Верлибр

Я не была глупой, нет,
И не наивной.
Я была уязвимой.
Это разные вещи,
Которые со стороны окружающих
Кажутся одинаковыми.

Когда намеренно перекрывают возможности в жизни,
И когда сам ты не желаешь достигнуть чего то -
Это тоже разные вещи.

Нужно, чтобы в этой жизни
Все действительно от нас зависело,
А не от других.
Вот и будет истинное счастье в мире.

Если жила бы я в другом мире,
То много сего достигла ещё года два назад.
Но, увы и ах, в этой жизни удача вся перекрывает труд и дисциплину.
Поэтому надеюсь, что в этой жизни повезёт мне,
А не в следующей.

Ты был мой верный пёс,
Или таким казался.
И вдруг со стороны услышал "фас"!
И тут ты заметался.

Я спрашиваю:" Что не так?
Ну что ты растерялся? "
А ты вдруг обнажил оскал,
Дал мне понять, чтоб я оборонялся.

-Ты что, дружище? Ты не понял,
Ведь там с тобой играют.
Командой запрещённой
Шутить намеревают.

Не бешенство ли у тебя?
Там злые люди. Ты веришь им?
И растерзать готов меня?
Ты? Тот, кто мной всегда любим?

Одумайся,мой друг, я твой хозяин.
С тобой мы неразлучны без поводка.
Я подожду. На это дам тебе я время.
Цена ведь нашей дружбы велика.

И сново "фас"! Ещё раз "фас"!
Со злобною насмешкой,
И я растерзан в тот же час.
Проверка на команду прошла успешно.

Ты поступаешь, милый, слишком отвратительно.
Ты поступаешь точно также,
как с ненужными вещами и животными —
вытираешь об себя намеренно, чтобы очиститься,
глядя на них презрительно и с открытым отвращением,
как на отбросы общества,
как на кусок дерьма.

И говоришь при этом ты,
что они стали грязными, смеясь над ними,
что они позволили себя так запустить,
выкидывая после их на улицу,
оставляя умирать одних,
особенно зимой, когда холодно,
не представляя даже, как он будет умирать в мучениях.

(Хотя тебе же ведь не надо заморачиваться этим —
тебе ведь есть куда идти.)

Я не прощу тебе такого никогда.
Я помню, как ты поступил со мною так.
Но улыбнулась мне удача в тот момент,
и я смогла не то чтобы найти укрытие,
но и понять, что я должна во что бы то ни стало
сохранить себя и своё имя,
занимаясь тем, что нравится,
не позволяя поглотить при этом
собственные чувства надо мной
в желании отомстить.

Но я буду рада, если всё так случится.
Не буду я скрывать свои истинные чувства.
Мне бы хотелось, если честно,
чтобы вершили правосудие не моими руками.
Чтобы не я это сделала, а кто-то другой.
Не по сговору — а неожиданно.

Так что, my darling,
I will wait for revenge.
Au revoir, mon ami...

Разрушен вновь, разрушен в прах.
Кто он — толкает в жизнь опять собрав?

Души́ великий демиург бесславно точит, выплавляет инструменты,
И вновь пытаясь окунуть всё глубже — за чертоги бездны.

Быть может, хочет он вперёд узреть вселенские сюжеты,
Аль хочет закалить броню — несчётных образов возмездных.

Никто не видит длань его, но ты ступаешь в её воле,
И форма смысла: кто же я? Рождается из новой боли.

Когда грустишь о пережитке,
О прошлой жизни с человеком,
Когда разломанный на части,
И видишь, что как прежде цел он,
Когда в попытке поддержать
Слова твои сильней пустеют,
Когда остался сломанным,
Тот человек другого греет.

И вроде сам ты виноват,
Хотя не отбирал свободы,
И словно сам себе дурак,
Сидишь с гитарой воешь ноты.
Вопрос остался в сердце,
Что разрывает в клочья ночи:
Зачем теперь и как любви
Искать другой в себе источник.

Гром и хаос, век трибун.
Кажется, смотря вокруг,
Что один остался я,
Вновь рассыплется земля.
Что мне даст тот в бездну взгляд,
Может быть ему и рад?
Словно прыгнув я всплыву,
Хоть велик шанс, что умру.

Что мне жажда, ведь вода
Не падёт дождём сполна.
Всё иссохнет как в песке,
Тяжко, всё же, на душе.

Искусственный свет,
И трап людских вод.
Всё кру́гом плывёт,
Уснуть не даёт.

В цепях
С обломанными крыльями
Пытаясь взмыть,
Всё дальше от небес.
И держит словно мощь великая,
Толкает в пропасть сытый бес.

Но я молчу,
А крики что в душе
Мешают по ночам уснуть,
Мне невозможно даже продохнуть.

Кого себе на смену ждут,
Кто пальцем не ударил и о палец?
Неужто трупов горы берегут,
Чтобы потомки вскоре сами словно трупы стали.

Должны должны должны должны
Так молвит голос поколений,
Да что мне ваши три войны,
Когда Свою победу до конца не одержали я и ты.
Что нам оставили отцы?
Что после нас оставим мы?

