Так долго хочется услышать,
Что гений.
В тебе не лежит обычный пений,
Там есть основа
Для того чтобы дышать.
Свобода
Действия.
Что там не обычные известия
Об обновлении чего,
Как будто египтянин
Тащит камень вверх.
Поверх идёт, ещё поверх,
Вызывает лишь смех.
Нет, ты не возглавишь строителя,
Поэзия уже написана,
Основа независима.
Но ты всё же на земле,
Пирамида строится.
Ты можешь выковать пример
И смело в миг покоиться.

Каратели звучат отчаянно,
Но их самих никто не спрашивал
Касательно, о чём у них идёт случайно.
Вся жизнь проходит,
Сходит на нет,
Уходит,
Привозит новых провинивших.
Их видят — обычный быт.
А чем шумят,
Стучат,
Может, они чем-то звучат?
Ведь в каждом слове есть два смысла:
Один — в контексте,
Другой — в жизни.
И как его использовать —
Зависит тоже от контекста.
Хочется сказать насчёт протеста:
Он есть, но он здесь не имеет смысла.
А про карателей…
Да этих вот писателей —
Они не только диктуют,
Они и про себя тоже хотят писать.

Послание в далёкие раздумья...
Прямолинейна, как земля,
То ли природой, то ли свободой,
То ли погодой приходит,
А так же с ним уходит
Идея, понятная, —
Столь сложная идея,
Продвигавшая, прошедшая,
Но точно временная.
Кружит это понятие вас,
Служит осознание вам.
Сколько сознаний пришло,
А так и сколько ушло...
Понятие — далёкое дело.
Хотелось сказать, что в нём лежит тело.

Прямой расклад:
Широколиственный разбой.
Июльский свет
Предвидит душистый миг,
Прошедший через облик твой.
Июльский град —
То ли душистый, мягкий... Стой!
Магистр перехода настроения,
Несущий легкость над своей корой,
Мой гид по переходу через облицовку, —
При августе, столь легкую рудой,
Ты не бриллиант, тут нет таких карат...
Да, мне не кажется: это расклад такой.

Когда желал писать шедевр
Проблемы чувствовать хотел
И вот теперь на своем теле
Проходит времени пробел


Есть куча разных побуждений
Которые свершали вы
В начале каждого знакомства
Казались каждому сложны


Есть глупые и чудаки
Потом понятно что на людях
Вы все обычные жучки
Для каждого вы как одни


Для умного вы как глупы
Для глупого вы не умны
Для всех вы просто пастухи
Я не в обиду всем клянчял


Просто для всех вы есть некто
Может вам кажется порою
Что есть понятное пятно
Которое оставите вы многим



Есть единицы судьб людей
Которых ставите вы в боги
Они ж оставили идей
Они ж продвинули пороги


На самом деле вы идея
И если знают их всегда
То может живы вы на деле
Только идея не ясна



Каждый не знает эти мысли
Но хоть идея часть тебя
В чужом сознании кулисы
Другой не сможет тебя


И размышлять как делал я
Как делал ты твои друзья
Ты их не знаешь,знать не мог
Но после смерти твой порог

Жизнь так спокойна,
Что кажется мне:
Я живу лишь свой номер,
Осознанный в конце.
Но при миге расторга над храмом всего —
Я выдал вам всё, что из меня расцвело!
Как кажется, на старте меня разнесло,
Но я лишь застопорен. И я начал с низов,
При порче ощущения того, что, сознав,
Как узко приключение, что я тут простерзал, —
Стою над ограничением себя и меня,
Что держит в заключении, крадя, рассмея
Мои восторжения над новым началом,
Моё восхищение над старым концом.

Смотрю я в стороны себя:
Тут одни вороны летят.
А я могу спросить, глядя,
О чем они сейчас гудят?
Я в рамке, как картина,
Вокруг меня — одна рутина.
Она бессмысленна тогда,
Ведь я смотрю и не глядя.
Сухие очи мои — в пепле,
Они засохли где-то в семпле.
Мой слух уже не тот, какой...
Он должен слышать этот вой.
Я щас внутри себя.
И никогда, и ничего
Не вышло и не выйдет
Оттуда, вышел я откуда.

