Городская лирика

Родина моя, малая Родина моя!
Мой славный городок, родные берега...
Хоть и не хожу смотреть на вас, брега малой речушки,
Но вы, признаться, мне совсем не чужды.

Сколько и слез, сколько и радостей,
Оставил здесь, в краю родном.
Сейчас и нет былой мне шалости,
Чтобы с подругой здесь задумать обо всем.

Вот помню, здесь я проходил.
На меня она здесь так смотрела.
Помню, что там я ей о планах говорил,
А она от смеха веселела.

Надеюсь, верила, поскольку
На редкость встретить искренних людей!
Здесь, на чужбине, вижу часто людей колких...
Да, впрочем, эта игра не стоит моих свеч.

А вот этот фонарь,
На него я голову поднял.
Снежинки, словно пух, кружатся
И много падают, а я хочу смеяться.

Но разделить сейчас это мне с кем!
Не в праздный же день я погостить сюда приехал,
Знакомые разъехались и у каждого там свое место.
Зато воспоминания мои остались веские!

Я поднял руку, посмотрел на свои часы.
На циферблате круглом девять вечера.
А на снегу остались лишь следы;
Народ весь по домам, и мне не хватит речи...

Чтоб описать все чувства эти!
Что посещают нас на свете,
Когда отличия в чужом и родном замечаем,
И свою душу воспоминаньями питаем.

Но, стойте! Знаю, где не спит ещё народ!
Скоро приду туда, и я не раз уж там бывал.
Правда, там в основном гулящи люди бродят,
И я там долго не останусь, несмотря на милых дам.

Тем временем снег под ногами,
Недавно выпавший, хрустит.
Падая мне на нос, он тает.
И об осени, тая, грустит!

Но вьюга заменяет время,
И ветер зимний гонит вдаль.
Мы все кружимся, как в метели,
Таков, наверно, смысл дан!

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Вот царская библиотека!
Всегда мой глаз рад от нее!
Она закрылась в понедельник,
И Вторника ждёт своего.

Вот светофор, он светит красным.
Перехожу дорогу безопасну,
Гляжу, дрифтит на тачках молодежь.
Ух, шалуны, им чужда дрожь!

Иду по "Невскому проспекту" -
Я так назвал его уж сам.
Он по недавним выстроен проектам,
А ночью вовсе он подобен чудесам!

Помню, и здесь с своей подругой
Давным-давно я проходил.
Сейчас, я - занятый наукой.
И для чего-то коплю силы.

Но пока копишь, жизнь может пройти!
Поэтому пообещаю, что осознанно идти
Решаю! а коль сойду с пути...
Так, видно, вон все накопления мои!

Вот, вот это здание!
Именно здесь ещё народ не спит.
Вот, за углом, при свете ламп и редкого машин звучания,
Здесь слышен крик, и смех, и клик.

Примерно здесь десять подростков.
Лет по шестнадцать, видно, им.
В тридцати метрах от центрально перекрестка
Их радости, шутки слышны.

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Снег крупными хлопьями падает ниже,
И лампы здешние золотят его.
Конечно, здесь не будет тиши,
Оставлю место это оттого.

И снег хрустит, и щеки подмерзают.
Но мне так хорошо, а от чего - я понимаю!
И следую по улице я дальше,
Скоро наткнусь на магазин ярчайший.

При свете ламп, за чистенькой витриной,
Разные вкусности стоят.
Признаться, место это мной любимо,
Но лишь снаружи, так они большей радостью горят.

В моих ушах играет музыка,
Но чувствую, что она уже не та...
Она в ненужные иллюзии...
С головой погружает меня...

Я тихонечко снимаю наушники,
Не сбавляя свой ровный шаг.
Гляжу на пару дружную, -
У них глаза страстью горят!

Я радуюсь за них,
тихонько улыбнувшись.
И мыслей больше никаких,
Дальше иду, от ветерка чуть-чуть пригнувшись...

- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -

Вот снова светофор, перехожу дорогу,
Как дорог дом, что здесь стоит, в краю родном.
И я с тех пор, как уезжал надолго,
Родных не видел, а сейчас как гром...

Я поднимусь к ним на квартиру,
И постучусь, держа зефиры!
И мне откроют, а потом...
Разговоримся обо всем.