Ночная зыбь.
Лишённый чувства,
Я падаю в раскрывшийся цветок.
Мне нужно,
Чтобы алый огонёк
Разжёгся с мимолётной страстью.
Огнём большим,
Чтобы себя я не обжёг,
Делиться может буду с каждым.
И мимо проплывают города.
И свет их достигает облака.
Я падаю сквозь шум и время года,
И, падая, не нахожу свободу.

В твоих руке, кисти и пальцах
Сжимаешь томное перо.
Им пишешь на бумаге страсти
Возможно с мыслью: всё равно.

Сжимаешь томное перо
В своих руке, кисти и пальцах.
Им выжигаешь буквами ты страсти
С последней мыслью: всё равно.

На чужом берегу,
Где искал я опоры.
Там песок был сырым,
Каждый шаг словно в омут.
Не нашёл, что искал.
Возвышаясь под небом,
Меня смыла волна,
О которой не ведал.
Так объяло меня
Хладом огненно-нежным,
И открылись глаза,
То был ветер прибрежный.

И пламя слов грозится своей тьмою, всё жаждет обволакивать собою.
И, кажется, вот-вот тебя накроет, жара, бегущая волною за волною.
Но помнишь ты, как высекал себя с искрою,
И не погаснешь, хоть съедаемый в чужое.
Нет, не погаснешь — заклинаю в этом слове.

Мой сад цветёт, он краше ярких красок в этом мире,
Кормил его останками поверженных врагов своих.
Не раз над садом восходило солнце в небе синем,
Хранило тайну, луной сокрытую в тиши ночной.

В какой момент мне стали так противны белые пионы?
Их корни поглощают чью-то плоть, гниющую давно.
И цвет предательски сменяется на тёмно-синий, всему миру,
Чтоб предать огласке всем о том, какое чёрное моё нутро.

В прозрачном озере, на дне котором вижу стылый облик,
Стеклянный взгляд, как отражение немой души.
И жутким холодом своим он пробирает до озноба,
Стирая грани человечности в моей давно пустой груди.

Когда-то он был счастлив и верил в чистый, добрый мир,
Он верил людям, как дитя, стал моим триггером, и я его убил.
Помню, как держал кровавыми руками нож и его шею,
Как наизнанку выворачивал свой жалкий бледный дух.
Теперь на дне кристальном тело человека тихо тлеет,
Он – корм особый, мой подарок фауне, что там живёт.

Время бежит, как скаковая лошадь, жизнь проходит мимо.
Тёмный мир не обесточен, он в энергосберегающем режиме.
И мне не нужен повод убивать, как дьяволу выйти из ада, разрешенье,
Я чищу мир от совести добра и бесмысленного самоуничтоженья.

Мой сад цветёт, теперь он ярче света солнца и луны,
Скрывает тайну о бесчеловечности моей души.
И лишь собаки громко лают, чувствуя мои тяжёлые грехи,
Сегодня они станут удобрением, чтобы цвели мои кровавые сады.

В момент, когда остался я один, с тропы знакомой сбившись, когда вокруг меня следы товарищей простыли, померкли огоньки, — в ночи явились пепельные тени.

Они нависли, словно звери, медленно вокруг меня кружа. И тогда я за дверьми оставил свет, уже не веря, что теперь когда-то выйду сам.

Они сгустились, словно ждали, когда приближусь первым хоть на шаг. И сжав кулак, едва дыша, я попытался разглядеть там что-то кроме плотной мглы.

И увидел в них знакомые черты: стоит мой мёртвый друг передо мной. Он ровно дышит, как живой.

Как давно между нами назревал этот конфликт? Вербальное противостояние: твой сильнейший урон – буквенный крик.
Я клянусь, – завтра наступит: пройдёмся по кладбищу наших чувств? Над могилой с именем Счастье к утру под дождём растворюсь.
А помнишь, тогда? Первый день нашей встречи, недолгий и такой скоротечный.
Ты кому-то в чате долго перечил, а я с первого взгляда в сердце тебя увековечил.
Твой язык – острый меч, и когда критикуешь: режешь по сердцу, будто вальс на могилах танцуешь.
Как бы нам обнулиться?
От сети отключиться и в страсти безудержной, в плаче небес, нам вдвоём раствориться.
Материя веры в содержании темы, отношения в вирте – не любовь, а ошибка системы.
Всем плевать, а мы всё ещё верим, мы друг для друга – самая мощная энергосистема.

Название — Казнь на радость.

Весь город слышит медный горн, они собрали публику на смертный приговор. И во дворце давно не слышен смех, Арлекин повесился, так и не попробовав на вкус успех. Для тех, чья жизнь не стоит двух монет, дают обед и нарушают его целый век.
Там чья-то тень висит над пламенем огня, костёр пылает и отражается в глазах земного палача. И публика так горяча, их крик: – Сожги! На гильотину подлеца!
Улыбки тянутся у всех присутствующих господ, им очень нравится такой исход.
Ведь даже ловкий Арлекин не смог их удивить, как эта разъярённая толпа, что жаждет смерти такого же, как сами, глупого гонца.
Насколько сильно слышен треск костра? Отец и мать слезами умываются, прощаясь с сыном навсегда.
Была ли их вина?
Или несчастье – это испытание самих себя?
Какая мука – заживо гореть в кострах, несправедливость в мире – это маленькая радость гегемонов на святых постах.

