Щенок, брильянтик, Куба, котик, дача...
А нам достаточно того, что вы есть с нами!

Мы к вам спешим, не ведая преград,
И мы летим со скоростью гепарда.
Свистит в ушах, и волосы — назад:
Мы женщин поздравляем с Восьмым марта!

Мы каждою своей душевной фиброй
Стремимся к вам попасть в горизонталь,
Но всякий думает: а что же ему выбрать —
Лоботомию или женскую мораль?

Мы за здоровье ваше часто выпиваем,
Да и сегодня не пропустим этот шанс.
Мы любим вас, родные, поздравляем!
И понимаем: а куда же мы без вас?

Мы к вам спешим, не ведая преград,
И мы летим со скоростью гепарда.
Свистит в ушах, и волосы — назад:
Мы женщин поздравляем с Восьмым марта!

Бабы бывают прекрасные —
Это понятно давно.
Вроде они как и разные,
Ну а по факту — одно.

Баба с веслом, стоящая
Словно бы мне назло...
Вроде как настоящая,
Только смущает весло.

А бабу, бабу, бабу бы!

Или вот баба снежная —
Больно короткий век.
Вроде она и нежная,
Только смущает снег.

Баба из рома с плюсами —
Хочется в свой нести дом.
Вроде она и вкусная,
Только смущает ром.

Баба-яга всем хорошая:
Вкусно готовит, мудра,
Вроде и с жилплощадью,
Только смущает — стара.

С выбором тяжко управиться,
Но я управлюсь вполне:
Бабы, короче, не нравятся —
Нравятся женщины мне!

Я рву шаблоны и ломаю рамки,
А цели нет — один лишь только путь.
Но он прямой: через болото в дамки.
Два выбора: дойти иль утонуть.

Я идеален, но потом исправлюсь,
И критики ничьей не побоюсь.
Уверен, что не всем такой я нравлюсь —
Ведь не у всех, увы, хороший вкус.

И я плыву, иду и продвигаюсь
Через коряги, тину и туман.
Зачем мне в дамки? Сам пока не знаю.
А может, жизнь — сплошной самообман?

Я идеален, но потом исправлюсь,
И критики ничьей не побоюсь.
Уверен, что не всем такой я нравлюсь —
Ведь не у всех, увы, хороший вкус.

Пусть цензоры скребут в своём затылке,
Коря меня за дерзновенный слог.
Я жил, писал, нырял на дно бутылки...
И есть вопрос: а каков итог?

Я идеален, но потом исправлюсь,
И критики ничьей не побоюсь.
Уверен, что не всем такой я нравлюсь —
Ведь не у всех, увы, хороший вкус.

Не жди звонка сегодня боле —
Не по своей свободной воле
Не в силах номер твой набрать.
Мой муж, заботливый чрезмерно,
Идёт на станцию меня встречать.

Разводит нас судьба-река,
Два берега, что не сойдутся.
В твоей руке моя рука —
Но лишь во сне они коснутся.
Разводит нас судьба-река,
Два берега, что не сойдутся,
В твоей руке моя рука...

А я ведь ждал, я верил в чудо,
Что я тобою слышан буду.
Надеждой робкою томимый,
Дождусь я твоего звонка,
Потом усну совсем счастливый.

Разводит нас судьба-река,
Два берега, что не сойдутся.
В твоей руке моя рука —
Но лишь во сне они коснутся.
Разводит нас судьба-река,
Два берега, что не сойдутся,
В твоей руке моя рука.

О чём весною плачет снег
И почему он так страдает?
Его короткий кончен век,
Он огорчён, что исчезает.

А было: он, с небес спустясь,
Всех чистотой своей маня,
Собою накрывая грязь,
Он нужным чувствовал себя.

Он стал не тот, и он не нужен,
Ничей не радует он взгляд.
И, в грязную стекая лужу,
Льёт с крыши слёзный водопад!

Но солнце с каждым днём теплей,
Снег сморщился, сильнее плачет.
Судьбы, конечно, нет страшней,
Чем просто таять без отдачи.

Он плачет, что не так уж бел,
Его становится всё меньше.
А ведь недавно вьюгой пел —
Сейчас он след зимы ушедшей.

Он стал не тот, и он не нужен,
Ничей не радует он взгляд.
И, в грязную стекая лужу,
Льёт с крыши слёзный водопад!

И плачет он, лёжа пластом,
Слеза воды потоком льётся.
И жаль — не знает, что потом
Ещё сюда не раз вернётся.

Наступит день когда-нибудь:
Под солнцем, давшим свет небесный,
Мы свой земной закончим путь
И, словно талый снег, исчезнем.

В себе замкнувшись, загрустил,
Не веря, что кому-то нужен.
А голос внутренний твердил,
Что счастье — оно там, снаружи.

А голос внутренний твердил:
«Не дёргайся, покой — твой щит!
И если вдруг не хватит сил,
Тебя он точно защитит!»

За гранью свет мечты манил,
И очень близким он казался.
А голос внутренний твердил,
Чтоб подождал, не поддавался.

А голос внутренний твердил,
Что всё в моей, конечно, власти.
Он произнёс, что я забыл,
Каким оно бывает — счастье.

И вот однажды я простыл,
Гуляя по холодной стуже.
Зря голос внутренний твердил,
Что счастье — оно там, снаружи.

Зря голос внутренний твердил
Мне непреложные основы.
Я понял жизненный посыл:
Ведь счастье — просто быть здоровым!