16.11.2025 (7.11.2025)

Он любит музыку божественной любовью,
Она взаимностью ответила давно.
Гитара рядом по ночам у изголовья,
Он не сыграет и во сне фальшивых нот.
Ему все стили музыкальные по вкусу,
Но рок и блюз намного ближе по нутру.
Где нет коммерции, намного больше плюсов,
Быть музыкантом вообще тяжёлый труд.

Он жить без музыки не пробовал ни разу,
Был выбор сделан им однажды навсегда.
Своим желаниям не встретил он отказа,
И продолжает развивать природный дар.
Ему гармония мелодии подвластна,
Он сочиняет так, как многим не дано.
Кто любит рок и блюз, с ним искренне согласны,
Там, где есть музыка, там нет фальшивых нот...

19.01.2026

Я помню тот чудесный день:
В саду зверином я бродила,
И дикой фауны творенья
С восторгом тайным находила.

Там лев, пустыни властелин,
Дремал в тени густой оливы,
И слон, гигант и исполин,
Махал ушами горделиво.

Мартышка прыгала, резвясь,
Дразнила публику гримасой,
А тигр, с судьбою не смирясь,
Сверкал своей полоской красной.

Павлин хвостом своим играл,
Как веер пестрый раскрывая,
И я душою отдыхала,
За их повадкой наблюдая.

Здесь мир иной, здесь шум и гам,
Природы вечной отголоски,
И сердцу, вечно молодому,
Становится чуть-чуть легче.

Средь толпы и бетона элиты
Без вниманья, тепла и хлопот
Затерялся голодный, немытый
И дрожавший от холода кот.

Взгляд потерянный к лапам взирает,
Чуть едва поднимает плечо.
У него потерялася мама,
Или может уж нету её...

Не могу я пройти, в сердце вшито:
Отпускать - не хороший приказ.
Ведь и сам я порой беззащитный
Без тепла и заботливых глаз.

Ну пойдем же скорее на ручки,
Ты не бойся, малыш, я твой друг!
Не прогонят тебя больше Жучки,
Кот лишь мордочку спрятал в сюртук.

Заходи, будь как дома, приятель.
Барсик - имя тебе подарю!
Глядь, уж хвост притаил под кроватью.
Ничего, молочком заманю.

Нет вернее, пожалуй, на свете
Того зверя, кого приручил.
Будь-то кит или кошкины дети,
Ведь в своё ты их сердце пустил.

И живёт мой пушистый дружочек
Долгих сытных четырнадцать лет!
Пусть побольше сердец-одиночек
Появляется в мире без бед!

Я не успел тебя узнать, мы распрощались,
Решила ты со мною встреч не проводить.
Такого действия ничто не предвещало,
Нас неизвестность ожидает впереди.
Возможно, с чем-то я могу и согласиться,
Не те слова сказал, не те дарил цветы.
Но где и в чём сломал доверия границу,
Ответить мне сейчас отказываешь ты.

Тобой увлёкся я серьёзнее, чем надо,
И в этом полностью одна моя вина.
Ведь если ты меня не хочешь видеть рядом,
Я должен выпить чашу горести до дна.
Потом со временем забудешься ты тоже,
Что и другие, уходившие в ночи.
Казалось мне, что выбираю непохожих,
А вы похожие, как в стенке кирпичи...

18.01.2026

Железная птица:
Почему так много самолётов?
Летят куда, никто не знает!
Гул стоит на всю округу.
Крылья расправляя, летя над домами,
Словно птицы стальные в небесной дали,
Выполняя свой важный полёт.
Может, в дальние страны спешат они,
Или просто круги описывают над землёй.
А может, проверяют воздушное море,
Чтоб путь был безопасен для всех нас с тобой.
Вот над головой пролетает большая железная птица, словно нападает, впивая большие когти в мой взгляд, заставляя неотрывно следить за силуэтом железной птицы.
22.авг.,2024г

Чайки над каменной землёй летая,
Ни звуку не издавая,
Потоки ветра крыльями рассекая,
Молча память берегут, не нарушая.

