Городская лирика

Прошлое

Я точно болен, мышка душу ест,
грызёт она и там её и здесь...

Проснусь- здоров как будто и такое чувство,
не чувствую потери ни на гран.
Но вот, опять грызёт, "Ах мышка, перестань!"

Откусывает миллиметр за миллиметром,
не больно, теребит души пакет.

Кота бы завести, да отомстить за это.
Но жаль, кота такого нет.

А прошлое смеётся, не вернуться,
осстекленело, волоску не встрепенуться.

А прошлое, за каменной стеной,
живёт и продолжается, но только не со мной.

Я чувствую, во мне такое чувство,
что чаще к прошлому, обращено искусство.

И будущему красок наших даст,
прошедшее, когда покинет нас.

4.2026.

Осторожно отворяю
(Я писал об этом, помните?)
Рам тройное остекление,
Чтобы звуком птиц весенних
Обработать воздух в комнате

В размере простом амфибрахий
Стихи я для вас напишу,
Вы — милые божии птахи,
Вам строки свои посвящу...

Стихами вы лечите душу,
В них ваша печалька живет,
И я ваш покой не нарушу,
Пусть лебедем белым плывет.

Не будет ни криков, ни плахи,
В свободе есть право вам жить,
Хотелось лишь вам амфибрахий
В стихах, как мозаику, сложить.

23.04.2026 год.

Дух путешествий, он заразен!
Вполне возможно, что опасен.
Сейчас вам это докажу.
Не по наслышке ведь сужу.
*******
Однажды я решенье спонтанно приняла
И в школу непременно в новую пошла.
Я очень удивилась, когда вдруг поняла,
Что в этом самом месте жила моя мечта!
Здесь люди интересные,с желанием всегда
Почти в любое время познавать места.
То Пермь, то Новгород, а иногда Москва,
Европа, даже Азия была уж им нужна.
И стиль вот этой жизни так теперь привлëк,
Что свет обычных будней для меня поблëк.
Надеюсь, не опасно так дальше будет жить,
Иначе мне придётся в экспедиции ходить!

Чтобы было так, как было,
Нужно много перемен.
Стрелка намертво застыла,
Хоть колышется безмен.

Так ли уж невыносима
Наша лёгкость бытия?
Неприятностей помимо
Я как будто и не я.

Мне одно понятно только:
Никогда не победят
Обленевшие, поскольку
Сами даже не хотят.

Разбуди меня, Алиса,
Как обычно, в шесть ноль три.
Опускается кулиса
У усталых глаз внутри.

Грамматически ничтожны
Две ошибки в слове «хлеб».
Ведь у них из всех возможных
Минимальнейший ущерб.

На голодный-то желудок
Хлеб увидишь и во сне.
С синевою незабудок
Небо пусть приснится мне

В автобусе тесно, забит каждый метр,
Народ - словно шпроты в масле густом.
И тут прилетает нежданный «привет» -
Тяжёлый ботинок с железным носком.

На ногу мою он уверенно встал,
Как будто на пик Эвереста залез.
Я вмиг позабыл, что с утра проклинал
Диеты свои и свой лишний вес.

«Простите», - шепчу я, синея лицом, -
«Вы заняли мой стратегический тыл».
А дядя в ответ лишь качнулся свинцом
И, кажется, вовсе про ногу забыл.

Он мирно читал электронный экран,
Пока я ловил болевой резонанс.
На кеде теперь - словно шрам от ран,
Суровый, дорожный, нежданный нюанс.

Зато в этом гнёте я смог осознать,
Сквозь сдавленный выдох и внутренний крик:
Я всё-таки личность, меня не сломать,
Хоть я в этот миг-просто коврик ваш!

Фото из открытых источников интернета.

Где не дано таланту жить,
Бывают подлость, зло и ложь,
Где надо ум свой приложить,
Кричат, что «вынь им и положь!»

Я часто вижу между них —
Друг другу прямо льстят в глаза,
А отвернувшись в тот же миг,
Помои льют как из ведра.

Я не хочу быть среди тех,
Кто в грудь стучит себя и в бровь,
Никто там не авторитет,
Себя хвалить любой готов.

Те шагу сделать не хотят
Без выгоды своей, учти,
Тебя ж заставят им плясать,
Смеясь, тебе же покрутив.

