Я выращивал розы на крыше
из писем, которых не слал.
Они поднимались всё выше,
цепляясь шипами за шквал.

И каждую полночь над домом
луна, как садовник седой,
бродила по клумбам знакомым
с серебряной лейкой пустой.

Однажды пришла ты. Без спроса.
Сказала: «Здесь холодно жить».
И самая дикая роза
решила тебя пережить.

Теперь, когда город простужен
и небо темно от дождя,
на крыше цветёт то, что нужно
было однажды сказать.

Ты просто оставила кружку
на самом краю стола.
И комната стала вдруг уже,
как будто тебя обняла.

Ты просто спросила: «Не поздно?»
И выключила телефон.
А за окном осторожно
дождь репетировал сон.

Ни музыки, ни признаний,
ни звёзд, упавших во двор.
Лишь тёплое расстоянье
между плечом и плечом.

И всё же мне показалось
в обычной ночной тишине:
любовь — это самая малость,
которой хватает вполне.

Мы ехали молча. Последний трамвай
покачивал город, как старую люльку.
Ты грела ладонями маленький чай
и прятала взгляд в шерстяную шапку.

За стёклами плыл опустевший проспект,
витрины дрожали, дома засыпали.
Я думал: у счастья билета-то нет,
а мы почему-то его не искали.

Конечная близилась. Свет голубел.
Ты тихо сказала: «Наверное, выйдем».
А я почему-то остаться хотел
в трамвае, где нас ещё не разлюбили.