Где в прошлом веке люди от великой стены
Страдали, глоток горячей воды искали,
Где слёзы в песок уходили без следа,
Где эхо боли отзывалось в годах всегда —
Теперь лишь волны шепчут, как тогда
Сердца бились в немом ожидании.

И чайка, кружась над древним утёсом,
Кажется, помнит тот страшный вопрос:
«Кто вы, люди, что строили стену из боли,
Чтоб солнце за ней не сияло в неволе?»

Но время, как море, всё сгладило в пыль —
Остались лишь следы на каменной быль,
И взгляд одинокий, брошенный в даль,
Где синева растворила печаль.

А ветер, что слышал стоны и крик,
Теперь напевает старинный напев,
И чайка, как письмо, брошенное в миг,
Уносит над морем забвенья побег.

Сняли блокаду,
Сняли ада блок.
Чуме коричневой в награду
Преподав урок.

Всегда победа будет
С тем, кто прав.
Восстал из пепла город
Смертью смерть поправ.

Но отголоски прошлого
Мы слышим по сей день.
Когда чумной порошею
Мчит тень на наш плетень.

Нам важно помнить
Важно не забыть,
Взять новую чуму в блокаду,
Чтобы дальше жить.

Два славных града на воде
Царя два русских возвели,
Чтобы врагов сдержать извне
Рубеж страны там провели.

Иван Четвёртый Грозный самый
Царицын во степи взрастил.
На Волжских берегах песчаных
Форты и крепости чинил.

Петро Великий император
На берегах Невы не вдруг
Воздвиг не просто альма-матер,
А Святый город Петербург.

Два града оных величаю,
Люблю по своему я их.
И солнце с ними я встречаю,
Закаты проважаю в них.

Судьба дала им испытанье.
Достойно вынесли его
Народа наше достоянье
Герои-городá всего.

Ветра присущи им по нраву,
Закалки сталь, души ядро.
И не искали они славу –
Молва прославила нутро.

Курган Мамаев, мать с мечом –
Дыханье запирает в зобе.
Тот, кто пришёл к нам с палачом
Лежит в земли сырой утробе.

Блокада! Голод! Жизни нить!
По Ладоге в воде по пояс
Кольцо огня перерубить
Пытался Питер, ночью кроясь.

Два града на воде рекáх
Далече будут друг от друга.
Но та вода в своих волнах
Несёт им вести, как подруга.

И так общаются они,
Не видя лики, что прекрасны,
Которые все видим мы
И в солнечный и в день ненастный.

Один назвали градом Ленин
В честь революции вождя.
Второму судьбами был велен
Взять имя Сталина не зря.

Они не грады побратимы,
Но братья всё ж таки оне.
Навеки будут они бдимы
К вторжению врагов извне.

Чти их величье, существо!
И станешь ты мощней духовно.
Не чудом и не волшебством –
Воздвиг народ их рукотворно.

Истории страны страницы
Заполнены, хранимы Богом.
Спасибо нашим летописцам
Что знаем мы о них так много.

Коснись прекрасного, прибудь
И гостем станешь ты желанным
В любом краю – не где-нибудь
Андреем будешь Первозванным.

Увидев, что не зрел доселе,
Делись со всеми на Неве,
На Волге и на Енисее,
По всей стране! Везде-везде!

16.05.2025

Из облаков просачивался дождь,
В который раз. И капли падали
На головы прохожих. Редких.
Но было так тепло внутри —
Салют сверкал, и птицы пели.
Как будто боги повзрослели,
Переступив духовную черту,
Немного стали человечней.
Услышавши отчаянные вопли
И многомиллиардные мольбы.
Оставив повреждённую свою
Немую справедливость.
И противоречивые вердикты...
И снова зазвенели кружки.
И снова я ушёл в пике.
И пролетая над гнездом кукушки,
Смотрю на скорчившийся мир
Сквозь зубы титульного зайца.
Обшивку искушённого доныне.
Сквозь панцирь корпораций
И теней. Уехавших теней.
Как будто смысл видит в том —
Ковшей злорадство, и кассиопей.
Чтоб парализовало силы,
Чтоб позабористее, потемней.
Чтоб лило, лило, лило, лило.

