Городская лирика

А поскольку, если честно…
То, наверное, так лучше —
Избивать людей словесно,
Танка, обнаглевши, пуще.

Небо пока не хмурое.
Утренний кофе с горечью.
И на остатках нежности я открываю дверь.
С самолюбивой дурою
Время закончить бой в ничью,
Где ты, мешок с морковкою, брошен — кому теперь?

Кто-то хотел прославиться,
Способ избрав посредственный.
Взятки кидая пачками, ждал бумеранг назад.
Нравится то, что нравится —
Это процесс естественный.
Вашее мне не нравится: я ведь не виноват.

Кофе застынет в кружечке,
И муравьи по ложечке
Переползут попробовать — только их ждёт облом.
В чёрной застывшей лужечке
Мухи полощут ножечки.
Слава спросила с робостью: «Что у меня с таблом?»

О тебе много песен сложили
И прекрасных стихов написали,
В «Розах белых» дни, месяцы плыли,
В «Мае ласковом» годы мелькали.

О судьбине твоей детской, трудной
Вся страна узнавала из песен,
Мальчик-ангел с лицом очень мудрым,
Был ты прост и всегда интересен.

Юра, Юрочка, юность манила,
Ты уехал от славы, гонимый
Лишь мечтою о доме с камином,
О семье, жизни с самой любимой.

Твои дети — подарок от Бога,
В них течет твоя кровь, ты воскреснул.
Ведь для счастья хотел так немного:
Дом, семью и писать свои песни.

В мир иной ты ушел слишком рано,
Сцена ждет, сиротелая, Юру.
Лишь ИИ нарисует усталый,
Милый взгляд, дорогую фигуру.

Да, еще много кадров и клипов,
С тобой видео, фото довольно,
Видеть их — как на рану соль сыпать —
Льются слезы, сердечку так больно!

Не была я твоею фанаткой,
Лишь ровесник ты мой был, и все же
Очень нравился голос твой сладкий,
Всех эстрадных певцов он дороже!

Вечный мир тебе, музыки гений,
В Царстве Божьем ты в садике Рая,
Наш простой, наш любимый, наш верный,
Жить нам песни твои помогают!

4.04.2026 год.

В выходной огромный
так мало успеваешь
Вечером оглянешься:
переделана куча дел
А казалось, порхаешь и напеваешь
Совсем не устало тело
Потому что душа свободна
Поставлен блок на некоторые темы
А то что тело голодное,
это поправимое дело

четкие контуры
лунного овала.
на столе - векторы,
на часах осталось мало.
и ночь к утру катится:
уже в накале нервы.
и матрицы, матрицы..
..-экзамен первый.
октябрь 2003

Для Питера холод в апреле нормален,
Здесь в майские дни на Неве ледоход.
Весну не увидит никто в идеале,
Зато долгожданен реальный приход.

Для Питера дождь как случайный прохожий,
С ним вряд ли кому-то домой по пути.
Когда его нет, удивляться негоже,
Он тоже не может всё время идти.

Для Питера ветер - один из соседей,
Который спешит показаться везде.
Его осуждают в приватной беседе,
Но разве такого удержишь в узде?

Для Питера утром туманы привычны,
Как смена сезона в течение дня.
Приезжим всё кажется здесь необычным,
А я бы под Питер весь мир поменял...

03.04.2026

Общение

Мы вышли в коридор
и сразу стало шумно.
Негромкий разговор
наполнил всё теперь.
Кто- телефон держал,
кто- слушал с видом умным,
кто сел на канапе,
прикрыв от звука дверь.
На пары поделённые,
ещё с времён Адама,
и много раньше,
динозавров и амёб-
общения хотим
сквозь времена и страны,
пусть жестом, шепотом,
но всеравно взахлёб.
Бегут меж нас
общения сигналы.
Запишутся и пропадут,
без смысла и следа.
Я буду помнить то,
что ты сказала,
и что я не сказал,
решительно тогда.
Простительно, раз пятница,
вторая половина.
На улице, раскручивает,
дни свои апрель.
Теплом повеет,
холодом обнимет спину,
но славно, нам к зиме,
не повернуть теперь!

