Ты зовешь меня тихо и нежно,
Маяком в бесконечной дали,
В серых лиц, океане безбрежном,
Ширали ты моя Ширали.

Ты за горло схватила меня,
Одиночеством душишь сознанье,
От рожденья до судного дня,
Хрипеть буду, скрывая рыданье.

Мне в висок бьет холодная кровь.
Ты жестока, моя дорогая.
Ты во мне убиваешь любовь,
Мои чувства себе забирая.

Ширали, я навеки твой раб,
Жаль, я дружбу с тобой не разрушу.
Я безволен, я болен и слаб.
Я навек отдаю тебе душу.

Я пропал в бесконечной борьбе,
Стены дома мне станут могилой.
Я погиб, я покорен судьбе,
Бог доволен твоей грозной силой.

Ни семьи, ни друзей, ни подруг,
Я умру, тишиной окруженный,
Ты разбила весь мир мой вокруг.
Я навечно теперь прокаженный.

Может быть я и счастлив в душе,
Бесполезную жизнь проживая,
Я тебя ненавижу уже,
Из - за тебя, я себя презираю.

От тревог мои нервы храня,
Жизнь спокойную мне создавая,
Ширали, ты, возможно, покинешь меня,
Только вместе со мной умирая.

Вот что влечет меня к тебе?
Сквозь завесь дыма, шум боев,
Покорен проклятой судьбе,
Пронзен шипами злобных слов.

Но возвращаясь в мир больной,
С улыбкой нежной, как оскал.
Держу тебя своей рукой.
Чтобы никто не отобрал.

И пусть из раны каждый раз,
В горящий воздух брызжет кровь,
В глуби прекрасных, злобных глаз,
Сверкает искрами любовь.

Когда насытившись войной,
Погаснет свет в нашей стране,
Накрывшись черной тишиной,
Неловко ты прильнешь ко мне.

Сжигает пламенем опять,
Желанье в небо улететь,
И злость, от страха потерять,
И в страшных муках умереть.

Вся жизнь моя пустырь,
На нем одна дорога,
Ушел бы в монастырь,
Но я не верю в Бога.

Опять лежу на дне,
Скулю подобно зверю,
Продался б Сатане
Я в Сатану не верю.

Мой ангел спит впотьмах
Спит гад, и в ус не дует.
В придуманных мирах,
Где он не существует.

Жаль, звезды ни при чем
И фатум не поможет,
Жизнь по лбу бьют ключом,
Тоска бессилья гложет.

Я бесов не кляну,
Сам виноват, я знаю,
Тяну себя ко дну.
Живу, как умираю.

С хрустом, весело,
В кровавое месиво,
Врезаются стальные ножи.
Очень жалкий и хрупкий, Человек из мясорубки,
Пытался выбраться жить.

Может быть справедливо,
Хоть и не очень красиво,
Судьба кладет жизнь на весы,
Жертва нового века,
Больше нет человека,
Зато много получилось колбасы.

Станок сквозь дикий мерзкий свист,
Рычал проклятье.
Здесь слесарь- это экзорцист,
А лом - распятье.

Мы рвали мясо чугуна,
Мы сталь крошили,
Молился в страхе Сатана,
А черти выли.

И смерть безликая, во мгле,
Без слез рыдала.
Но просто ада на Земле,
Нам было мало.

КЗ раздался дикий звон,
Тьма содрогнулась.
Летели зубья шестерен,
Станина гнулась.

Из медных трубок бил фонтан,
На пол и стены.
Так бьет ручей из рваных ран,
Кровавой пены.

Рвал демон тяги приводов,
Ремни сжирая,
Рыдали ангелы из снов,
В чертогах рая.

А гайки не скрутить ключом,
Ржал демон мерзко.
Но вспорет огненным мечом,
Тьму газорезка.

Летел расплавленный металл,
В станок ручьями,
Визжа от боли кожух рвал,
Демон когтями.

И вскоре сдох, лишившись силы,
В литольной рвоте.
Станок восстал со дна могилы,
Опять в работе.

Что же должен я понять,
Стоя на краю у жизни?
Жизнь любви своей отдать?
Или жизнь отдать отчизне?

Чувство запертой судьбы,
Увы, знакомо мне до боли,
В липкой грязи суеты,
Я хочу вздохнуть на воле.

Жизнь прожитая во тьме,
От похмелья до прихода,
Счастье плыть в своем дерьме,
Что же для меня свобода?

Плен больных, кровавых грез,
И наркотик лени сильной,
Жизнь без боли и без слез,
Быть бездушною машиной.

Разбежаться и упасть,
В бред морального урода,
Заглянуть мученьям в пасть...
Что же для меня свобода?

