Городская лирика

На город опустился вечер,
По улицам гуляет ветер,
Танцуя самбу в волосах.
Холодный воздух студит руки,
Их хочется запрятать в брюки,
А нос уткнуть в мохнатый шарф..
Вдыхаю красным носом,
И мучаюсь вопросом,
Какая же погода
в природе благодать?
Кукожась и сутулясь,
Иду чуть-чуть волнуясь,
И ясно сознавая,
Погода только в нас…..

В счастливых людях !
Не бывает всё спокойно !
Ведь от того то Бог !
И много им дает !
И испытанья , сумерки , и слёзы !

Ведь счастья только через это Бог даёт!
И не тот гений рано !
Починав на лаврах !
Не радуйтесь !

Не настоящье счастье то идёт !
А нам он даст !
И верю без сомненья !
Пол жизни прошагав !
Чрез важный поворот!
Да , мы грешили !

Подтолкнуты вражьею рукою !
И смехом черным стрессы пережив
Я поднимусь ещё с колен предвестья!
Что в жизни лучший поворот !

устало время. вечерело.
я на карнизе, глядя вниз,
свою проекцию узрела,
но предпочла осенний бриз.
ты, безысходность, словно жаба,
меня удушьем не возьмешь.
твой фатализм чрезмерно жалок,
и твой тупик - слепая ложь.
9 сентября 2011

пусть..пустяк -
искрою в пустоту.
путь иссяк:
играю вновь не ту.
боль..вопрос..
скрип, скрежет счастья
вдоль полос
проезжей части.
сбавлен сплин:
у власти пыль да вакуум.
вдавлен клин
в запястье злым станком.
пусть..пустыня,
пепел вкуса жажды.
грусть: до, после, ныне..
..и капель однажды.
10 июня 2007

такт часов, скрип половицы.
в лунном дыхании ножницы, спицы.
жар всего тела, в горле усталость.
холод домов, батарей - все сказалось.
слабость болезни, сладость варенья..
..-все приближает мрака виденья.
лай во дворе станет гулом сосны,
ветра удары в окно - шум прибоя.
запах бальзама - душистая хвоя..
как удивительно сотканы сны..
такт половицы, скрип часов
кружатся вальсом несказанных слов,
ледяным стуком упавших оков,
шатким мостом в мироздание снов.
ноябрь 2000

замедляю шаг..
пытаюсь сомкнуть веки.
и вновь себе я враг.
как мир, одна навеки.
без совести чиста,
без разума - невинна.
спасла б себя с моста,
окутав снов периной..
я плачу в пустоту
высоких серых зданий.
скрываю немоту
и страхи опознаний.
18 января 2007

коченеют ноги, руки
- хочется сбежать на век.
отголосками лишь слухи
"жаль, не птица - человек!"
и не перья, а ресницы
окаймляют омут слез.
мне бы явь..но только снится
смех дождей, улыбки гроз.
мне бы блеск росы рассветной,
отраженье гор во взгляде..
но не жить мечте заветной -
лишь парить с душою рядом.
коченеют ноги, руки
- хочется сбежать на век.
и немеет сердце в звуке -
- я теперь сильнее всех!
ворох перьев, не ресницы
окаймляют омут смеха.
- я не человек, я птица!
глупой жизнь была, помехой..
я летаю над закатами
в облаках небесных кружев,
над домами с крышами покатыми,
..где люди в форме да с белыми халатами,
скупо обозвав меня утратою,
пытаются постичь, играя фактами,
почему их неуклюжий мир оказался мне не нужен..
2 декабря 2006

отекшие ноги,
с двухдневной щитиной,
по каменным тропам
на шее несут
купель аналогий,
рожденных рутиной,
гордым галопом
нивелируя суть..
27 июня 2011

А поскольку, если честно…
То, наверное, так лучше —
Избивать людей словесно,
Танка, обнаглевши, пуще.

Небо пока не хмурое.
Утренний кофе с горечью.
И на остатках нежности я открываю дверь.
С самолюбивой дурою
Время закончить бой в ничью,
Где ты, мешок с морковкою, брошен — кому теперь?

Кто-то хотел прославиться,
Способ избрав посредственный.
Взятки кидая пачками, ждал бумеранг назад.
Нравится то, что нравится —
Это процесс естественный.
Вашее мне не нравится: я ведь не виноват.

Кофе застынет в кружечке,
И муравьи по ложечке
Переползут попробовать — только их ждёт облом.
В чёрной застывшей лужечке
Мухи полощут ножечки.
Слава спросила с робостью: «Что у меня с таблом?»

О тебе много песен сложили
И прекрасных стихов написали,
В «Розах белых» дни, месяцы плыли,
В «Мае ласковом» годы мелькали.