И все вокруг о нём скорбело.
И снова, старой, ржавой бритвой,
Тайком скрипучим, как молитву,
Гудела раковина, пела
Ему депрессию свою.

А тряпки чёрные летали
По дому, и на перекрёстке.
Кипели мысли чёрным воском,
Дорогой долгой в магазин.
И ноги ватные стонали.

Колокола во всю звенели.
Демонстративно незнакомец
Прошёл, как вежливая лошадь.
Святыми ликами глядели
Предметы из витрин.

А как тусили мы с эвенками,
Обезвозживаясь вхлам.
С растопыренными зенками
Снова шли по головам.

Параллельными просторами
Приходили мы в себя.
Утомлённые изморами,
Саундтреками звеня.

Громогласные и мутные
С парашютом под водой...
И ремастерингом утренним
Избегали параной.

Наполнялись наши лёгкие
Восхитительной пыльцой.
Настроения нелёгкие
Заедались колбасой.

Мир истерики выплёскивал,
Нам не важно, не впервой.
Снегопад в окно поблёскивал,
Фиолето-бежево́й.

И с соседями-сусеками
Мы смеялись до утра.
Разливались рюмки реками.
По традиции нутра.

Брали сборами кредитными
Заграницы-города.
Всё-же бурями магнитными
Приручила нас беда.

Нескучными, сподручными
Цепями — в этом месяце поставок,
Унынием небезупречным окружала.
Речами криклыми железных балок.
И кирпичами светлого тепла.
Всё повзрослеть задорого пинала...
А в голове застряла пыль,
Следы от слов, укушенных крестом.
Но взгляды Евы угасали дольше,
Чуть дольше тех зелёных листьев
Проклятой старой яблони. И злой.
Лишь пыль не пропадала зря.
Когда слонялась убеждённой,
Мандела Колдуэлла, грустной.
Ей было не легко, как всяким.
Картиной звуков поглощённой,
И петь желала и блистать.
Любить хотела, верить в чувства.
Стремглав по миру мчаться
Дружно. И пыль словами
Обликать.

Лев Толстой и Федор Шаляпин, Максим Горький и Габдулла Тукай, а также Владимир Ильич Ульянов-Ленин «вспоминают» о своих годах, прожитых в Казани, о своем отношении к нашему городу. А автор поэмы резюмирует их воспоминания и отношение современной Казани к названным персонажам.

Лев Толстой жил в Казани 6 лет, с 13 до 19 (1841-1847 годы)

Когда ты станешь седой, А я же лысым, как мяч.
Когда святою водой Поток моих неудач.
Уже нельзя будет смыть, Как получалось всегда.
Я их не буду копить, И ты услышишь тогда
Что быть с тобой не хочу И я теперь не твой друг.
Я слишком много плачу За теплоту твоих рук
И не тревожит меня Твоя слеза на щеке
И тебе нужно понять, Что дальше я налегке
Пойду, тебя позабыв. Начну жизнь чистым листом.
И только странный мотив Крутиться будет потом,
Что впереди тишина, Которой я не хотел
В ней много места для сна. В ней много денег и дел.
В ней можно жить не любя, Покой и нервы храня
В ней только нету тебя, А, значит, нет и меня…

Федор Шаляпин жил в Казани 20 лет (с рождения в 1873-м по 1893 годы)

Когда уснула «Блоха», уже не ухнет бурлак
Когда поспела уха, а рядом с ней баурсак
В посуде с горкой икра, подтаяло эскимо
То, знать, настала пора, чтоб написал я письмо.

Что больше я не люблю. Лица знакомый овал.
Что безмятежнее сплю. А раньше просто не спал.
Что сердце больше не жжет. Огонь, который пылал.
И я лишен всех забот. И я спокойнее стал.

Теперь, проснувшись с утра. Могу я нервы беречь.
Куда исчезла гора С моих упавшая плеч.
Всегда доволен и сыт. И не волнителен день.
Спокойно сердце стучит. В нем нету места беде.

В домах затихнет народ. И расцветут фонари.
Когда вокруг всё уснет в трущобах и в Тюильри.
Оставлю ужин врагу На весь Париж закричу
Казань, я жить не могу. И без тебя не хочу…

Максим Горький жил в Казани 4 года с 16 по 20 лет (1984-1988 годы).