Что же должен я забыть?
С кем же должен я проститься?
Чтоб возможность получить,
За свою свободу биться?

Скольких должен я сожрать,
Людей честного народа,
Чтобы лишь одно узнать:
А нужна ли мне свобода?

Знаний свет не проникнет во тьму черных дыр,
Рушит разум гипотез тюрьма.
Я так долго пытался понять этот мир,
Что однажды сошел с ума.

Сотни мыслей, догадок, и масса идей,
Не приблизят ответ ни на шаг.
Знаний свет ослепляет меня все сильней,
Все сильнее сгущается мрак.

Знаний свет хочет крови, словно вампир,
И в ответ на вопрос - тишина,
Никогда не пытайтесь понять этот мир,
Человеку эта власть не дана.

Тот бес сейчас меня схватил,
Который душ похитил много,
У тех, кто был уже без сил,
Любить, мечтать, и верить в Бога.

Он потащил меня ко дну,
Он рвет мне сердце и не знает,
Что я не верю в Сатану,
Я с ним, не он со мной играет.

Я сам сознательно лечу,
Сквозь бездну вниз, на дно сознанья,
Я только одного хочу,
Быстрей продлить свои страданья.

Пока горит в нейронах ток,
И бьется пульс под тонкой кожей,
Мне бес еще добавил срок,
Последний срок, на жизнь похожий.

Сорви с меня мой гнев,
Прекрасными руками,
С тобой я дикий лев,
Закованный цепями.

Смерть на концах когтей,
Кровь жертвы меж клыками,
Прижмись ко мне сильней,
Погладь между ушами.

Застынет в небе миг,
И в громком крике низком,
Звериный грозный рык,
Раздастся тихим писком.

Шерсть лаской опали,
Сломай мой стержень воли,
И растворись вдали,
Оставь скулить от боли.

Оставь болеть тоской,
В припадке злобы диком,
Оставь мне мир пустой,
Наполнить зверским рыком.

Покрой свою руку глубокими ранами,
И засунь ее в яму с дохлыми крысами.
Твое тело покроется лохмотьями рваными,
Заражение крови и мозга гниющими мыслями.

Отдавая земле каждый день по кусочку сознания,
Вечным поиском боли по жизни гоним.
Причиняя себе и другим лишь страдания,
Утопая в липкой мечте умереть молодым.

Опусти зараженную руку в желудок общества,
Пускай льется зловонная гниль по пустым головам,
Они ждут этой грязи, как монахи пророчества,
Они поверят пустым и мертвым словам.

Они слепо пойдут за тобой к краю пропасти,
Чтобы прыгнуть и тело о скалы свое размозжить,
Разлетятся мозги вечно полные гноя глупости,
Ты хохочешь, ты прав- им незачем жить.

Опусти свою руку в яму с дохлыми крысами,
Опусти и тухлятины немного поешь.
А потом свою голову с гниющими мыслями,
Пока есть еще силы возьми и отрежь.

... Есть только времени поток,
Все протекающий сквозь нас,
В нем хилый жизненный росток,
Растет сквозь тьму смертельных глаз.

На черном фоне бытия,
Лежит движенье, свет и звук,
В нем боли черная змея,
Умрет с теплом любимых рук.

Ведь жизнь без меры, без лица,
Как полноводная река,
В ней нет начала, нет конца,
Есть только годы и века.

Бьёт ветер бешенных частиц,
Смывает грани в океан,
Мелькают в мыслях сотни лиц,
Лежат на сердце сотни ран.

Сигнал, стремительной волной,
Прольет поток соленых слез,
И стон смертельный над травой,
Напоит жизнью стебли роз.

Ведь жизнь без меры, без лица,
Как полноводная река,
Нет ни начала, ни конца,
Есть только годы и века.

Мой стих, без меры, без лица,
Пусть мысли льет на дно сердец.
В нем нет начала, нет конца,
Но есть начало. И конец.

Свою жизнь я уже не вижу,
Хочешь, кровью постель застелю?
Боже, как я тебя ненавижу,
Дьявол, как я тебя люблю!

Может зельем меня опоила?
Заперла среди пламенных стен.
Для чего ты меня пленила?
Я кляну добровольный свой плен.

Я же сталью тебя покараю,
Твои чары ничто, голос слаб,
Отпусти, я тебя умоляю,
И на коленях ползу, словно раб.

Ищу тебя, задыхаясь в бреду,
От боли кожу с лица сдираю,
Я боюсь, что тебя найду,
Я боюсь, что тебя потеряю.

На износ бьётся сердце в груди,
Снова руки мои в крови,
Я кричу тебе- ведьма умри,
Я прошу тебя, вечно живи!