4.2026.

В одном городе, который стоял среди холмов и степей, жило-было Окно. Не простое, а бабушкино — то, что на первом этаже семнадцатой квартиры. Днём оно смотрело на четырех этажный дом обшарпаный дома и на лавочку, где женщины по пятницам собирались к девяти утра, посмотреть на жёлтые листья, укрытые песком. А ночью Окно смотрело внутрь — и видело, как пахнет детством.
В этом городе, который люди называли Гусиноозёрском, время иногда шло, а иногда — останавливалось, как чайник, который только что закипел на плите. И тогда всё становилось как раньше: бабушка Наташа пекла оладьи, а дедушка Кронид плёл сеть для рыбалки, а в коридоре пахло мамиными духами и немного — пылью с улицы проезжей.
И вот однажды в город приехали Мария и две её маленькие дочки — Надежда и Вера им 6лет. Они ехали не долго: дорога была ровная и гладкая, с небольшими буграми, и со скоростью 90км/ч.
— как раз чтобы слушать песни и смотреть, как степи сменяются первыми домами и маленькими деревеньками.
— Скоро? — спрашивали Надежда и Вера.
— Очень скоро, — отвечала мама. А сама думала: "Как же так получилось, прошло немного времени, все как в детстве".
Когда машина въехала во двор, листья тихо шуршали под колёсами. Подъезд узнал их сразу: щёлкнул замком, зажёг свет — неяркий, но приветливый в подъезде. Квартира дышала прошлым, как сундук, который долго не открывали, но внутри всё живое.

Мы зашли и я включила свет, ахнула: запах остался тот же! Он был спрятан в шторах, в половицах, в стенах коридора и возле батареи. «Здравствуйте, — сказала она тихо. — Мы приехали».
Детки побежали в зал — искать старые свои игрушки. А я поставила чайник. Потом ужин. Детки сели смотреть телевизор. Но что-то я вдруг пересела к окну.
— Мам, ты чего? — спросили Надежда и Вера.
— Так надо, — ответила она. — Бабушка тоже здесь сидела. Провожала и ждала.
Окно молчало, но это было хорошее молчание. Оно помнило всё: и как бабушка Наташа вязала, и как дедушка Кранид стучал ложкой по тарелки когда ел борщ. И как я прижималась носом к стеклу и смотрела на снег.
Потом мы играли в пазлы, потом в лото. Деток отправила в ванну — купание в старой ванне, сказки, кровати расселены. Ночь прошла тихо-тихо, только дом слегка поскрипывал от удовольствия т.к ходила соседка сверху Зоя Николаевна.
Утром проснулись от птичьего щебета. За окном у лавочки уже сидели старушки и говорили про молоко. Я быстро умылась, взяла бидоны и купила одиннадцать литров, которая привезла машина коровьего молока.Три литра вскипятила сразу, остальное разлила по бутылкам — везти в Улан-Удэ, в большую городскую жизнь.
Детки проснулись, попросили горячего молока с белым пушистым хлебом. Макали в масло, посыпали сахаром, ели и улыбались.

— Мам, а мы ещё приедем?
— Обязательно, — сказала Мария
— Окно же нас ждёт.

