Прозаические миниатюры

Да, конечно, писать нужно многим.
И таким поэтам, как дымный, тоже надо писать тексты, выговариваться. И так будет лучше, чем писать оскорбления тем, кто ему отказал или не поддержал его бедное, западное мнение. Твои слова как дым, не нужно воспринимать всерьез. А куда деваться?
Чтобы писать поэзию, нужен талант. Большое количество друзей или поставленных лайков - не показатель хорошего друга или поэта.
Подлые люди способны только унижать или приходить с толпой на одного. А писать с разных страниц, притворяясь, конечно, может не каждый. Ты один за всех стараешься. Чтоб потом, если что сказать, а это был не я. Тебе показалось. Что взять с больного человека? Странная. Поддерживать и быть другом - не каждому дано. Только зачем? Для чего? Чтоб себя оправдать? Я не виновата в твоих несчастьях, но, несомненно, виновата в том, что написала тебе когда-то. Мне видимо нужно было не пройти мимо такого, как ты, чтоб хорошо тебя узнать, чтоб потом пожалеть и раскаяться. Попытаться спасти, чтоб потом нужно было спасать себя. А разве что-то случилось? Не более чем шутка. Это нормально. Для такой, как ты.
Ты, конечно, можешь многое говорить и писать, взламывать страницы как хакер, мстить за свое пустое прошлое, грязнить репутации людям, которые в чем-то тебе не угодили, порочить им честь и достоинство. Неужели тебе становиться легче от всего этого ужаса, который ты творишь и вытворяешь? Не мучает совесть твою бездушную душу? Мстишь как бес, бросая в людей камни, чтоб они споткнулись об свою честность. Только за то, что они были честные с тобой? Как думаешь, ты нормальный или нет? Ты меня запутал на столько, что я уже не понимаю, кто мне пишет. С какой страницы теперь напишешь, под каким именем?
Неужели серьезно стало легче? Или ты мстительный и мелочный с другой категорией людей? Разумеется, не со всеми. В общем, скажу так. В твою дверь непременно постучат еще раз. Чтоб еще раз постучать… Видимо с первого раз не услышал. Жди ответ, дорогой мой друг. А обещанного, как говориться, три года ждут. Ведь дыма без огня не бывает.

Мне хочется тебя успокоить. Мне хочется тебя обнять как брата или друга, а лучше друга. Мне хотелось бы снова с тобой говорить. В твоей душе столько боли. Боль, одна боль. Ты смотришь на меня, а я на тебя. И расстояния словно и нет.
От тебя веет холодом. Таким холодом, от которого невозможно согреться. Ты спрашиваешь, боюсь ли я тебя? Да, боюсь. Есть в тебе что-то темное. У тебя есть ненависть к женщинам, обида глубокая на кого-то. На тех, кого ты любил, но они не любили тебя. Я боюсь того, что со мною ты будешь груб.
Ты не умеешь любить. В тебе много обиды и ненависти. В твоих руках я буду всего лишь жертвой твоей несправедливой судьбы, твоих больных фантазий.
Возможно, по началу ты и будешь добрым и нежным. А что потом? Будешь ли ты спокойно переносить мои скандалы? Я ведь человек творческий, со своими странностями. Ты болен. И я тоже. Мне хочется тебя понять, выслушать, всегда быть твоим другом. Но почему-то у нас ничего не получается.

Я стояла на скале
Наблюдала за тобой.
Ты вёл бой с волной...
Вёл ты бой с волной на море.
Это было твоё горе,
Но опять ты строил дом на песке.
Ты строил дом на песке,
Но волна смыла и укатила.
Бедный мальчик мой.
На песке не строй ты дом,
Отойди подальше от воды.
Как бы не было беды.
Ты когда подрастёшь
Это сам тогда поймёшь..
Н. Р.