Я не скажу колючих фраз,
И, как Христос, я всех прощу,
Но в жизнь мою я больше вас,
Учтите, больше не пущу!

Живу для этих, не для тех,
Меня здесь знают, любят, ждут,
Для этих милых мне людей
Моя любовь и жизнь, и труд!

22.04.2026 год.

Знаешь, ведь снова и снова так хочется жить!
Хочется петь о любви, о весне, о цветеньи,
Знаешь, ведь это так здорово жить и любить,
Чувствовать и с головой утопать в ощущеньях.
Птички летят, солнце светит и ласково греет,
Почки на ветках, цветы пробиваются ввысь,
Жизнь расцветает, сияет, поёт, зеленеет,
Ты это видишь со мною? Тогда улыбнись!
Как же я рада творениям Бога повсюду,
Хочется мир закружить и чуть-чуть поменять!
Радует то, что, возможно, и завтра я буду
Петь, улыбаться, стремиться, читать и писать.
Буду звонить своей лучшей на свете подруге,
Сына и дочку, и внучку всем сердцем любить,
Сказки читать и гулять по утрам по округе,
Всё это вместе вмещая в понятие “жить”!
Хочется плавать, но холодно, сможем попозже,
Хочется с удочкой тихо на зорьке сидеть,
Здесь хорошо и мечты вероятно возможны,
Силы остались хранить, опекать и беречь.
Знаешь, а это ей-богу похоже на счастье,
Скромное, тихое, чУдное, просто моё!
Я напишу у себя на руке, на запястье:
“Боже, спасибо от сердца большое за всё!”

Лежали музы мёртвым грузом.
Я их собрал в один мешок
И, избавляясь от обузы,
Топить на речку поволок.

Сперва в мешке они молчали.
На берегу я закурил.
Все живо просыпаться стали
И завизжали что есть сил.

Давно от них таких метафор
И стройных рифм не осязал,
Что, от пощады просьб анафор,
Я прирастаял и сказал:

— До дома добирайтесь сами,
Обратно вас не потащу.
— Мы следом побежим за вами!
— Ну ладно, так и быть, прощу.

Про алкашей

Ну, чего уселись, братцы?
Водка тянет вас к столу?
Надо, братцы, разобраться
Кто есть кто и кто есть ху.

Кто вчера набил мне морду,
Когда я бутылку брал?
Много было там народу-
Сразу я не разобрал.

Ты, Серега, гад ползучий,
Мне дорогу перешел,
Я пока бутылку мучил,
Клавку у меня увел.

А Васюха, друг духовный,
Всю получечку – тю-тю?
Я-то думал, что евонну,
Оказалося – мою!

Я без денег и без бабы,
Без рассудка, будто пьян.
Мне бы нынче – на Канары,
А приходится – в бурьян.

Разберусь я с вами, братцы,
Только вот стакан приму,
Без него, хочу признаться,
Все мозги мои в дыму.

Во! Явилась моя Клавка!
И Васюха- друг родной!
Мы с Серегою под лавкой
Снова взяли по одной!

И теперь сидим, гуляем,
Вся компания при нас.
Счастье жизни познаваем
Был бы водочки запас.
13.07.09

1
Если намешать
азербайджанского портвейна с водкой,
то сначала развернётся, потом свернётся душа
И можно закусывать, а можно не закусывать
жирной малосольной селёдкой -

всё равно будет плохо
на удивление
Будешь лохом
И подскочит внутричерепное давление

2
Ты, Маша, работаешь мало,
а выглядишь хорошо
Наверно, в детстве чего-то украла
Оттуда твой вектор пошёл

А я работаю много,
пью ещё больше
А всё равно лох
Такова моя в жизни роль

Память

Памятник на площади чугунный,
поднята в приветствии рука.
Нет иных забот, в жару и ночью лунной,
должен он приветствовать народ!

Не устанет от бесменной службы,
не опустится чугунная рука,
не кривит презрением лёгким губы,
даже если, разрешается, слегка.

Годы мимо проскользнут мышами,
голуби на темячко взлетят.
Если будет в том нужда большая,
разведут у постамента сад.

Проведут железную дорогу,
зашуршит по- своему шоссе.
Глазом не моргнет,
ссутулится немного,
но чугун кроши́тся и сдаёт.