А Окно в этот момент чуть-чуть блеснуло на солнце. И если бы кто-то очень-очень внимательный смотрел со стороны, он бы увидел в стекле два отражения: бабушку Наташу, которая кивала, и дедушку Кранида, который улыбался.
-Хотите продолжение?-

когда случайно нажимаю
на папки старых фотохроник,
сыта печалью. Кружевами
напрасно парус тку: мой Кронверк
не словит ветер паутиной;
к причалу льнет на тросах дряхлых.
мной избалованный мужчина
в ил канул, воплотившись в якорь.
28 февраля 2011

------------
на воды мутные взираю,
как страж-фонарь у врат гранитных.
с рассветом гасну, и прозаик
мираж продаст в иные ритмы.
лучи полуденного солнца
расплавят беспощадно рифму;
но в сумерках мой слог очнется,
чтобы продолжить труд сизифов..
6 марта 2011

Город не спит, он дышит тяжёлым неоном и бесконечным гулом моторов. В каждом резком трамвайном звонке — тонкая нота чьих-то забытых историй. Ты идёшь по проспекту, ловя неоновые блики в зеркальных витринах и случайных лужах, и вдруг понимаешь: этот хаос тебе по-настоящему нужен.

Толпы бегут, задевая плечами, в бесконечном потоке лиц и амбиций. Сотни путей, переплетения судеб, на другие совсем не похожих. Шум под колёсами, визг тормозов, обрывки чужих разговоров и запахов кофе — город диктует свои правила, празднуя малые и большие победы.

Но если на миг замереть у окна в тихой кофейне, слышишь, как пульс мегаполиса бьётся в тебе самом. Это не просто холодный бетон и стекло, это живая симфония, где каждый звук важен, а каждый прохожий — часть огромного, яркого сердца.

Самец тараканий уставился
В упор глядит
Длинными пошевеливает усами
Того и гляди, мысль родит

Пригласит на свидание
Откажешь - обидится
И тогда до свидания
моим чистым кухонным видам

На убийство пойти,
замочить в сортире?
Господи, помилуй и спаси
Ну что за гости стали появляться в квартире

по сантиметру в час
слепыми, босыми..
с скарказмом палача,
слезами косыми
по проржавевших свай
кайме, словно лезвию.
с засохший губ сдувай:
"надлом. не железная!"
морских туманов ворс,
зной вязкий над просекой
- в зрачках бедой пророс,
побегами - в осени..
у чайки шире шаг
пешком на причале!..
- но променад иссяк,
ошпарен печалью..
по сантиметру в бой,
соленый, неистовый.
дрожащий вздох..прибой:
последний и пристальный.
скольжение во мгле,
уныло - но искренне.
с душой на вертеле
уплыла от пристани..
30 января 2007

среда. обыденная встряска
полуосознанных движений.
цепь из зевков, головокружений
и сонных дивных вздохов связка
кольцом непрошеных ключей:
от всех дверей внезапных настроений,
нечаянных и нет ресниц переплетений -
витает в воздухе намеренно ничьей.
среда. немое, даже и не приключенье
стабильной общности групп незнакомых лиц,
скопившихся извне прозрачных серых улиц
в единое пространство умозаключений.
и несуразность настоящего. среда.
три паутины-нити, словно тень:
один на всех текущий день,
трясущийся вагон метро и суета.
29 января 2007

слепым комочком плакала
на дне чьей-то Вселенной.
время нервно переступало
песчаными барханами..
незрелой дочкой клокотало
во мне нутро, ум нестепенный.
имя, неверное, изменяло
печальными, рваными,
цветными частями, буквами,
невоскресимым прошлым;
время переступало
песчаными барханами..
слепым комочком плакала
на дне чьей-то Вселенной..
имя нервно себя меняло,
ныло старыми ранами;
незрелой дочкой клокотало
во мне нутро. Лишь сокровенно,
в лучах солнца, кошка мяукнула:
"Анастасия, что же Вы?!"..
16 октября 2007

Ты сел на иглу, и первая ходка
На три года тайм-аутом стала.
Какое-то время спасала водка,
А потом всё началось сначала.

В итоге тебя сожрал крокодил.
Недавно, кстати, снесли заброшку,
Где ты с кентами его и варил,
Над огнём держа грязную ложку.

Ты верил в успех
И что всё достижимо.
Был по беспределу бесстыж.
Ты был не из тех,
Кто бы мог пройти мимо,
Когда начинается движ.

