Городская лирика

Вот снег утих. Казалось бы, ура!
Но снега снова целая гора.
Лопатой машем, просто чистим путь,
Чтоб людям дать хоть как-нибудь
Проход, проезд, хоть узкую тропу,
В сугробах утопая по колено,
Зато теперь идти не лень через крупу.
И вроде бы, расчищаено... наверно

Но снег, как будто вечный друг,
Всё сыплет, сыплет без конца,
Работа наша - вертикальный круг
Ближайшим - важен, сверху - чепуха,
И вот уже, практически, наш пыл угас,
Лопату бросим, скажем: "Всё, довольно!"
Машины, словно в танке, ползают, невольно
Боясь застрять, случайно, про запас

А пешеходы, словно бы пингвины,
Идут, скользят, спешат, теряют силы,
Но всё ж они идут, куда-то вдаль,
Ища просвета в этом в этом царстве льда.

А коммунальщики махают всё, увы?
Наверно, устав от зимней кутерьмы.
И их лопаты в занятых руках,
Надежда слабая, как снежный прах,
Что всё растает, солнце выглянет опять,
И мы забудем этот снежный плен.
Но завтра снова то же самое взамен,
Сизиф, как, древний, будем все пахать

Толкать свой снег, чтоб стало легче.
Так пусть же снег идёт себе идёт,
А мы, назло ему, всё ж двинемся вперёд.
Таких сугробов не видали прежде
Но снег пока что есть снег, и это данность,
И мы с лопатами творим свою державность,
На узком пятачке, где место есть для нас,
Закончив, наконец, на этот час.

Ответ моего друга на моё послание в стихах "мой друг не пишет больше песен"

Есть доля разочарованья
И в том, что песен не пишу
Просто не вижу основания
И без причины, не грешу

Мой грех не смертный, но постыдный
Я не умею больше лгать
Словами баловаться стыдно
С того и не берусь писать...

Слова утратили значенья
Слова, слова, кругом слова
И как ты не меняй прочтенья
Трудится только голова

А тех, что выразить смогли бы
Того, что я хочу сказать
Средь слов известных не нашли мы
С тобой, и нету сил писать

И с музыкой, похоже то же
Разоблаченье и позор
Потерян смысл в ней, ей боже
А может просто кругозор...

Открылось новое дыханье
Теперь я лучше промолчу
Писать хочу, но не словами
Сыграть смогу, но не хочу

Давай, я лучше помолчу...

Когда купаешься в ванне,
забываешь о большом мире.
Открываешь один кран, потом другой кран,
шампунь для аромата и пены - пир

тела и духа,
духа и тела.
А еще соседка за стенкой своим пением радует слух,
фиоритуры белькантовские выводит громко, хоть и неумело.

Наверное, тоже купается -
и поёт, наслаждаясь водой горячей.
Гигиеной и искусством занимается -
одновременно!
Мужа, похоже, оставила на даче.

***

Полетели, смеясь, как в детстве,

Доверяя рукам отцовским,

Мемуары хранят огрехи.

А шкатулки резные колечки.



Поскакали к мечте по кочкам,

Путь нелегкий длиной, как в сказках,

Там давным давно бросили в бочку,

Жили – были, да только без толку.



Побежали вдвоем по крышам,

У трубы спустим по секрету

На веревке сплетенных мыслей,

А потом по углам биссектрисами.



Полетели -

Бросай тетрадки-

Хулигать до сбитых коленок!

Я всегда буду жить на площадке,

По соседству, играя в прятки.

Вдали от сёл и деревушек,
Поодаль от лесной глуши
И края, что живёт в тиши,
Лишь слыша иногда пичужек,
Приметный лёгкой суетой
Да жизнью быстрою людской,
Не шибко стар, но и не молод —
Стоит красивый, яркий город.

Там очаги людей узором
Рассыпал долгих зодчеств век.
То яркий довод нашим взорам,
На что способен человек.

При въезде в город, на окраине,
Окрест картину можно зреть:
Не прекращают птицы петь
При тереме, удобств хозяине.
А дальше чуть, за полверсты,
Ив ветки, точно то персты,
Укрыли тенью и затишьем
Собор, где блага дух недвижим.

Вдоль улиц пёстрых и различных
Сверкают дивно фонари.
У клумб, роз острых, романтичных,
Блестят до утренней зари.

Беседуют о чём-то люди
У полукаменных домов.
Плывёт пыльца златых цветов
Близ них в глубоком, чистом пруде.
Невдалеке, в усадьбе скромной,
С оградою немного тёмной,
Уж кто-то заиграл на скрипке —
И час настал воспрять улыбке.

