Верлибр

Мы целовались

Читал я у Блока стихотворение
"Она пришла с мороза..."
Думал о счастье великих,
которые могут, чушь рифмовать,
или не рифмовать,
по обоюдному сговору с музой,
которая не слишком строга,
к шалости подопечного.
Лишь пожурит его,
с грустной улыбкой,
впрочем не строго.
Да в темя его поцелует.
А тот поцелуй, растворит ему душу.
Пахнет он розами, горной вершиной и славой.
Нам же, живущим в низинах,
свет от Парнаса приходит не часто,
да и то лишь, как отсвет.
Впрочем, утешился я и своим рассуждением.
Думал о прошлом, как ты приходила.
Тоже с мороза.
Грязные голуби нам не мешали.
Снег, выпавший ночью, чист был и светел,
февраль расправлял свои крылья.
Я бросил снежок в фигурку у входа.
Ты была муза, ты пахла весною и шерстью,
мокрого, от дыхания шарфа.
Мы целовались.

5.2026.

Золотистые тюльпаны городских забелённых клумб,
Слитки золота сияют на центральной площади вокруг.
Распускаются, прекрасны, — природы чудо красоты.

За что вы столь прекрасны и хрупки?
За что вы долго не живёте?
Почему уходите вы в холода?
За что так жесток мороз,
Куда забирает вас порой?

А после, когда матушка-весна из плена вызволит,
Вы придёте, расцветёте, показав нам красоту
Золотистых лепесточков, и зеленеют тонкие стебельки.

Золотистые тюльпаны городских забелённых клумб,
Слитки золота сияют на центральной площади вокруг.
Распускаются, прекрасны, — природы чудо красоты.

Я воняю так же сильно,
Как срущий скунс в кустах.
Нет, я не срал себе в трусы.
Нет, не в мусоре я спал.

Я просто тип.
Боюсь воды.
Когда я на толчке сижу,
Воняю и не понимаю: всё?

Смотрю — нет. И вспоминаю:
Это же я воняю.
Я буду плакаться о том,
Что боюсь воды, как чёрт.

Но никогда, ни в коем случае
Я себя не пересилю.
Я продолжу здесь вонять.
Вы терпите. Я же — личность.

Я имею право вонять.
Я буду по улицам ходить,
Как бомж по кличке Скунс.
А детей своих — уберите.
Вы портите мои границы.

И этот текст был про то,
Что мир наш очень даже глуп:
Ведь у вонючего типа
Есть права, как у тебя.

Ему не важен внешний вид.
Ему плевать на то,
Распугал ли он людей в округе.
Он обидится — и виноват здесь будешь ты.

Поэтому, если видишь дяденьку-бомжа,
Поклонись и пропусти.
А то следующий тикток-скандал
Уже будет про тебя.

Слово. В нём много смыслов:
И ужасных, и гордых, и гневливых,
И немного даже стыдных.

Слово про пластичность.
Оно может быть любым.
Слово подойдёт в любой ситуации.

Слово - это то, что ранит и калечит.
Слово - что отдаляет и влюбляет.
Слово сильнее любого винка,
Сильнее любой пушки и ножа.

Слово, что спасает и бережёт.
И, что убивает и гнетёт.

Только знай: что слово
Нужно правильно использовать.
Ведь ничего сильней на свете нету,
Что может простое слово заменить.

Мне очень страшно
Знаешь оттого что настанет время и
Я не увижу тебя , вот так с наскока
Лошадь счастья убежит куда-нибудь далеко и мы не увидимся больше
Никогда , даже письмо не дойдёт
Адресаты потеряны, планета вертится
Мы найдем других, но не забудем друг друга и будем писать письма в стол
Как стих для цензуры неподходящие
О тебе, о твоём любимом празднике
О бывшем от которого ты ушла, ради меня, а стоило ли, мы все равно расстанемся
Когда-нибудь, к сожалению , это неизбежно....
Мне очень страшно
17.05.2026​

Наконец наступил тот самый день,
Когда снова захотелось жить.
Вышел утром на аллею,
Сел на лавку, кормлю голубей.

И обещаю себе тогда:
«Больше я не стану пить,
А позже брошу и курить,
И компании плохие брошу,
И найду свою целевую».