О судьбине твоей детской, трудной
Вся страна узнавала из песен,
Мальчик-ангел с лицом очень мудрым,
Был ты прост и всегда интересен.

Юра, Юрочка, юность манила,
Ты уехал от славы, гонимый
Лишь мечтою о доме с камином,
О семье, жизни с самой любимой.

Твои дети — подарок от Бога,
В них течет твоя кровь, ты воскреснул.
Ведь для счастья хотел так немного:
Дом, семью и писать свои песни.

В мир иной ты ушел слишком рано,
Сцена ждет, сиротелая, Юру.
Лишь ИИ нарисует усталый,
Милый взгляд, дорогую фигуру.

Да, еще много кадров и клипов,
С тобой видео, фото довольно,
Видеть их — как на рану соль сыпать —
Льются слезы, сердечку так больно!

Не была я твоею фанаткой,
Лишь ровесник ты мой был, и все же
Очень нравился голос твой сладкий,
Всех эстрадных певцов он дороже!

Вечный мир тебе, музыки гений,
В Царстве Божьем ты в садике Рая,
Наш простой, наш любимый, наш верный,
Жить нам песни твои помогают!

4.04.2026 год.

В выходной огромный
так мало успеваешь
Вечером оглянешься:
переделана куча дел
А казалось, порхаешь и напеваешь
Совсем не устало тело
Потому что душа свободна
Поставлен блок на некоторые темы
А то что тело голодное,
это поправимое дело

четкие контуры
лунного овала.
на столе - векторы,
на часах осталось мало.
и ночь к утру катится:
уже в накале нервы.
и матрицы, матрицы..
..-экзамен первый.
октябрь 2003

Для Питера холод в апреле нормален,
Здесь в майские дни на Неве ледоход.
Весну не увидит никто в идеале,
Зато долгожданен реальный приход.

Для Питера дождь как случайный прохожий,
С ним вряд ли кому-то домой по пути.
Когда его нет, удивляться негоже,
Он тоже не может всё время идти.

Для Питера ветер - один из соседей,
Который спешит показаться везде.
Его осуждают в приватной беседе,
Но разве такого удержишь в узде?

Для Питера утром туманы привычны,
Как смена сезона в течение дня.
Приезжим всё кажется здесь необычным,
А я бы под Питер весь мир поменял...

03.04.2026

Общение

Мы вышли в коридор
и сразу стало шумно.
Негромкий разговор
наполнил всё теперь.
Кто- телефон держал,
кто- слушал с видом умным,
кто сел на канапе,
прикрыв от звука дверь.
На пары поделённые,
ещё с времён Адама,
и много раньше,
динозавров и амёб-
общения хотим
сквозь времена и страны,
пусть жестом, шепотом,
но всеравно взахлёб.
Бегут меж нас
общения сигналы.
Запишутся и пропадут,
без смысла и следа.
Я буду помнить то,
что ты сказала,
и что я не сказал,
решительно тогда.
Простительно, раз пятница,
вторая половина.
На улице, раскручивает,
дни свои апрель.
Теплом повеет,
холодом обнимет спину,
но славно, нам к зиме,
не повернуть теперь!

4.2026.

В одном городе, который стоял среди холмов и степей, жило-было Окно. Не простое, а бабушкино — то, что на первом этаже семнадцатой квартиры. Днём оно смотрело на четырех этажный дом обшарпаный дома и на лавочку, где женщины по пятницам собирались к девяти утра, посмотреть на жёлтые листья, укрытые песком. А ночью Окно смотрело внутрь — и видело, как пахнет детством.
В этом городе, который люди называли Гусиноозёрском, время иногда шло, а иногда — останавливалось, как чайник, который только что закипел на плите. И тогда всё становилось как раньше: бабушка Наташа пекла оладьи, а дедушка Кронид плёл сеть для рыбалки, а в коридоре пахло мамиными духами и немного — пылью с улицы проезжей.
И вот однажды в город приехали Мария и две её маленькие дочки — Надежда и Вера им 6лет. Они ехали не долго: дорога была ровная и гладкая, с небольшими буграми, и со скоростью 90км/ч.
— как раз чтобы слушать песни и смотреть, как степи сменяются первыми домами и маленькими деревеньками.
— Скоро? — спрашивали Надежда и Вера.
— Очень скоро, — отвечала мама. А сама думала: "Как же так получилось, прошло немного времени, все как в детстве".
Когда машина въехала во двор, листья тихо шуршали под колёсами. Подъезд узнал их сразу: щёлкнул замком, зажёг свет — неяркий, но приветливый в подъезде. Квартира дышала прошлым, как сундук, который долго не открывали, но внутри всё живое.

