Твердые формы - запад: сонеты

Чтоб красоту надолго сохранить
Сильней пера на свете я не вижу.
Разрушит время мрамор и гранит
Любую превратит в забвенье пищу.

Для естества и поддержанья плоти
Мы тратим массу сил или работ.
Прозренье духа и доли его сотой,
Хватило бы душе идти вперёд.

Тебе записку сердцем передам
В строках её узнаешь содержанье
Прими любовь – она живёт вся там.
Зови меня на первое свиданье.

При встрече я увижу по глазам
Возникло ли ко мне твоё желанье.

Каждую полночь — металлический гул вентиляционных шахт,
Часы, обритые пылью мрака, радона ведут тихо такт.
Ровно в ряд, с буром в руках, маршем в поступь шли серые фигуры,
Идя вглубь, на минус-уровень, где пылко жжёт температуры.

Летят угли, пылая брюхом, — и фигуры мчатся к лифтам, в мрак,
В тишине — разбитый респиратор и остывающий слабак.
И аэрозоли разлетелись, покрывая шахты ядом,
Смола, скрепляющая окуляр, корпус с подбородком рядом.

Звук хитина кости отбирает, видя разбитое стекло,
Жука подземья в мраке тело с окуляром в шахтах увлекло,
Гигант жадно жало обнажает, даря фигуре поцелуй:
Тихо в мраке смол и гальки улья — средь сводов камня и статуй.

Из подземного сада урана, льда аэрозоли углов:
Великие тени спустятся с гор, грезя спасти шахты рабов.

И две луны бдят за красной пустыней,
Базальта и ржавой пыли твердыней.
Спустилось крыло тьмы в Марса каньоны,
Чешуёй с неба швырнуло оковы.

И творит крыло кисточкой полыней,
Зелёной — среди ржавчины рабыней:
Бродят невидимые скорпионы,
Парят с полыньей творцы-драконы.

Лишь тишина живёт на Марсе — никто,
Лишь безжизненное красное плато.

И ласковая жизнь там процветает,
Базальт в шёпоте пыли засыпает.
Только безжизненная жизнь базальта,
И не исполнил кто-то долг Атланта.

И скрип маленьких лапок мокриц,
Мокрых мест и уголков цариц.
Под камнями бдят надзор рачки,
Очищая свои башмачки.

Пастбище мокриц — тех кобылиц!
Хоть рачки, им тоже башмачки!

Перебирая лапкой камень,
И возводят для рачков гавань.
Лишь под камушками и корой
Тёпло городов мокриц родной.
Под сводами сосен быт ведут,
Маленькую они жизнь живут.
Для них нет — рутины и обид
И лишь каждый житель — индивид.

Тоскует сердце по теплоте квартиры,
Жестокое проявление сатиры.
Там когда-то с братом муравья ловили,
Там когда-то с братом рыбок разводили.
И лишь там детство — застывшие сапфиры.

И лишь там где-то мы были командиры.
Хоть у нас и разные, брат, фамилии:
Мы ведь вместе наше детство проводили.
И помню, гордо брату руку я пожму!

Там проживали по шахматам турниры,
В рудник играя, мы были бригадиры.
И спорили — фофаны друг другу били,
Разом личности фундамент возводили!
И помню, гордо брату руку я пожму!

Вдали приглушённый вой собак
По карнизам бродит вурдалак.
Тихо открывая дверь, когтём
Облил взором в глазнице огнём.
Лишь в пристанище покоя мрак.

И мертвец пробрался на чердак,
Громко зацепил комод локтём
И пожрал сна тишину живьём.
Лишь шёпот тишины карниза!

Гниющий озлобленный рыбак
Строгу метнул — устроил бардак.
Засвистел негромко соловьём,
С тишиной гремя своим тряпьём.
При человеке — бежит чужак.
Лишь шёпот тишины карниза!