Как же мне надоели эти говоруны, набожные глупцы, льстецы, продажные псы.
Одни трезвонники, да бесы!
Нет в них правды,
лишь брехню, да вздор несут.
Фальшью пропитаны их пороки -
лукавят и грешат.
Будто им никто не ведом,
Никто не ходит - задом следом.
Рассказывают сказки просто так,
Они много что могут делать.
Их слова - их яд, их хлеб.
Могут сочинять, да клеветать,
Одно ты знаешь точно:
Веры нет таким тваря́м,
Ты сразу чуешь их за метр,
Из их пасти пахнет скверной.
Да не то что пахнет - ме́рзит!
Нет почтения к таким порочным,
Даже к свиньям относятся попроще.
Лучше от себя их огородить,
(А может, и вовсе истребить?)
Такие люди есть на свете:
Мужчины, женщины,
взрослые, дети,
Молодые, да старики,
У каждого свой порог,
Который мы перебегаем
Словами, историями, преданиями
О нашей жизни (иль, может быть были?)
Каждый говорит о своем,
О том, что важно и нужно́,
Но не то, что верно и ценно.
Причины есть, их море
За правдой кроется довольно.
Перечислять, так смыслу нет -
У каждого свое...
Скажу тебе лишь, друг читающий,
Не важно, кто ты -
Честец иль сказочник,
Держи ухо в остро.
Знай же: обман и ложь -
Это не одно.
Жулики везде найдутся,
Жадные торгаши с безвкусицей.
А лгать - это мастерство.
Лгать -
Это не про то, что нужно,
Сколь про то, что должно.
Лгун не станет коверкать языком
Перед лицом родного,
Не будет мухлевать словом
При общении с лучшим другом.
Он понимает, в чем вес
Таким, как ты.
Помни, что вранье не грех и не беда,
Важно, чтобы ты лгал не ради себя,
Не ради вещей материальных,
Не - целей злорадных,
Не - мыслей отвратных,
А только ради тех,
Кого хранишь от большего зла.
Зло есть по всюду,
В людях, отношениях вокруг,
И если я не забуду
Сказать тебе вдруг,
Что я тоже тот еще врун.

К слову:
Не замечал ли ты, что ложь есть то, что нам так необходимо в жизни
И то, что мы так сторонимся?
Удивительно, не правда ли?
(Или, может, сказать, не ложь ли?)

Оттачивай skill
Делай вещи real
Но Путин сказал
Не место иностранным словечкам, дебил
Только русский язык
Только классика
"Многоточие — Когда-то раньше"
Ведь это суперстихи! А может
"Олег Газманов — Мои ясные дни"?
У каждого своё прекрасное
Лишь бы в тексте всё было безопасно
Услада для ушей
Рифмами простецкими
Душу согрей.
И не ругайся напрасно
Жаль, конечно, что предатели "Каста"
Зато я для себя открыл Р.O.
Рыночные отношения
Надеюсь, они не того?
Многие хулиганили в немытой России
Теперь для них въезд закрыли.
Кто остался — стали сильней
Слово не воробей.
Надеюсь, уже скоро всё разрешится для нас приятно
Работайте, братья!

Учебный центр, Елань.
Далёкий семьдесят девятый.
Учился на сержанта там.
Расклад со службой
В общем, был понятный.
Был смел, отважен и силен
Всё было по плечу.
И "духом" был и "черпаком"
И "стариком" - потом.
Ты как наставник, честен был.
Умен не по годам.
И на зарядку, марш броски,
Ты всегда был впереди.
Ты не просто был инструктор.
Ты был друг, товарищ, брат.
И поэтому остался,
Классный в памяти сержант.

Когда встречаю снова друга,
То ощущаю как услугу,
Что посылают Небеса.

За это должен Я кому-то
Сказать хорошие слова.

Всё ДОБРОЕ, как ПО ЦЕПОЧКЕ
Переходить всегда должно
И даже, если по ошибке -
Другой оценит всё равно.

И может даже не сначала
Заметен из души порыв.
Но, поезд тронется с вокзала,
Когда на семафоре свет горит.

Зелёный цвет - цвет ожиданий,
Что всё случится ХОРОШО
И друг мой встречный долгожданный
Заметит: "Мы не виделись давно!"..


17.02.26.

Мысль сгниет в зародыше,
Недоношенный плод мозга.
Она звучала твоим голосом,
Сохраняя личную сложность.
Абортировать не имеет смысла,
Поздно кричать о пропаже,
Вернуть уже невозможно,
Стоило думать заранее.
Надежда на память пуста,
Ей плевать на новую жизнь,
Это бремя - лишняя ноша,
Один лишь совет - отпусти.
Коварная память, оставит,
Фрагмент о потере чада,
Пусть и мелочь, но помощь,
Мысли храни вне памяти.