Но всё тут же разрушает
Мой работодатель.
Он мне звонит,
И в трубу говорит:
«Слушай, дружок, мы, конечно, не на Уолл-стрит, но бюджет у нас горит.
Мы тебя на ИИ заменим: он и умнее, не борзый и всегда быстрее».
Я сбросил сразу трубку,
Говорю себе: всё пошло к чертям.
Я продолжу сильно пить
И ещё больше курить.
Сегодня с компашкой пойду на заброшку.

И так я живу, это моё бремя.
Мои планы тоже не мои.
Меня отлупит моё время.
Но я продолжу также жить:
Буду бухать и курить,
И никогда ничего не сделаю,
Чтобы что-то изменить.
А если пытаться буду,
Меня все будут посылать.
Ведь никому,
Даже мне, эти планы
Не устроились опять.

Держу альбом. Чёрно-белое фото —Тропинка в лесу. Я бегу через поле,
А Райма бежит за мной.
Сердце забилось, дрожит, как листок...
Ладонь кладу на снимок —
И будто глоток.
Чёрно-белый лес становится цветным.
Время тает льдом,
Расплываясь в пространстве.

Тик-так… Тик-так… Слышишь?
Это время взводит курок у виска.
Собака бежит сквозь меня, как песок,
Но память ведёт дальше — за лесок...
В тот самый двор.
В тот день предательства...

Как стрелка, сорвавшаяся с часов,
Бегу по кругу...
Мне семнадцать. Сессия, учёба...
Я замуж иду, и скоро сына на счастье рожу.

Семью переводят дальше служить.
А мы…Мы остаёмся, как взрослые жить.
Работа, однушка, и этот нелепый страх:
«Я не справлюсь...»
«Она не слушается...»
«Я устала отвечать за неё...»

Чужие руки.
Холодный кожаный поводок.
«Не бойся, ей будет там хорошо», — говорят мне.
А я… я не могу сказать ничего.
И вновь шестерёнки, скрипит механизм...
Иркутское лето восемьдесят второго...Гаражи. Полумрак. Щенки...Её?...
Она не рычит, не скулит...
Она просто не смотрит на меня...
Этот взгляд мимо...Жжёт меня через время...
Я не смогла… Сбежала… Ушла…
А Время смеётся, напротив садясь.
Колоду тусует — игра лишь пошла.
Шестёркою бьёт, ничего не стыдясь.
И болью моей почти насладясь,
Бросает на стол все козыри в ряд...
А мне остаётся — безмолвный наряд.
Печать ностальгии —
Где старые раны жгут злее и глубже,
Чем шрамы нирваны.

Я руку тяну в плотность лет, в антураж,
И доли секунд меня манят в мираж.
Мы встретились взглядом…
Помнишь?… Простила?…
Время несётся слепящим парадом.
На этой секунде навек я застыла,
С тобою в плену...
Стрелка, будто заныла..

Сепией хрупкой дрожит слеза...
Я открываю, тихонько глаза,
Нести это время —
Моё одинокое бремя.
И в этой звенящей, пустой тишине...
Я вижу прощенье себе и тебе.

«Одинокий рейс в прошлое за прощением самой себя. Это состояние тихого катарсиса. В отличие от взрывного, драматичного финала, оно наступает в полной, звенящей тишине — когда все слова уже сказаны, а козыри Времени сданы. Настоящее прощение приходит не тогда, когда мы его наконец заслужили, а когда мы просто перестали себе мешать. И тогда, на обломках старой боли, вместо ран остаётся только мир».

И вот вновь ты приходишь в мой сон.
Ты уже неотъемлемая часть моей жизни,
Как сладкий чай перед рассветом
И покой.

Жалею ли я, что разорвал ту связь с тобой?
Ответ излишен, как молитва.
Ведь ты – как седьмое чудо света,
А я не верующий человек.

День за днём мысли мои – только о тебе,
Бессонные ночи напролёт
В попытках разобраться в своих чувствах
И в себе.

Но тщетно.
Всё, о чём мечтаю, – лишь сон.
А ты – недостижимая явь.

Моя жизнь тяжела.
Нет, не работал на заводе.
Нет, не в психических я взводах.
Нет, не было в семье разводов.