Памятники рушатся в Египте,
падает из рук слуги совок.
Нашу память, в бронзе ли, в граните
истирает времени песок.

4.2026.

Я уезжаю, город, до свидания
Меня ты вырастил меня ты воспитал
Здесь мне явилось в яви осознание,
Что от распутной жизни я устал.
Как много раз давал ты мне возможность
Найти среди затерянных дорог
Дорогу, что внушала мне надёжность
И позволяла распознать во лжи подлог.

Прощай мой город, или до свидания
Я вырос в Ивантеевских дворах
Здесь были встречи, встречи, расставания,
Здесь я нашёл себя в моих друзьях.

Ты подарил мне несомненную возможность
Признаться первый раз в своей любви
И полюбить в последний раз внушая сложность
До страсти всё сжигающей в крови.
Я потерял здесь очень многих близких,
Я приобрёл здесь всё, что только мог,
Я видел, как ты из окошек низких
Возвысился до облачных высот.

Прощай мой город, или до свидания
Я вырос в Ивантеевских дворах
Здесь были встречи, встречи, расставания
В космических невиданных мирах.

Помню стрёкот стрекоз
на зелёном лугу,
Шум звенящий шмелей
в день, не знавший прохлады.
Отчего их не вижу я?
Иль не могу?
Или все поисчезли
от дома, от хаты?
Было. Зной наступал,
билось сердце в бреду —
Красоты упоенья!
Пой, не пой, хочешь, оды.

Отчего я не чувствую так?
Не могу?
Что случилось со мной?
Иль — с самою природой?

В моей юности в ближнем подмосковном лесу
Я частенько бежала
отдохнуть на поляну.
По утрам там пила
с разноцветья росу.
Днём любила раскинуться
в травах не пряных.
Любоваться прозрачностью,
синью небес,
Где плывут облака,
в них чудес воплощенье...
Что со мной? Не пойму.
Где тот сказочный лес?
С кем из нас?... В ком из нас?..
От чего огорченья?..

А ещё помню песнь
соловьёв на реке,
А река та — Москва,
искони всем известна.
Я с семьей на 14-ом этаже
в новостройке Нагатинской
слушаю песни.
Что? Не верите? Нет?
Да-да-да, соловьи!
Услаждали наш слух
не один год, поверьте.
Отчего-то их нет
лет уж семь под Москвой,
а не только в ближайшем
к Затону сегменте.

Всё куда подевалось:
разнотравье, луга?
(Объясни, если знаешь,
и кто-то попросит)
Те поля с кукурузой
вдоль дороги, куда
Выходили знакомиться
из лесу лоси?

Это город идёт,
разрастаясь вперед,
Беспощадно сметая
дубравы, поля.
Со времен моей юности
аэропорт
Распростёр свои крылья.
Пропала земля.
Я сама любоваться люблю: самолёт
То взмывает, то движется
к месту посадки.
Но как больно смотреть,
тот, кто мыслит, поймёт:
Вряд ли этому рады
берёзки - подранки.

Вдоль дорог тех стоит
леса жалкого тень,
Не берёзки — калеки.
Где их ветви, листочки?
Посносили вокруг
столько сёл, деревень,
Интересно, о них
мы прочтём хоть полстрочки?

Вот и всё. Что да где?
Где да что? Отчего?
Дурачком должно быть,
чтобы не догадаться.
Наступает Москва,
разрастаясь кругом.
Должно даже с воробышком скоро расстаться?

Я — поэт.
Гортань — жесть и наждак.
Я не тот, кто мурлычет в усы про закат.
Я — последний взбесившийся нервный маяк
там, где берег истории ломом измят!

Слушайте,
вы,
чистоплюи с высоток,
в чьих глазах —
только смета и девелоперских моток!
Вы решили,
что совесть —
это старая кладка?
Вы решили,
что память
в дешёвый спа уложится в смятку?!
Бесценный изумруд — истории память,
Вы схороните там и Ахматову в камень?

