Дьявол уронил мою душу и сказал:
«Она слишком тяжелая, я не могу её нести.
В ней слишком много слез, пролитых в пустоту,
И слишком много слов, сказанных в тишине.

Она пахнет гарью от старых печей,
Мукой, сахаром и бессонными ночами.
В ней эхом звенит голос твоей сестры,
И мерцает улыбка, которую ты хранишь в памяти.

Твоя душа вся в трещинах, как старое фото,
Она разбита на сто двадцать долгих суток.
В ней нет места для греха — только для усталости
И для надежды, которая кусается, как твой кот на пороге.

Дьявол поднял её, отряхнул от дорожной пыли
И вернул тебе в руки, прямо в поварской китель.
"Иди, — прошептал он, — твоя смена еще не закончена,
Ты сильнее меня, раз всё еще продолжаешь дышать"

Я просыпаюсь от скрипа качелей,
За окном солнце светит так ярко —
Словно в последний свой раз.

Звонят в дверь — зовут гулять,
Я выбегаю, бегу играть в футбол.
Потом прячемся, играем в прятки,
Правило «не убегать за дом» кто-то нарушил...

Солнце садится, зовут домой,
Я молю предков: «Еще двадцать минут!»
Но вдруг орёт будильник,
И я понимаю — в детство не вернусь.

Пора бежать.

Все без исключения лгут —
О радостях, что приносят наслажденья.
Любовь? Не самая сильная страсть,
Страх — вот истинная страсть человека .

Играйте страхом,
Если желаете испытать острое наслажденье,
Ведь страх — огонь, что жжёт сильней,
И держит в плену сердца человека.

Каждый день — как ад внутри меня,
Боль, страх и ненависть правят мной,
И худшее — никто не сможет помочь,
Даже я сама себя спасти не в силах.

Не хотела писать, не хотела говорить,
Но это единственный выход теперь —
Слова — мой голос в бессильной тишине,
Не хочу грузить, тебя

Но больше не знаю, как иначе жить,
Как справиться с этой вечной болью в груди

Пишу опять всякую херню,
Что на ум придёт — то и распишу.
Мысли не клеятся в строчки,
Но нравится печатать и дышать.

Легче порой так расписать,
Чем просто словами говорить.
И нет, это вовсе не стихи —
Это просто грязь моих мыслей,

Которые я бросаю
В непонятный для вас текст.

Холодный ветер ласкал моё голое тело,
Мгновенно по коже пробежала дрожь.
Вдруг вспомнила, что такое любить тебя —
Мы с тобой, как луна и солнце...

Я обожглась твоей любовью,
Но во тьме увидела себя —
Ту, что была убита и истощена.

Воспоминания...
Всё, что от тебя останется.

Мерцание твоей улыбки
пролетает сквозь года.

Иногда какие-то сюжеты
отражаются в моих отчаянных глазах.

Фотография,
где мы безумно счастливы.

Эхом голос твой звонкий
пролетает сквозь меня.

Я люблю тебя, сестра.

Декабрьские праздники.
Все суетятся — встречают Новый год,
За ним идёт Рождество.
А мне безумно жаль —
Жаль, что ты не рядом,
Что я далеко от семьи.

Придётся пройти мимо этой суеты.
Свечи, бенгальские огни,
Фейерверки летят в небо —
Как горящая ракета.

Под окнами смеются дети и родители —
Такие беззаботные,
Такие счастливые.

Кто жизнь собрал в один чемодан
И уехал в даль, прочь от дома —
Для меня самый смелый,
Скрывая страх, боль и тревогу.

Потому что он готов
Стать никем,
Что бы заново стать кем то.

Язык звучит вдруг как чужой,
Люди переспрашивают,
Хлеб иной, друзья — незнакомы,
А взрослеть тяжело, непросто.

Просить о помощи впервые —
Когда раньше никогда не мог,
Но вдали, далеко от дома,
Без этого не выжить никак.

По улицам, где все спешат,
Все знают четко, куда идти,
А ты идешь, не зная где,
Где аптекa, дом и твой путь.

Один в квартире — тишина,
Пустота вокруг — как стена,
Звонишь маме — «Всё хорошо»,
Хотя внутри совсем иначе.

И в сердце спор, сомнение:
Правильно ли я сделал?

Смелость — не билет и не поезд,
Смелость — не сбежать назад,
Смелость — идти через бури,
Через страх и слезы в путь.

Но даже в этой тишине
сквозь трещины забвения
горит слабый огонек надежды.
Он теплится в сердце,
приглушенный, но живой,
как ветер, что шепчет:
«Не сдавайся, персик,
жизнь — не только боль и утраты,
она — борьба и пробуждение».

Пусть лавочка закрыта и душа летит на север,
пусть рыцарь пал, но имя его — в памяти,
и пусть любовь ранит, она же учит
дышать глубже, верить и идти дальше,
даже когда мир кажется затопленным в грязи.

Ложись спать, персик, завтра новый день
принесет свет в тьму твою,
и возможно, кто-то вновь откроет ту лавочку,
чтобы ты смогла снова сесть и вдохнуть.

Встретимся на мосту,
где льдом скован каждый шаг,
где мрак — как тень безжалостной боли,
и холод проникает в кости до самых глубин.

Ты увидишь меня там,
под жутким льдом, где сердце бьется глухо,
я — никто и ничто,
но в этом безмолвии слеза соскользнёт по щеке,
как последний голос души в пустоте.

Крик твой не услышат люди,
они слишком заняты своими мирами,
но тоска твоя — словно эхо в их сердцах,
незримая, но вечная.

И в этом мраке мы встретимся —
два потерянных огня,
что пытаются согреть друг друга,
хоть мир вокруг давно погрузился во тьму.