Меня никто не понимает.
Нет того, кто в жизни меня знает.
Родители видят меня лентяем.
Текста не выставлю им напоказ.
Стыдно за свои слюнявые показы,
Стыдно за героев глупых, карикатур.

Меня никто не понимает.
Друзья видят глупым и наивным.
Работы им я показал -
Мои им буквы только в смех.

Лишь шутят, и плевать на смыслы.
Они не видят в этом хобби,
Они не видят в этом жизни.
Текста для них - лишь напоказ.

Мои мысленные приключения,
В процессе - скучное занудство.
Лишь нажимать клавиатуру -
Только это видят все.

Девушки и в помине нету.
Слишком глуп я и для них.
Мои текста они не видят,
И увидеть не хотели бы.

Для всех я шутка,
И всем плевать
На мои мнения и хобби.
Это просто мем и фарс.

Им нужен я, как смех,
Как человек-маска и момент,
Чтобы я им подражал -
Как игрушка и секундный клип.

И ты, читатель, скажешь:
«Очередной лишь популизм».
Ведь верно: что роднее -
То и сердцу бьёт больнее.

И в этом тяжесть жизни:
Я сегодня осознал,
Что никого на свете нету,
Кто тебя бы понимал.

На встречу к Вам. И только к Вам.
Вам.Вам.Вам.

Иду я. Спешу я.
Я.Я.Я.

Услышать Вас. Увидеть Вас.
Вас.Вас.Вас.

И только Вы. И для надежды Вы.
Вы.Вы.Вы.

Говорите мне, улыбаетесь мне.
Мне.Мне.Мне.

Глядя на меня, радуете меня.
Меня.Меня.Меня.

Мы создадим союз оригинальный и живой.
Ой.Ой.Ой.


10.03.23.
P.S.: Улучшено 11.03.26.

Пугаясь в ночи, очертания полулиц и тела.
В темноте, в тишине, словно животным,
Пугался шорохов без звука и плача.
Забился, притих больным человечком.

И шелест ресниц стал громче и тетче!
Не хотелось кричать, я просто улёгся.
Так случайно уснул, забылся на ноте,
В которой разлёгся, снова в припадке

Танцую в темноте
без одежды.
Без единой одежды.
Вру.
Я там без надежды.
Без надежды
умру.

За отсыревшим,
липким столом
сидят вонючки,
пьяницы
и натуральнейшие глупцы.

Сидят,
смердят
и тратят время,
находя
всю ценность жизни
в дешёвом спирте.

Сидят,
несут
бессмысленную чушь.
Они —
подобье рыбок,
что канут в грязной
своей жестянке
из-под тушёнки.

Они —
подобье рыбок,
впитывающих
в себя корма,
что на запах,
на вид —
с опилками
схожие.

Они
для себя —
пауки.
Ведь плетут
паутину в сознании.
И теперь,
с мягкими мордами,
в пьяном угаре,
считают,
что их мысли — важнейшие.

Сидят.
Объявляют
Третию мировую.
Делят мир,
как чекушку.

Но лучше —
мир не делите!
Делите
в диспансере
палату.
И уж там
мокрым стенам говорите
весь свой бред
и дебилизм.

Твоё мёртвое тело тоже прекрасно,
Те белые щёчки,твои синие губки,
Но запах ублюдства не развеет судьба.
Ведь мечта о закате — дешёвая охра.

Это странно и страшно признать,
Я не далёк, и мечтать о высоком не рождён.
И рассвет, как насмешка, целует напрасно,
Словно знает: мой голос давно обречён.

Знает: надежда нужна не вера в бога, не вера в людей,
И лучше верить дыханию холодного тела может чужого… может родного,
В нём честнее звучит тишина, чем обещанья всего

Не застыли краски строем,
Малым пятном на холсте.
Встали страхом насовсем,
Ярче стали в тёмном цвете.

Потерявшись среди мыслей,
Вникая сердцем в чувства..
Хоть сам накручен я собой..
Покончу жертвою искусства

Кому что,
А по мне
Это просто картинка.

Да не обычна,
Да не привычна
И странна,
Вполне.

