Воспоминания...
Всё, что от тебя останется.

Мерцание твоей улыбки
пролетает сквозь года.

Иногда какие-то сюжеты
отражаются в моих отчаянных глазах.

Фотография,
где мы безумно счастливы.

Эхом голос твой звонкий
пролетает сквозь меня.

Я люблю тебя, сестра.

Декабрьские праздники.
Все суетятся — встречают Новый год,
За ним идёт Рождество.
А мне безумно жаль —
Жаль, что ты не рядом,
Что я далеко от семьи.

Придётся пройти мимо этой суеты.
Свечи, бенгальские огни,
Фейерверки летят в небо —
Как горящая ракета.

Под окнами смеются дети и родители —
Такие беззаботные,
Такие счастливые.

Кто жизнь собрал в один чемодан
И уехал в даль, прочь от дома —
Для меня самый смелый,
Скрывая страх, боль и тревогу.

Потому что он готов
Стать никем,
Что бы заново стать кем то.

Язык звучит вдруг как чужой,
Люди переспрашивают,
Хлеб иной, друзья — незнакомы,
А взрослеть тяжело, непросто.

Просить о помощи впервые —
Когда раньше никогда не мог,
Но вдали, далеко от дома,
Без этого не выжить никак.

По улицам, где все спешат,
Все знают четко, куда идти,
А ты идешь, не зная где,
Где аптекa, дом и твой путь.

Один в квартире — тишина,
Пустота вокруг — как стена,
Звонишь маме — «Всё хорошо»,
Хотя внутри совсем иначе.

И в сердце спор, сомнение:
Правильно ли я сделал?

Смелость — не билет и не поезд,
Смелость — не сбежать назад,
Смелость — идти через бури,
Через страх и слезы в путь.

Но даже в этой тишине
сквозь трещины забвения
горит слабый огонек надежды.
Он теплится в сердце,
приглушенный, но живой,
как ветер, что шепчет:
«Не сдавайся, персик,
жизнь — не только боль и утраты,
она — борьба и пробуждение».

Пусть лавочка закрыта и душа летит на север,
пусть рыцарь пал, но имя его — в памяти,
и пусть любовь ранит, она же учит
дышать глубже, верить и идти дальше,
даже когда мир кажется затопленным в грязи.

Ложись спать, персик, завтра новый день
принесет свет в тьму твою,
и возможно, кто-то вновь откроет ту лавочку,
чтобы ты смогла снова сесть и вдохнуть.

Встретимся на мосту,
где льдом скован каждый шаг,
где мрак — как тень безжалостной боли,
и холод проникает в кости до самых глубин.

Ты увидишь меня там,
под жутким льдом, где сердце бьется глухо,
я — никто и ничто,
но в этом безмолвии слеза соскользнёт по щеке,
как последний голос души в пустоте.

Крик твой не услышат люди,
они слишком заняты своими мирами,
но тоска твоя — словно эхо в их сердцах,
незримая, но вечная.

И в этом мраке мы встретимся —
два потерянных огня,
что пытаются согреть друг друга,
хоть мир вокруг давно погрузился во тьму.