Когда девушка уже потеряла всякую надежду найти хорошего друга, а за окном шел дождь, ей неожиданно написали. Интернет – мир, созданный человеком, для общения, времяпрепровождения, для себя. А так как это мир и все там мирское, то и бесов хватает. Они разговорились о жизни, о стихах и прочих мелочах, о которых многие говорят. Она прочитала ему несколько стихов, и он сказал, что у нее есть талант.
- Чтобы кого-то критиковать, нужно быть самим профессионалом своего дела. Не думаю, что можно критиковать за то, как написан стих. Написал стих, а значит это свыше. Одиночество лишь временное явление. Хотя все зависит от нас.
- А вы один?
- Да, один. Любовь не проходит, она останется в сердце навсегда.
- Жить прошлым нельзя, надо идти вперед.
- Такова плата за совершенную ошибку. Прошлое нужно помнить, чтобы не совершать ошибки в будущем.
- Голос мне ваш понравился.
- Мне ваш тоже.
- Вы вторая девушка, которая мне говорит об этом.
- Понятно. Стихи пишутся?
- Нет.
- У меня также ничего не пишется.
- А чем вы болеете?
- Неправильно лечение прописали. Вместо улучшения пришло ухудшение. Это привело к нехорошим последствиям для моей нервной системы.
- Неправильное лечение поставили? Это как?
- Так бывает. Судить не надо. На все воля Божья.
- Вы все сводите к религии. Так, видимо, проще жить. Короче говоря, во всем виноват Бог у вас.
- Я такого не говорила, что Бог виноват. Если вас раздражает тема веры, можно к ней больше не возвращаться. И если вы неверующий, то можно прекратить общение.
- Дружба не имеет границ.
- Понятно. Вам интересно со мной?
- Да.
- Вам за сорок и говорите, что никогда не были женаты.
- Может судьба быть одному, а может все ещё впереди.
- Может у вас завышенные требования? Человеку не судьба быть одному. Возможно, вы сами прошли мимо того, кто был для вас предназначен. Не всегда человек выглядит так, как бы нам того хотелось.
- Долго выбираю человека по душе.
- А есть ли дружба между мужчиной и женщиной?
- Да. Но если нет взаимности, то и дружбы не будет. Человек видит то, что хочет видеть, а не то, что есть на самом деле. У каждого мужчины свой вкус, свой тип женщины. Не спорю, есть мужчины, которым женщина не нравиться и они начинают нести чушь, всячески ее задевая. У них нет воспитания, мне жаль, что родители их так воспитали.
- У многих просто влюбленность и задетое самолюбие. Чтоб человека любить, нужно знать его в жизни. А если общение только в интернете, то какая же это любовь? А какие вам нравятся женщины?
- Жена должна быть хозяйственной, следить, чтобы в доме была чистота и порядок, уметь готовить. Как-то так в общих чертах. Но и, безусловно, привлекательной внешности.
- А для меня важно, чтоб мужчина был умным, ответственным, весёлым, интеллигентным. Она ему рассказала про одного человека, тоже творческого, о том, что думала, что он поэт. Но узнав его ближе, она поняла, что ошиблась. Он высокомерный, тщеславный и очень любит порочных женщин. Он и ее обманул. Так просто ради развлечения. Она попыталась ему помочь, но он ее не слышит. Ей искренне его жаль, но если он не ищет спасения, не видит, что погибает – такому человеку невозможно помочь. Но с этим вторым человеком она тоже прекратила общение. Так как она не понимает почему он продолжает любить женщину, с которой уже давно расстались, у которой уже есть своя семья, и о нем и не вспоминают. Странные люди.