Не правда, что любовь лишь вспышка -
Она огонь и жар в твоей груди.
Почаще ты её в себе буди
Черкало есть – найдётся спичка.

Как высоко поднялась птичка
Ведь на земле очаг её и кров,
Но выше их – огромная любовь
И с высоты разбилась синичка.

И до сих пор легендами полна
Чужая нам, далёкая страна.
Не умирает огненный восток
Он начинает жизни нашей рок.

Всё вольное туда душой стремится
С восходом солнца жизнь вся возродится.

Зефирный гитары колок, вращает струну,
И звенит хрустальная нить, стала выше на тон.
Да оборвётся же тонко леска в звуков волну,
И лишь с силой рвётся грифа вперёд эшелон.

И тает зефир, в лучах шоколада-кофе:
Пенкой по краю чаши, переведя в минор.
Обволакивая зерном печали в слове,
Вспыхнет коричневое пойло, льда танцор.

И с шумом запаха зёрен — лопает канат,
Тихо порвал стёкла чашки в песочную пыль.
И лишь осколки остались средь пышных цитат,
Только бурным потоком рвётся мрака ваниль.

Да с молчанием ягнёнка в зеркало смотрю,
Размер сонета повесим на замок, долой рифму и слога!

Домовой — хранитель избы,
Спящий под сводами печи.
Горницы горящей свечи,
Смотрящий порядка мольбы.

Лапы упрятают крынку,
Дурно вжимая волынку.

Кутный бог — житель уголков;
Трезвый в ночь украл рогач,
Крада — склад на утеху сдов.
Круглый ащеул-бородач.

Вечный жихарь избы-двора,
Забвенный в мраке былины:
Кроткие быстрые глаза,
Волосы рванной штанины.

Предок рядом с славянином —
Память-ножъ ткнули кувшином.

Осенний будний день зовёт вперёд,
Явится в ручьях вскоре серый лёд,
Птицы-клин убегают впопыхах,
Птицы помнят о скорых холодах!
Уже природа в одеяле ждёт.

Лик промёрз — зима идёт,
Вспомнив грусть былых невзгод,
Уплыл летний пароход.
Осенний день!

Октябрь шхуной устремился в шторы,
Пернатых друзей ускорил сборы;
Помогая птице хладным ветром,
Пилотов толкает в тепла недра.
И обжигая перьям яро взоры.
Осенний день!

И шёпот листьев окутал бульвар,
Треском гранита усыпан запал.
Близок уже белого зверя удар,
Хоть сам зверёк ещё далёк и мал.

Но в этот тихий и блекнущий час
Гранит крошится от томного рыка.
Привкус пресного лета погас,
Окутан мехом-снега из лыка.

Жалобно тлеет, пустеет календарь,
За числами страниц — одна листва.
Дуб от хандры убежит в глухую даль,
На костях льда повисли рукава.

Пусть зима грозит холодным блефом —
Без листвы дуб остаётся древом.

Покурить, закусить шоколадом-
Гигиеной моей стала для рта.
Опуститься на лифте не новом,
Успеть на автобус, иначе беда.

Там, в автобусе, драться за место,
Составив заранее глупый маршрут.
"Москва покажет какое ты тесто!"-
"Но я человек, а не булка-кунжут..."

Не смутившись повадками гордых,
Я смеха давил над деревней с селом:
Их притягивает дача, тех мокрых,
Когда меня - веревка с окном.

Постепенно душа привыкает,
Организму противно душится.
Вся гордость и дух угасают,
Огонь в глазах не роится.

"Заметьте, друзья, как он кричал,
До момента пока голос не сорвал".