А сбоку озера, средь сада,
В беседке нежной и благой,
Сестра и брат в мгновенье хлада
Вдвоём уж тешатся красой.

Приходит ночь. Летают совы,
Свистят над городским мостом;
Хвостом за ласковым кустом
У моста пёс трясёт. Засовы
Стучат вдали — то дед уж местный,
Пред часом сна свой дом чудесный
С калиткой ветхой затворяет
И спать идёт, а пёсик лает.

Вдруг, тёмных улиц пыль вздувая,
Ямщик на тройке пролетел!
И вновь настала тишь ночная,
Лишь сыч какой-то вдали пел.

Рассвет приходит, и туманно
Всё в окоёме городском.
Поэму пишет пред окном
Поэт искусно, филигранно!
Восход — покоя дарованье,
Души людской очарованье —
Сменяет утро светом ясным
И блеском листьев среброкрасным.

Так и живёт прелестным часом
Тот город, чудный, небольшой;
Течёт там жизнь рекой пред глазом,
Он молод, людный, всем родной.

23 ноября 2025 — 30 января 2026.

Игнор бесит, бьёт по нервам,
Тишина — как острый нож.
Кто из нас сдастся первым?
Кто закончит эту ложь?
Экран холодный, взгляд пустой,
Минуты тянутся, как клей.
Ты — за каменной стеной,
Я — в плену своих теней.
Игнор рождает в сердце боль,
Но гордость делает сильней.
Сжигаю в пепел твою роль
И не считаю больше дней.
Я ставлю точку, а не крест,
И выхожу из душных стен.
Вокруг так много новых мест,
И я хочу лишь перемен.
Молчи и дальше. Твой пароль
К моей душе уже не в счёт.
Я проиграла этот бой,
Начав свободный свой полёт.

Зима засыпала сполна:
Дороги, улицы, дома.
Сбежало счастье, ищет где-то
С попутным ветром радость лета.

Метёт без устали крупа,
Любовь, как видимо, слепа.
Метель дежурит у окошка,
Морозом скована сторожка.

На сердце мерзкая тоска
Пустила корни для ростка.
Душа грустит с гармонью вместе,
Обходит счастье, хоть ты тресни!

Уткнув в колени мокрый нос,
Печально смотрит верный пёс.
Поёт родимая трёхрядка:
«Жить без любви, увы, не сладко!»

Чего стучишь, мороз, в стекло?
И так, на сердце тяжело.
Эх, сторона, моя сторонка,
Приди с весной, любовь-девчонка!

В краю серебряных берёз,
Найди приют для сладких грёз.
Утешь, подруга, цветом вешним,
Позволь счастливым быть, как прежде!

Листва аплодирует ветру.
На улицу как на сцену
Он вышел с апломбом мэтра,
Что знает всем жестам цену.

Деревья гнутся в поклоне,
Со страхом восторг мешая —
Сила, что тучи гонит,
Всё же слишком большая.

И хочется им полёта,
И знают, что держат корни.
Ветер такого сорта
Не признаёт покорных.

Предавшихся безответно
Губить — у него в привычке
Заломит им руки-ветви,
Сломает легко, как спичку.

И схлынет, умчится дальше
В угоду своей причуде.
А здесь уж не будет, как раньше,
Кого-то вообще не будет.

В древних богов поверила
или выпила зелье?
Из плодов молитвенного дерева
на тебе ожерелье
черно-красного цвета.
Плоды, говорят, ядовиты.
Ровным огнем взгляд согрет,
метафорами речь увита.
Откуда ты, дева, зачем вошла
в жизнь мою бедную.
Не заметил даже когда подошла.
Изменился свет.
Свет белый изменился,
стал разноцветным.
Словно на берега священного Нила
нас перенесли незаметно.

***

Укрыл туман высотки и мосты,
Внизу огни неоном ярко тлеют.
Он смотрит вниз с холодной высоты,
Там, где ветра ночные злобно веют.

Хранитель снов в доспехах из теней,
Его удел — безмолвная защита.
Среди витрин и призрачных огней
Душа героя наглухо закрыта.

Не ждёт наград, не просит громких слов,
Лишь плащ намокший тяжелеет влагой.
Он страж порядка, рыцарь без оков,
Что платит за спокойствие отвагой.

Теперь заглядываешь в магазин
товаром полюбоваться.
Он разложен красиво,
а цены начали кусаться.
Поэтому к ним близко
не подходи.
На сардельку там, на сосиску
полюбовался и быстро на улицу выходи.