Но после непродолжительного времени ей снова написали. И начались снова разговоры, упреки, осуждения. О том, что он не может с ней нормально общаться, что ему с ней тяжело и прочее и прочее. Что он в таком отчаянии, что уже и не знает, как ей помочь. Но он ее не оставляет. Может потому, что он не хочет, чтоб она общалась с другими. Правда в том, что ее так еще никто не нервировал. Играть с чувствами других людей, влюблять в себя - это преступление духовное! За это можно получить наказание свыше. Творческим людям тяжело с друзьями. А душа у нее ранимая, чуткая и очень любящая жизнь - это и делает ее беззащитной перед силами зла.
- Странный. Все об идеале мечтаешь.… Так и жизнь пройдет, а к Богу так и не придешь. Погибель и ад. Не верю я в то, что хотите себе такой участи. Как и многие надеешься, что обойдется. Не обойдется. Ответим мы все за свои грехи. Вы прекрасно знаете, что я человек вспыльчивый. Зачем мне говорите то, что меня непременно заденет?
- Простите. Я вас больше не побеспокою.
- Ваше право. Мы с вами совершенно разные.
- Какой есть. Хорошо, уйду и не приду больше.
- Вы меня постоянно обманываете. Почему?
- Но вы ведь тоже врете.
- Нет, я не лгу. Он посмотрел на нее внимательно.
- Хорошо, ухожу. И действительно ушел. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся в темноте.
Мы хотим свободы. Мы бунтуем против Бога, в которого мы верим. Теряем крест по пути. А когда начинаем болеть, задумываемся, вновь пытаемся найти то, что потеряли.
Безусловно, тяжело без общения. Но человек может ко всему привыкнуть.
Нельзя быть ни в чем уверенным.
Друг ушел, она снова осталась одна. Она задумалась. Есть одержимость страстью. Есть те, кто ложь называют правдой, а правду ложью. Свободу многие хотят, просто не всем она полезна.
- Да, так и есть, счастье не для всех.
Она бежала от самой себя, от того, что говорил ей разум. На нее оглядывались прохожие, странно на нее смотрели. Но он снова оказался рядом.
- Привет.
- Привет.
- Снова ты.
- Да я. Рассказывай.
- Что рассказывать?
- Я ведь вижу, расстроенная, грустная. Что случилось?
- Ничего не случилось.
- Куда идешь?
- Просто так хожу по улицам. Смотрю на людей, на деревья, на счастье.
- Все как обычно, ничего нового.
- Мне иногда очень страшно. Знаешь, я нашла свой крест.
- Я рад, что ты снова обрела веру.
- Да, только вера меня и спасет. Если бы не Бог, я не знаю, что со мной было бы. Ни один врач не смог бы мне помочь. Но все-таки, какая же я несчастная.
- Все у тебя будет хорошо, не унывай.
- Да, ты прав, нужно оставить все как есть, ничего не менять в своей жизни. А тебя мне жаль. Я пыталась тебе помочь, объяснить. Но ты упрямо блуждаешь в своих потемках и тебе даже это нравиться. Ты не ищешь спасения, и ничего не боишься. Потом, когда обратишься ко мне, не говори, что я была не права.
- Да, останется все как есть. Я как жил, так и буду жить. Ты хороший человек, и непременно найдешь свое счастье. Ты это действительно заслуживаешь.
- Если так, то на этом все. Прощай...
- Прощай...
Они снова расстались, разошлись по разным дорогам, с гордостью, уходя друг от друга. Но надолго ли?