Я кричу
в это небо,
прокуренным басом:
— Опомнись,
буржуй,
распахни-ка зрачок!
Тут не баня,
а Кресты!
Тут не ладан, а камень!
Тут коридоры
гулом
пропахли насквозь.
Каждый кирпич
этой кладки тюремной и тёмной —
он кричал «Не убий!»,
он молчал о судьбе.
Здесь поэты
ногтями
скребли
в катакомбах,
прикипая
к решётке
В багровой губе.

И это место вы хотите разграбить,
Не музей, просто смех над прошлыми временами.
Все молчат, искупления не ждет вас из рая,
Вы иуды, что не видели правды!
Стоите,
Ископканные,
Искомканные
Материалисты!
интеллегентов на вас не хватает
Идиотов, и декабристов.
Закопаем историю, а завтра?
Будем сжирать и своих?
Как в годы Ленинграда,
По обочине улиц пустых?
Уничтожим памятники,
Чтоб забыть все страдания,
Забыть вседозволенность власти
И великих людей увядание!
То, как стояли женщины в очереди глядя,
Ожидая порцию единого сына взгляда!
И вы..! Потерянное поколение,
О Вас гласить Лермонтов в своем стихотворение,
И вы бросайте здание на погребение,
Для бизнеса, для денег и отмывания временья!

Где люди?
Что позабылись ваши слова?
О памяти хранителях в жизни,
на века?
Что вы, о равнодушные пииты
глазежки выпучили
А ну-ка неужели
нет в постройке истины?!

А теперь?!
Лепнина.
Хром.
Массажное масло.
Вы
на пепле великих
откроете спа?!
Чтоб мадам с целлюлитом,
жующим ананасы,
тёрла зад
о тот камень,
где выли сыны
и материнские гласы!

Я гляжу —
на проекте
венецианская штучка:
«Аквазона
на месте
четвёртой камеры. Класс!»
Это вам
не фитне;с-клуб!
Здесь в бетонную тучу
замурованы крики,
что глушат и вас!
Только вы,
оглоушенные
бонусами и сейлом,
не слыхали,
как корчится
русская суть.
Из памятников страданий
Изветливо в сечу,
Караете время,
безумцы из куч!

Вы
из храма страданий
творите
постели!
Вы
святую сырую землицу —
в бассейн плеснуть!

Товарищи
с билдами!
Читатели лент!
Не смотрите, как прошлое
в раковину спускают с газет!
И рвут!
Беспощадно забыты веками,
Крики, поэма о нас ведь вся с вами!
Этот «спа-комплекс» —
прямая
эстетика плена!
Это плевок,
замаскированный
под «лайфста;йл» и «пену»!

Я требую:
Стоп!
Не сносите кресты со стены!
Если надо —
я лягу
костями
под кран башенный!
Не для того
наши деды
в аду Сатаны
не сломались,
чтоб внуки
там ноги
пари;ли блаженно!

Мы
этот город
не в шмотки
рядить,
а наотмашь
любить
и оплакивать!
Бойтесь
проклятия
этих
намокших гранитных могил!
Не бывать в «Крестах»
ароматерапии знаковой!
Быть —
музею,
молчанию
и тишине
от крыл,
А вы безумные изверги,
Кто решил подвести историю с могил,
В таинство без именства!

А кто сунет сюда
свой халат и рекламный буклетик —
тому рифмой
в висок.
Поэтическим ломом —
в хребет.
Я сказал.
Я, как тополь на Невском, свидетель.
Я — Маяковский,
Протестую, долой Ваш заказ!
Столетье спустя,
Я пульну прямо в вас!
Не достойны творцы,
Создающие на месте страданий,
Спа комплекс для чьих-то немых воздыханий!
И вам катить сизифов камень,
Кто посмел застроить стены воспоминаний!

Задумайтесь,
Чтобы сказала Ахматова,
Видя как смешали небо с огнём,
Как боль и страдания,
Хотят забыть построив спа салон…
Подумайте, сколько в очередях простояли,
Люди на этой же земле,
Сколько боли и слез пролитых,
Впитано в стенах во мгле!
Этого ли хотели наши предки,
Увидеть, как мы растоптать,
Их надежды, страдания всего поколения,
Под землю зарыли и лгать…

Одумайтесь…
Чтоб сказали не важно,
Да страдания творцов,
Вам ж плевать!
Но культура с бетоном
и сгинет и с вас же,
Вам грех с небес не спускать.
Божий суд вас рассудит,
За забытые слезы,
За страдания, за памятник Ахматовой строже,
Каждый тот, кто забыл,
Каждый тот, кто озяб,
И не осмелился выдвинуть свой смелый шаг,
Вам воздастся, пусть судят меня за тунеядство,
Но ваше богохульство рассудит суд важный,
И там пощады в судный день не готовь им,
Не заслужили они мыться в рае в истоках!
Ведь сами свои истоки обрубать,
И вот кому землю мы теперь посвящать!