Только разум спасет меня,
Свои принципы я не нарушу,
Голос твой и судьбу кляня,
Я тебе отдаю свою душу.

В мире нет страшнее чудес,
Когда твое развевается платье,
Я кляну всех созданий небес,
За своё бесконечное счастье.

Пусть метель с меня счастье сдирает,
Хлещут ливни по сердцу упрямо,
Помню я, что меня сберегает,
Дорогая, любимая мама.

И всегда, когда больно и плохо,
Или счастье мне машет рукою,
Знаю я, до последнего вздоха,
Ты всегда будешь рядом со мною.

Пусть ты храмов небесных не строишь,
Но на полке алеет иконка,
Ты меня теплым пледом укроешь,
Как когда-то укрывала ребенка.

Знаешь, я никогда не забуду,
Теплых рук твоих прикосновенье,
Я ребенком немножко побуду,
Ненадолго, всего на мгновенье.

Ведь потом, словно после рассвета,
Станет в мире намного светлее,
Я желаю тебе вечного лета,
И люблю с каждым днем все сильнее.

Она всегда тебя простит,
Она всегда с тобою будет.
Безлунной ночью навестит,
Не поругает, не осудит.

Укроет призрачным крылом,
Боль успокоит и страданья,
И все тревоги о былом,
Уйдут во мрак воспоминанья.

Она то ангельски страшна,
То просто дьявольски красива,
То так жестока, то нежна,
Но неизменно справедлива.

Она глуха к твоим мольбам,
Богатство, слава, положенье,
Все упадет к ее ногам,
И станет пылью за мгновенье.

Ей наплевать на пол и рост,
Силен ты был, или изнежен,
Ее закон сурово прост,
И неизменно неизбежен.

Она подарит жизнь одним,
Других нещадно убивая,
Мы все у ног ее лежим,
В животном страхе убегая.

Все можно потерять и впредь,
Свою судьбу не угадаешь,
И только право умереть,
Ты никогда не потеряешь.

Чернеют бурей небеса,
И урагана полоса,
Несет проклятие морей.
Но знает вражеский линкор,
Что всем ветрам наперекор,
Здесь будет битва кораблей

Пускай летит холодный норд,
Пусть волны с ревом лижут борт,
Сейчас нам это все равно.
У борта с уксусом ведро,
В огне чугунное ядро,
И до красна раскалено.

Мир в ожиданье молчит,
И в тишине, словно удар,
«Огонь»-капитан прокричит,
Засветится в небе огненный шар.

Клочьями висят паруса,
Щепки и кровь брызжут кругом,
Свистом полны небеса,
Льют на людей чугунным дождем.

Разбитый пряча свой бушприт,
Корабль стонет и скрипит,
Фальшборт зияет сотней дыр.
Рангоут сыпется как снег,
А из-под обожженных век,
На жертву смотрит канонир.

От шкота оторвался блок,
И всех вокруг сбивает с ног,
Сдирая мясо до костей.
Корма волною поднялась,
Там пушка, вдруг, оторвалась.
Разбила вдребезги людей.

Ослабший от глубоких ран,
По трупам ходит капитан,
К живым взывая воевать.
Кровь льет ручьями со шпигат,
Пожар на баке-словно ад.
И больше некому стрелять.

И на прощание фок
Хрустнув, упал.
В море к акулам злой рок,
Отправил легко сотню ребят

Корабль не выдержав ран,
Ложится на борт, трещит тут и там,
Враг идет на таран,
Разбив умирающего напополам.

В пучине вод последний крик,
Звучал он в небе только миг,
Погибших море поглотит.
Но в честной битве победить,
Еще пока не значит жить,
Когда вдруг буря налетит.

И хлещут волны все сильней,
Не хватит силы и людей,
Чтоб буре противостоять.
Как беззащитен ты и слаб,
В объятиях соленых лап,
Когда кипит морская гладь.

Дыхнула осень сыростью могилы,
Забрызгав лес кровавой желтизной.
Разбила сердце, вывернула жилы,
И душит жизнь холодною рукой.

Она смеется шепотом обмана,
И врет, что холода еще вдали,
Но быстро белым саваном тумана,
Разгорячённую накроет плоть земли.

Водой нубухнув злая серость неба
Лохмотья туч волочит по земле,
В полях остатки срезанного хлеба,
Чернеют гнилью в предзакатной мгле.

В кроваво-красном зареве заката,
Кричит противно стая журавлей.
Они летят, опять летят куда то,
Туда где больше солнца и теплей.

Собаки мокрые, уныло лапы лижут,
По грязи бродят тени серые людей,
Я не поэт, я осень ненавижу.
Чем дальше осень- ненависть сильней.