Когда опять ледоход разбудит реку Итиль
Шаляпин где-то споет, Я напишу «Изергиль»
Но в «Волжский вестник» её в печать я сдать не смогу
Тогда решу я, что — всё! Оставлю ужин врагу.

Пойду на берег крутой, приставлю дуло ко лбу
Но мой патрон холостой изменит напрочь судьбу
Затем пройдет много лет. Устанешь их вспоминать
Я всем известный поэт, прославивший чью-то «Мать»

Но обернувшись назад, когда был черным висок
Придет на память Казань, где поступить я не смог
В его университет, где благородство храня
Учиться вышел запрет для быдла вроде меня

Учить кухарок детей. Законом мы запретим.
В итоге умер Ляксей. Зато родился Максим.
Я побывал здесь «На дне», где пол-России живет
Казань, забудь обо мне. Уходит твой нищеброд.

Владимир Ульянов-Ленин. жил в Казани 2 года, (1887-1889 годы).

О чем тут можно жалеть. Подумаешь, универ
Не расшибет обух плеть, не надо нам полумер.
Уж коль играешь с огнем, тогда рискни головой.
Пойдем другим мы путем, раздув пожар мировой.

И я здесь был пару лет. Наук погрыз я гранит.
Недоучился студент, но стал другим знаменит.
Шаляпин, Горький и я, Лев Николаич Толстой
Топтали твой Ташаяк мы подростковой пятой.

Лев Николаич Толстой, любитель «Ясных полян»
Переезжай на постой в почти родной Татарстан
Шаляпин Федор с блохой, ты гений русской земли
Но для Казани родной, Как Габдулла и Джалиль.


Габдулла Тукай жил в Казани в общей сложности 8 лет.
2 года, с 1890-го по 1892 годы. И еще 6 лет,
с 1907-го по 1913 годы, скончавшись в Казани.

В Казань приехал юнцом в семью Мухамметвали
Он стал приемным отцом. Иначе б сдох в Учили
Вернувшись вновь в Учили. Попал ребенком в Кырлай
Жил в нищете и в пыли. Хлебал беду через край.

При двух приемных отцах по жизни рос сиротой
И мог проклясть бы в сердцах мой край родной — не родной
Как поле перекати жил на татарской земле
За что в стихах пошутил, и приковал Шурале

В лесу к сухому бревну. Пусть посидит там, шайтан
А я к Казани вернусь. Салам алейкум, Казан!
Я на прощанье сказать готов своим землякам.
Коль нас сроднила Казань. Без барыбызда — Казан!


Улица Ленина появилась в Казани в 1920 году.
Улица Горького появилась в Казани в 1924 году.
Улица Толстого появилась в Казани в 1929 году.
Улица Шаляпина появилась в Казани в 1949 году.
Улица Тукаевская появилась в Казани в после Октябрьской революции.
(Окончание следует)

Кто на Дегтярной и Суконке
ошпаривался кипятком
Гроши считал, чтоб сесть на конку.
Но подсчитав их, шел пешком
Шаляпин пел в церковном хоре,
был голоден и нелюдим.
А Пешков столько испил горя,
что так родился псевдоним.

Втроем Толстой, Шаляпин, Пешков
в Казани жили тридцать лет
На дачах жили и в ночлежках
певец, писатель и поэт.
Им та Казань родной не стала.
Один вообще стрелялся здесь.
Другой писал тут «После бала»,
А третий думал, чтоб поесть.

В посудомоях, няньках, прачках
познав труда простого суть
В век девятнадцтый — на карачках
вы начинали «к солнцу» путь
Вам просто не везло со строем.
Не подфартило вам с царем.
Мы наш, мы новый мир построим.
И место каждому найдем.

За то, что жили здесь, творили.
Мы в неоплаченном долгу
Мы вам певицу посвятили
МакSim. Лексеич, я не лгу.
Всех чтим. Кто жил, кто был проездом.
Кто рядом был, хоть за версту
Кто вклад в Великую Победу
вносил на боевом посту.

Майор Гаврилов, Девятаев.
Салих Сайдаш. Хади Такташ
В Казани места всем хватает,
кто здесь родился, вырос. Наш
прославил город делом, словом.
Внес лепту, толику, свой вклад
И в миг побед, и в час суровый
кто превращал наш город в сад.