Вы говорили,
Мы историю сохранять,
А сами губите,
Последний их взгляд!
Пусть ночами являться
Будут вам мертвецы,
Кто за память сражаться,
Не лишился с воды!

Жалко век, поколение,
Дурной саквояж!
Что оставим мы предкам,
За разрубленный города-истории фарш?

Лина Вейн

Закипает дюжина пельменей,
Остывают мысли о еде.
Ты искал жену посовременней,
Просчитался, кажется, но где?

Ты не тянешь трендовых покупок
И что майка стоит, как пальто.
Даже если станут звать затупок,
Ты не согласишься ни за что.

В модном клубе лишь бы ей не скучно,
Словно папа в дочкин выпускной,
Стрелки сдвинешь на часах наручных
И потянешь милую домой.

Потому что у тебя работа
И отчёт не сделан годовой.
А её оставь — так трахнет кто-то,
Здесь у всех, кроме тебя, трубой.

Так-то да, коллеги по работе
Как один завидуют тебе,
Но свести легко баланс в отчёте,
Тяжелей гораздо врать себе.

И признаться, что ты ей не пара,
Что, урвав, не можешь прожевать.
У себя в мозгах-то ты волчара,
Жалко зубы на ночь вынимать.

Тычет пальцем в телефон с остервинением,
Серьёзное лицо искажено
В игру мужик играет, без сомнения,
Ногами дёргая, ещё, заподлицо.

Ну надо же такому приключиться,
Серьёзный, с бородой и при очках,
В метро, играющему, очутиться,
Да, сумку не забыл бы, в попыхах!

Он увлечён так, что не замечает,
Как мир вокруг него летит, спеша.
В мир виртуальный он всё погружает
Всё бытие, забывши, где душа.

Очки бликуют, отражая свет
Экрана, что мелькает перед ним.
И кажется, что больше темы нет,
Чем этот напряжённый, странный гимн.

А люди всё, стоят вокруг, зевают,
И не глядят на этот , чудный вид.
Не осуждают, кто-то понимает,
Но каждый чем-то внутренне горит.

Вот станция. Он выскочил, как мяч,
Забыв про всё, что было до конца.
В его руке всё тот же, верный кляч -
Смартфон, сияющий, как два солнца.
Прибравшего такого молодца.

И где-то там, в сети, его герой
Победу ждёт, имея лишь логин.
А в жизни он, как будто бы босой,
Стоит в толпе, обычный гражданин.

Сонет 12. Август в парке

Кончалось лето, парк темнел
в протяжных сумерках заката
и видел я, как пара тел
лежала в парке, как когда- то.

Он- наверху, она- внизу,
и замерев от этой позы,
они переживали прозу,
или стихи, или слезу.

Возможно все, что в мире есть,
для них двоих вместилось здесь.
Что есть у неба в тайных планах,
что прячет бог в своих карманах.

Близ- парка вход. Они пьяны?
Морфей - шутник сразил обоих?
Ни звука- им мешать не стоит,
они здесь главные, не мы.

И кто- то, близко подойдя,
глядел, забаву находя.

4.2026.

Есть ямбы, хореи, иные формы
- Внутренний голос - солист речевой платформы.
В хокку, хайку - как угодно сложу строки -
Быть в мысленном поле всегда одинокой.
Разрывая замкнутость, чтоб из пещеры выйти,
Разуму раз за разом являю событие:
Поэта собой порождает внутренний критик.

22.04.2020

Есть в моем доме
Потайная комната.
Я в ней прячусь,
Наблюдая за близкими,
За их естественными
Движениями глаз,
Прилипающими к телефону,
Как к нёбу ириска.
И сладким удивлением новому,
Улову из всемирной паутины.
Есть в каждом доме,
В каждой квартире..
18.09.2021