Мы зашли и я включила свет, ахнула: запах остался тот же! Он был спрятан в шторах, в половицах, в стенах коридора и возле батареи. «Здравствуйте, — сказала она тихо. — Мы приехали».
Детки побежали в зал — искать старые свои игрушки. А я поставила чайник. Потом ужин. Детки сели смотреть телевизор. Но что-то я вдруг пересела к окну.
— Мам, ты чего? — спросили Надежда и Вера.
— Так надо, — ответила она. — Бабушка тоже здесь сидела. Провожала и ждала.
Окно молчало, но это было хорошее молчание. Оно помнило всё: и как бабушка Наташа вязала, и как дедушка Кранид стучал ложкой по тарелки когда ел борщ. И как я прижималась носом к стеклу и смотрела на снег.
Потом мы играли в пазлы, потом в лото. Деток отправила в ванну — купание в старой ванне, сказки, кровати расселены. Ночь прошла тихо-тихо, только дом слегка поскрипывал от удовольствия т.к ходила соседка сверху Зоя Николаевна.
Утром проснулись от птичьего щебета. За окном у лавочки уже сидели старушки и говорили про молоко. Я быстро умылась, взяла бидоны и купила одиннадцать литров, которая привезла машина коровьего молока.Три литра вскипятила сразу, остальное разлила по бутылкам — везти в Улан-Удэ, в большую городскую жизнь.
Детки проснулись, попросили горячего молока с белым пушистым хлебом. Макали в масло, посыпали сахаром, ели и улыбались.

— Мам, а мы ещё приедем?
— Обязательно, — сказала Мария
— Окно же нас ждёт.

А Окно в этот момент чуть-чуть блеснуло на солнце. И если бы кто-то очень-очень внимательный смотрел со стороны, он бы увидел в стекле два отражения: бабушку Наташу, которая кивала, и дедушку Кранида, который улыбался.
-Хотите продолжение?-

когда случайно нажимаю
на папки старых фотохроник,
сыта печалью. Кружевами
напрасно парус тку: мой Кронверк
не словит ветер паутиной;
к причалу льнет на тросах дряхлых.
мной избалованный мужчина
в ил канул, воплотившись в якорь.
28 февраля 2011

------------
на воды мутные взираю,
как страж-фонарь у врат гранитных.
с рассветом гасну, и прозаик
мираж продаст в иные ритмы.
лучи полуденного солнца
расплавят беспощадно рифму;
но в сумерках мой слог очнется,
чтобы продолжить труд сизифов..
6 марта 2011

Город не спит, он дышит тяжёлым неоном и бесконечным гулом моторов. В каждом резком трамвайном звонке — тонкая нота чьих-то забытых историй. Ты идёшь по проспекту, ловя неоновые блики в зеркальных витринах и случайных лужах, и вдруг понимаешь: этот хаос тебе по-настоящему нужен.

Толпы бегут, задевая плечами, в бесконечном потоке лиц и амбиций. Сотни путей, переплетения судеб, на другие совсем не похожих. Шум под колёсами, визг тормозов, обрывки чужих разговоров и запахов кофе — город диктует свои правила, празднуя малые и большие победы.

Но если на миг замереть у окна в тихой кофейне, слышишь, как пульс мегаполиса бьётся в тебе самом. Это не просто холодный бетон и стекло, это живая симфония, где каждый звук важен, а каждый прохожий — часть огромного, яркого сердца.

Самец тараканий уставился
В упор глядит
Длинными пошевеливает усами
Того и гляди, мысль родит

Пригласит на свидание
Откажешь - обидится
И тогда до свидания
моим чистым кухонным видам

На убийство пойти,
замочить в сортире?
Господи, помилуй и спаси
Ну что за гости стали появляться в квартире

по сантиметру в час
слепыми, босыми..
с скарказмом палача,
слезами косыми
по проржавевших свай
кайме, словно лезвию.
с засохший губ сдувай:
"надлом. не железная!"
морских туманов ворс,
зной вязкий над просекой
- в зрачках бедой пророс,
побегами - в осени..
у чайки шире шаг
пешком на причале!..
- но променад иссяк,
ошпарен печалью..
по сантиметру в бой,
соленый, неистовый.
дрожащий вздох..прибой:
последний и пристальный.
скольжение во мгле,
уныло - но искренне.
с душой на вертеле
уплыла от пристани..
30 января 2007

среда. обыденная встряска
полуосознанных движений.
цепь из зевков, головокружений
и сонных дивных вздохов связка
кольцом непрошеных ключей:
от всех дверей внезапных настроений,
нечаянных и нет ресниц переплетений -
витает в воздухе намеренно ничьей.
среда. немое, даже и не приключенье
стабильной общности групп незнакомых лиц,
скопившихся извне прозрачных серых улиц
в единое пространство умозаключений.
и несуразность настоящего. среда.
три паутины-нити, словно тень:
один на всех текущий день,
трясущийся вагон метро и суета.
29 января 2007