Есть разные пути в разброде —
Что ли судить про них в природе?
Это конфликты, смеш себя.
Концы, по сути... Что, коль ты потерял,
Свои границы покидал?
Это граница растворила,
Покуда ты всё растворял.
Ты не сумеешь всё сужать.
По сути, можешь выдавать:
Куплеты, сольные концерты,
Но не субъекты,
А краткие объекты —
Чудные объедки.
Чуждо — не фильтрация,
А это — хаоса люстрация!
Не точно ль это — «курайция»
Или внутри инаугурация?
Где творчество — это глава,
А президент — этот чутка...
Чудак.

Приятный стой,
Сиюминутное признание.
Присущий,
Отстающий вой,
Пригодный только к расстоянию.
Это разбег,
Это побег...
И тебя нет: ни воли, и ни настроения.
Что это всё?
Всё это — поведение.

Тупость —
Это не глупость или сухость в восприятии,
Это разрыв в понятии.
Тонкость в восприятии —
Это наплыв воды уверенности в человеке
И в его сознании.
Это не глупость, это напорность!
Напор воды, что в голове —
Не в глупой, а трудной для других, чудной коре.
Это другой пример.
Может, ли ты — пустой курьер?
Что не могут воспринять или отнять у других — это пример.
Они не глупые, они — разумные.

Наше сознание — порядок,
Уборка или распорядок,
В котором всякий заурядок
Считается.
Ну, может...
А вот не может непоняток!
Считается с собой одним,
Ни в коем — не как с другим.
С собой одним.
И в жертве, все же, человек —
Только сам ты и есть,
То есть ты сам там и есть.
Сизой плохой, со слепотой слабец,
То ли собрания боясь,
То ли суда.
Но не самосуда,
А твоего... Но ты его и неспроста,
Боясь
Суждения, осуждения людей боясь.

Судебник —
В нем есть сознания.
Учебник —
Это мое познание.
Резкое касание,
Минимальное сизание,
Сиюминутное осознание, процветание.
Впереди собрание:
Фемида в нем я для почитания,
Ведь кто-то нужен для питания.
Пирамида, иерархия...
Держи себя ты в расстоянии!
Тут всё для нас — династия,
Покладия.
Для всех поклон ниже меня в придании —
Они одни, как ты считал в себя,
Как ты впитал в себя.

Мы же ведь люди,
Но так же — роботы,
Что держат форму при себе.
Каждый один...
Но мне и все равно,
Кто пишет код этот себе,
Теряя —
Теряя хаос, что в тебе.
Мы же ведь люди,
Мы ведь не роботы —
Мы не напишем код себе.
Есть алгоритмы, что разбросаны:
Поиск порядка в суете.
Нет алгоритмов одиночества.
Есть хаос —
Неподконтрольный,
Неподкрепленный,
Как тот штурвал оторванный,
Который тащит человека
В подземный мир,
В опасный, одинокий мир.

Могилы
Сколько вас здесь, могилы,
Людей, хоть не родных, но милых.
Могли бы,
Хоть и не сразу, но могли бы
Оставить след свой в этом мире.
Остаться —
Вам нужно здесь на миг остаться,
Чтобы понять, насколько важно
(Ну, или может быть, отважно)
Стоять на мире бескуражном,
Смотря однажды...
Хоть я не знаю, но однажды
Придется всем ступить порог
Присяжных.
Пройти нам этот путь присяжных,
Что будет памяти в хранен.

Приятный год уходит в понимание
Того, что кончится наш миг.
Мы — как отшельники,
Как айсберг после таяния
Всего прекрасного, что хочется забыть.
Ты спросишь про воспоминания:
«Ну как же кинуть их сейчас?»
Про алый вечер без касания,
Про всех людей, что без прикрас...
Но каждый ставит скол в бокале,
Наполненном душой моей.
Это не боль, скорее там отчаяние,
Что больше не увижу этих дней.
Что, кажется, оставлю всех людей,
С которыми я пробыл эти зимы,
Эти минуты, те картины —
Картины счастья и друзей.