Всё от природы, данное тебе
Лишь умножает духовное богатство
И перед ним хиреют злоба и коварство
Твой дух и красота в твоей судьбе.
Распоряжайся ими не во вред себе,
Другим давай собою восхищаться,
Чтоб чище мысли были все у них
Пусть говорят хвалы лишь о тебе,
Но ты должна сама собой остаться
Хотя бы на короткий жизни миг.
Бесследно исчезает внешний вид красы:
Наш мир непостоянен и тревожен
И волос из пленительной косы,
Как красота – он тоже переменен.
И потому испытываю стыд
Что быть другим он невозможен.

Я для тебя потрачу целый год
При каждой встрече, проверяя чувство.
Не строя планов наперёд
Твоё терпенье без искусства.

Обожествляя милые черты
Я мысленно боюсь с тобой расстаться.
Мне доверяй и убедишься ты,
Как нелегко твоей любви дождаться.

Когда придёт тот чудный день и час:
Над нашим счастьем звёзды засияют,
Я уберу преграды опасные для нас

Любви большой уже не помешают.
Кто терпеливо ждёт своей любви
В награду он получит все права свои.

Не возвратить то время, в нём всё было:
И дружба крепкая – взаимная любовь.
Прошла она, как миг - я к новой не готов
Моё желание, как не хотел, остыло.

Но если ты, то чувство не забыла,
Что будоражит и волнует мою кровь,
Тогда я подберу из кучи нежных слов
Одно, но ценное – доверие б открыла.

Ты мне поверь, что всё на свете повторимо.
К друг другу мы в объятия пришли
Не возражай, что искренне любимо

С весной пришедшей все мы обрели.
Желание к любви большой неодолимо
Ты помнишь, дорогая, мы ею только жили.

Осенний лес объял туман.
Вдыхая с грустью утра влагу,
Мы просим Бога снять капкан,
Открыть нам путь к земному благу.

Соблазн велик забросить шпагу:
Журавль в даль унёс любовь.
Из наших мук напишут сагу,
Как слепо юность дарит кровь.

Судьба, однако, наша вновь
Разбудит в ложе листьев сердце.
Златой и алой будет новь -
Открыто чистым в сказку дверце.

Осенний лес объял туман.
Так скинем вместе наш капкан!

Нет возраженья на твои укоры
Вина моя доказана тобой
О, ты права! Лишь занятый собой:
Всё превращал в бессмысленные ссоры.

Теперь один – ты от меня ушла:
Собою мне пришлось заниматься.
Надежду к примирению сожгла
Твоей любви мне больше не дождаться.

И волен я. Мне не с кем упражняться
В словесной битве с тенью я силён,
Но без тебя я стал всего бояться
От мира чувств навеки отлучён.

Когда б мы ссоры вместе разрешили,
Счастливей всех на свете этом были.

Я не любим и только время
Надежде пролагает путь,
Несу сознательное бремя,
Меня обидами не согнуть.

Одна, не занята, свободна
Ты вправе стать на путь любви.
Я жду тебя – персона скромная
Хочу узнать желания твои.

С годами измениться многое
И поиск мой не будет слишком строг.
Терпенье упрямое и долгое
Достигнет твоей души порог.

Огонь любви никем не постижим
Пока живы, мы в нём всегда горим.

­* * *
В предрассветный час безлунья
в темноте чернильных гор
бороздят пещер простор
саланганы взглядом куньим.

Над ущельем к речке свис
солнца луч, скользя по грани,
размывая рябью рани
простыней туманов низ.

Там, где звёздные туники
вниз ползут за окоём,
перламутром пляшут блики.

Взяв расщелины взаём,
на скале рисует лики
полумесяц белым днём.

Как больно мне в разлуки час,
Потери дней невосполнимых.
Как я пугаюсь всякий раз
Печальных дум неотвратимых.

Когда мы вместе счастлив я,
В глазах твоих сияет радость
И не могу прожить и дня —
Моя любовь моя ты слабость.

Как горько пить бальзам разлук,
Зачем нам время расставанья?
Как много испытаний, мук...
И тем сильней к тебе желанья,

Принять из нежных, хрупких рук
Яд обольщенья и страданья.