***

посвящается Александру Ивановичу Воейкову

Скользко, дело в пургу и ночью
(Не видать хоть какой-нибудь зги),
Инстинктивно мои шаги
Осторожней становятся и короче
(Чтоб вдрызг не разбить колен).
Дохожу до проспекта — песок,
Меж тем,
Наконец, начинает хрустеть под ботинками,
А под Лиссом в светелке (включив vpn)
Ассоль
Ищет принца на яхте (на белой) (в Тиндере)

Не хочется дежурно скалить зубы,
Когда на сердце дикая тоска.
Быть хочется невежественно грубым,
Как половая древняя доска.
Но жалко обижать напрасно
Людей, что вовсе не причём,
И скалю зубы, словно всё прекрасно.
И душу не побили кирпичом.

Холодно и грустно,
За окном — пурга.
В комнате так пусто,
Жду лишь я тебя.
Чай почти остывший,
Светит лишь ночник.
Мир, про всё забывший,
К тишине привык.
Слышен ветра свист,
Всё кругом бело.
Как бумажный лист,
Город замело.
Стрелки — как во сне,
Хрупкое стекло.
Иней на стене.
Время истекло.
Пусть метель лютует,
Февралём калеча, —
Сердце нарисует
Нашу в шторм встречу.
Всем ветрам назло.

(вокализация и гетерохромия)

посвящается Джеку Лондону

Да нет, не рэпер, — обычный хаски
О снежинках поет за стеной,
Что во время прогулки вокруг летали,
Левый глаз у него голубой,
Правый, как водится — зеленовато-карий,
О снежинках, о метках других собак,
О каюрах, о нартах, о белых далях,
О потягах, шлейках и постромках…

- Ах ты, собака немытая! -
крикнул он и застрелил
актера, придушившего насмерть
актрису, игравшую Дездемону.
Суд учёл все обстоятельства
и оправдал убийц.
Такова
волшебная сила искусства.

***

За что мой разум бьётся в тишине?
Зачем мелодия играет в вышине?
О мире ничего почти не зная,
Я изнываю в мрачном полусне.

Как Чингисхан звал неказнённых к бою,
Зову я к заполнению пустое.
Но толку звать? Я изменить не в силах
Своей цивилизованности хилой.

Некрепкий дух желает бунтовать,
Противовес достаточный - кровать.
Диагноз - "недостаточность простора".
Я с ним катался пару раз на "скорой".

Звучал весенний вальс Шопена,
Мелодия божественная рая,
И дивная случилась перемена,
Весна примчалась красками играя
.
И стали музыкой звенящие капели,
Их ручейки на солнце заблистали,
И мир, мне показалось, стал светлее
А руки пианиста все играли.

Чарующие звуки разносились:
Весна пришла! Нам звонко пели птицы,
Мы с музыкой куда-то уносились,
И стали светлыми и радостными лица,

И не сравниться музыке оркестра,
С мелодией волнующей в тиши,
А мне казалось будто сам Маэстро,
На бис играет вальс моей души!

­Танец на пилоне 2
​
Скрипела железная, добрая ось,
холодное зеркало хрома.
Кружило тебя и вращаться пришлось,
вокруг притяжения пилона.
​
Он не отпускал, был нагрет жаром тел,
держался на сцене, стоял и скрипел.
Холодное зеркало хрома,
дрожание лёгкое дома.
​
Все взгляды твои. Равнодушных мужчин,
здесь нет, оглушающий разумы джин,
замутит стекло пузырьками
и выплеснуть может желанье.
​
Ах, это не танец, чуть- чуть колдовство,
немного проворство и капля везенья,
сегодня владеешь пилоном на сцене,
а скоро устанешь совсем от него.
​
Бежит от тебя твой поклонник один,
Из двух завсегдатаев дома,
где сцена и зеркало хрома,
из двух тебе близких, знакомых мужчин.
​
Второй упокоит желанья в земле,
а следствие ход свой направит к тебе.
Оставишь дрожание оси пилона,
ты танец одна начинаешь свой дома.
​
1.2026.

Солнце встаёт над рекой в городе Н,
Руша оковы ночных, тёмных стен.
Птицы поют, просыпается двор,
Слышен машин вдалеке разговор.

Кофе в стакане, и пар над рекой,
Дарит рассвет нам недолгий покой.
Скоро закружит нас дел кутерьма,
Выйдут из спячки большие дома.

В городе Н жизнь течёт не спеша,
Здесь отдыхает простая душа.
Улочки старые тайны хранят,
Листья кленовые тихо шуршат.

Пусть он не столица, не центр Земли,
Но здесь мои мысли покой обрели.
В городе Н, где знакомо всё мне,
Счастье мелькает в простом, ясном дне.