И этим она ворожит
Своей необычностью,
Я с этим, вполне, соглашусь,
Но некоторыми своими догадками
Всё же я поделюсь:

“Жених
По сравнению с этой мадам
Кроха – ей не в подмётки,
А она величественна
Ну просто амбал!
Едет, широко раздвинув плеченки

Полет фантазий даёт то,
Что связано с этой невестой:
– Она на коне?
А её кавалер?
На мотоцикле?
А может она, вовсе, кентавр? –
К сожалению,
Не узнаем мы это нигде”.

Мы можем лишь думать, гадать
Что имел этот автор ввиду.
А я,
Почему-то,
Захотел на коне поскакать,
Не вникая
В эту всю ерунду.

Не нужно гнаться за теми людьми,
Кто не ценит тебя.
Кто не слушает, не слышит,
не интересуется твоей жизнью.
И что самое важное — если этот человек
Не заступается за тебя,
Когда тебя обижают.

С такими людьми будет только несчастье,
Потому что они ненадежны,
Они могут предать, и более того —
Им плевать на тебя.
Поэтому они и уходят из твоей жизни, обидевшись,
Если ты вдруг скажешь слова,
Которые не понравятся им.

Поэтому таких нужно вычеркивать без сожаления из своей жизни
И стараться не вспоминать о них больше,
Сфокусировавшись теперь на себе.

Ведь если это был твой человек —
Он пытался понять бы тебя,
А если не твой человек —
То может обидеться по любому поводу,
И даже уйти, ничего не сказав.
Ведь если твоё — оно не уйдёт,
А если нет — то уйдёт без проблем.

Поэтому не нужно никого держать,
Чтобы однажды не упустить своё.
Ведь таким образом (скажу по опыту)
Жизнь проверяет тебя:
Будешь ли ты гнаться за тем,
Кто не ценит тебя,
Чтобы однажды не упустить тех,
Кто будет ценить.

Снова день пожирает ночь,
И солнце не смогло ему помочь.
Только звёзды порождают тень -
Скованные цепями, меняют цель.

Они зависли на своей орбите,
Думая, что уже нас достигли.
Они кометой устремились,
Летя по галактике красивой.

Смотря на небо, ты увидишь,
Как летят они к своей мечте.
Только ночью они сгорают -
Не долетит, всё таки, до нас.

И только ночью видны они -
Искорки отчаянной мечты.
Ты вспомнишь их, когда уснёшь,
И мир закончит новый оборот.

Я помню:
тот день
был весьма удивительным,
был весьма жарким
и, что самое главное, —
солнечным.

Я помню,
как хотел получить
лишь свои
очень пыльные
и старые школьные книги...
Но в итоге
я наконец понял,
что представляет собой
вечная
и чрезвычайно нежная женская
красота.

Я помню,
как сидела поодаль
она —
на совершенно другой от меня
скамье.
Сидела
в коридоре жёлтого цвета,
с интересом смотрела
в свой телефон.

И ведь я —
подобен Луне,
что избрала звезду,
причём — самую яркую
и самую ту:
среди падших
и среди невзрачных.

И теперь
я слышу всегда,
везде и повсюду
её голос,
ласкающий уши.
И теперь
я вижу везде
её неземной,
святой
и нетронутый облик.

И теперь
я совсем не жалею.
Совсем.
И уже никогда
не позволю себе —
никогда! —
пожалеть.

Двуличие есть в каждом из нас,
Оно проявляется в той или иной степени,
Но иногда
Так невыносимо ощущать
Что предаешь ты идеалы
Своей главной мысли́.

Всегда был крепок в идеалах ты своих
И думал, что ничто не сломит - никогда.
Но встречаешь ты совершенно что-то новое
И вот твой идеал уже не кажется таким правдивым,
Как вчера.

Начинаешь рефлексировать, по поводу
И без
Ты думаешь, что ты сам неправ:
“Я сволочь! Тварь! И Бес!”
Думаешь, что предаешь ты сам себя
В каком-то смысле так и есть.

Но не стоит так убиваться по этому поводу
Ведь человек меняется
Он постоянно мечется
Туда,
Сюда.

И не угадаешь ты,
Что будет с ним завтра.
Ведь смотришь ты,
В этом плане,
Словно вводу.