И в парке, где мы любили тусить,
Забивали на махач фашне стрелки, —
Деревья старые хотят срубить,
И пофиг им и птицы, и белки.

Всё в прошлом. Давно тебя не хватает.
Стало всё теперь здесь по приколу.
Поколение ЗЭД не выбирает
Уже ни пепси, и не кока-колу.

Ты верил в успех
И что всё достижимо.
Был по беспределу бесстыж.
Ты был не из тех,
Кто бы мог пройти мимо,
Когда начинается движ.

Совершенно особенным
Гулким шумом
(Листьев шорохом
Не затушёванным,
Синтепоном теплого капюшона
Куртки зимней не оглушенным,
Характерным лишь для апреля и только)
Наполняет весна городских дворов
Подсыхающие стремительно территории

Родной посёлок Никель - точка притяжения,
Цепляет чем - то крепко , не понять.
Любовью безусловной, без всякого сомнения,
Стараюсь сердцем и душой его принять.

Провинциальный, северный и старенький посёлок,
Своей историей он уникален, интересен.
И Никель - родина моя, поэтому мне дорог,
И в честь него, напишут много разных песен:

Про край сосновый и Шуонийоки водопад,
Про тундру и болота, ведь там растёт морошка.
И про осенний, золотистый танго - листопад,
И про дары лесные , полные грибов лукошки.

Есть на Земле так много мест красивых
И даже райский уголок , наверно где - то есть.
Я чувствую себя на малой родине счастливой,
В посёлке Никель - точка притяжения магическая есть.

Невозмутимая в минуты откровений,
Всегда готовая на первый встречный шаг.
Она не думает о выгодном обмене,
Берёт своё, что просит тело и душа.

В глаза смотрящая при каждом разговоре,
Не уходящая от самых сложных тем.
Любое мнение фальшивое оспорит,
Не сомневаясь ни секунды в правоте.

Любовь дарящая взаимную открыто
В ответ даёт намного больше, чем берёт.
Ей не дано остаться в памяти забытой,
С кем как закончится известно наперёд.

Давно не верящая в искренность мужскую,
Самопродажность не считает за порок.
Её мужчины постоянно атакуют,
Она решает, как использовать их впрок...

01.04.2026

я не могу молчать,
ведь это так противно.
хотелось мне кричать,
чтобы все было дивно.

никто бы не услышал
как вою я в лесу.
оттуда бы я вышел
не проронив слезу.

и стало бы спокойно,
и не было б тревог,
и точно бы не вспомнил
как сгорел пирог.

но я живу не в сказке
и в лес я не пошел.
все сделал по указке
и принял корвалол .

и новый день настанет ,
и встану я опять,
но если в душу глянуть
хочу всего лишь спать.

Считается, что в центре прекрасные места,
Но в городе не видно, как цветëт весна!
Да, в Питере так много наследия людей,
Но это лишь культура, природа нам ценней!
От города устанешь, там изменений нет,
Там легче на вопросы вседа найти ответ.
Но разве это важно? Ответы не нужны,
Ведь так приятно думать, что в мире нет нужды!
Что верба — это чудо, которому под стать
Всегда рождаться к Пасхе, что б в вазе постоять!

Вдоль улиц тянется неон,
Москва погружена в свой сон.
Но не уснёт её душа,
Она мерцает, чуть дыша.

Горят проспекты и мосты,
Скрывая тени темноты.
И фары мчатся сквозь туман,
Как будто светлый океан.

Шумят бульвары до утра,
Идёт полночная игра.
Сплетает город кружева
Из света, что хранит Москва.

И в этом ритме суеты
Рождаются опять мечты.
Пусть ночь укроет всё кругом,
Москва сияет серебром.

Здесь каждый луч — как новый стих,
В потоке мыслей городских.
И в этом свете золотом
Мы растворяемся вдвоём.