Хотите верьте, хоть не верьте,
но переменится страна
В Казани ваши, после смерти,
увековечат имена.
Казань, как много в этих звуках,
где по соседству две реки
Вы жили в злачных переулках.
Теперь вы в центре, земляки!

Представь панельный серый дом,
Среди промерзших грязных улиц.
Что тонет в шуме городском,
И в звуках старых битых ступиц.

Представь подъезд, скамью и пса,
Который спит неподалеку.
И в окнах чьи-то голоса,
Что вечно спорят о высоком.

Представь усталость серых стен,
И этажей прогорклый запах.
Где поселились боль и тлен,
В нечеловеческих масштабах.

Представь несчастных матерей,
Погрязших в череде событий,
И ярость драк, и гнёт ночей,
Как будто в духе общежитий.

Представь,что в этом доме я,
Из года в год, все те же лица.
Дом стал мне сутью бытия,
Он стал давно моей гробницей.

Блюз плохого настроения
Напеваю в тишине.
Понимаю, что не гений я,
Оттого и грустно мне.
Очень хочется прославиться,
Быть всё время на виду.
Познакомиться с красавицей,
Не боясь, что украдут.

Блюз плохого настроения
Соответствует делам.
Я придерживаюсь мнения,
Что все беды пополам.
Но делить пока что не с кем мне,
Оттого сейчас грущу.
Все причины слишком веские,
Может, даже, через чур.

Блюз плохого настроения
Привязался, как оса.
Мне прогнать бы прочь сомнения,
Раз всему виной я сам.
Только практика с теорией
Всё не встретятся никак.
Оттого моя история
Стоит меньше, чем пятак...

16.01.2026

Стоит чудесный зимний день,
Царит покой, мороз без ветра.
Улыбкой солнце красит сень,
На белый крем натёрта цедра.

Бежит народная молва:
«Зима щедра на удивленье!»
В снежки играет детвора,
Даря прохожим умиленье.

Рассвет взбодрил подлёдный лов,
Плотвой наполнено ведёрко.
Ушица будет – будь здоров!
Скрипит снежок по следу бойко.

Мороз чудачит всё смелей,
На радость зимушке резвится.
Встречает кошка у дверей,
Услышав запахи гостинца.

Окутал печь сосновый дух,
Горят поленья с мягким треском.
Летит с небес лебяжий пух,
Ложась вокруг ковром чудесным.

Запела сладкая уха
Душистой нотою укропа.
Лаврушкой сдобрены верха,
Бульона ложечка на пробу.

Последний штрих на посошок -
Вливаем стопку русской водки,
Томим ещё минут пяток
С щепой, горящей для замётки.

Дымит ушица на столе,
Зовёт к обеду домочадцев.
Машу весёлой детворе,
Несутся, свежих сил набраться.

Он слетел со всех катушек
И спалил свой дом огнём.
И однажды, зимней стужей
Полетел своим путём.

Сигарета, кофе утром...
Шаг за шагом умирал.
И в скитании безумном
Все напасти забывал.

Дух захватывало в клещи
Рыхлой силой трудовой.
Перемалывая вещи —
Разлетался в брызги, в рой.

Отвергая правду-матку,
Сам с собою воевал;
В непреодолимой схватке
Ненавидел и рыдал.

Не сдавался до последней
Капли бешеной судьбы...
И стирала вьюга бледным
Снегом белые следы.

Мы с тобой никогда не устанем
Маять осень листами стихов.
Нам судьбу беспощадную дали,
И не выдали к ней берегов.

Наши лица не вписаны в планы.
Наши души не знают надежд.
Не востребован нынче Джордано,
Впрочем, как и во время невежд.

Мы стояли у врат зазеркалья,
Свою долю усердно терпя.
Где мы только с тобой ни стояли.
Кем мы только ни знали себя.

Пилигримами правду искали.
Хипповали и пили портвейн.
Умирали и вновь оживали,
Like a Jefferson Airplane.

Облаков безграничные степи
Нам откроют свою красоту.
Мы вдохнём вулканический пепел
И отправимся снова в мечту.