Прогрес в чем-то может и хорош. Мы можем через интернет найти друзей, общение, получить образование, читать книги и др. И это действительно хорошо помогает для семейных, занятых, одиноких или болеющих людей. Но есть и минусы.
Мне не совсем понятно зачем появился искусственный интеллект (ии). Если Бог не дал голоса, например, или дара слова, то смысл творить?
Значит суждено быть поэтом, а не песенником или не поэтом.
Получается творческий процесс превратился в какое-то вытворение и баловство. Какой-то обходной путь. Но разница думаю существенная. В стихах, созданных ии, нет души. Как бы не пыталась машина заменить человека, в ней нет ничего того, что может быть от мудрости.

Мы жили в "малосемейке" и на нашем крыле коридора жила одинокая женщина с кошкой. Она ей шила одёжки и выводила гулять.

По ту пору не было лекарств отбивающих у кошек охоту. В общем Мурка её вырвалась от хозяйки и сбежала в подвал в комбинезончике. Неделю тётя ходила по квартирам просила сходить с ней в подвал, всё ей казалось, что она слышала её голос то за одной дверью там то за другой. В итоге через неделю кошка вышла оттуда сама.

От комбинезона остался только приталивавший его поясок. Кошка была породистой и котята быстро разошлись...

Ещё одна история про первого моего бригадира Александра Евменовича.

Молодым специалистом волей судьбы попал он на работу в Барнаул, на большой завод — что-то там станков и агрегатов.

В коллективе было не так много приезжих, в основном местные, но приняли как родного. Ну понятно: 20-летний пацан, папки-мамки далеко, общежитие — таким и теперь помогают, даже там, где я работаю.

И в общем, быстро он вникал в работу и был не на последнем счету у коллег и начальства. Но вот, говорит, была странная особенность понедельника. В понедельник люди в цехе здоровались и не спрашивали, как дела, а спрашивали — сколько? Ему лично этот вопрос адресовали редко, понятно, он лишь пожимал плечами, но что именно «сколько» — переспросить стеснялся. Может, это что-то такое, незнание чего меня дураком выставит — наверно, так он думал. Наблюдая со стороны, он слышал, как отвечали другие. Это были сухие цифры, но после их произнесения следовала реакция от спросившего. Причём, как он быстро выяснил, чем выше называлось число, тем одобрительнее была реакция. Ну вот такой пример диалога:

— Доброе утречко. Сколько?
— Сто тридцать пять.
— Нормально.
— А ты?
— Сто восемьдесят три.
— О! Да, ты молодец.

Кто называл цифру меньше ста, того ободряюще похлопывал по плечу и говорили: «Что-то ты слабовато...»

И вот в очередной понедельник, а это была неделя после второй или третьей его зарплаты. Был у них уговор, что он освоится и проставится за момент вливания в коллектив. Какие-то лишние часы ему в табель даже внесли, чтоб особо не пострадал в финансах. Но в этот день он был особенно востребован, чтоб поздороваться и справиться, в силах ли уговор на вечер. И на третий по счёту вопрос «сколько» он, не выдержав, ответил: «Двести пятьдесят четыре». Собеседник округлил глаза и сказал: «Ого!» Взял Евменовича за руку и повёл к мастеру. Мастер едва успел переодеться и поправлял причёску возле зеркала. В зеркале же он увидел молодого работника и поздоровался.

— Спроси его, сколько.
— Ой, да брось.
— Нет, спроси.
— Ну, сколько?
— Двести пятьдесят четыре...
— Сколько?
— Двести пятьдесят четыре, — смелее повторил Евменович.

Мастер засмеялся.

Через полчаса мастерская гудела. И вдруг бригадир, посмеиваясь, спросил:

— А с чем ты их ел?
— Кого?
— Да пельмени.
— Какие?

Краснея, понимая, что горит на вранье, но реакция у коллег более чем снисходительная, он во всём сознался.

— Откуда я знал, что вы после выходных обсуждаете, кто сколько пельменей съел за два дня...

С недельку эта история посмешила цех, и на этом всё успокоилось.

Всё это было поведано мне с целью объяснить, как важно не стесняться спрашивать и переспрашивать, если чего-то не знаешь или не понимаешь.

… Морозная ночь. Лежу с открытыми глазами и смотрю в темное окно. Там, за окном – сад, слегка освещенный бледным светом луны. Холодно яблоням, холодно вишням. С грустью думаю о том, что фрукты и ягоды с каждым годом родятся все хуже. В чем дело? Неблагоприятная погода? Плохая экология? Истощение почвы? А, может быть, права соседка, которая утверждает, что причина неурожаев и всех прочих наших бед – темные действия, мысли и чувства человека?
- Ты часто раздражаешься?- спросила она однажды.
-Бывает такое,- признался я.- А как не раздражаться, если жизнь такая сумасшедшая?
- Раздражаются и люди вполне благополучные. Раздражаются из-за всяких пустяков и мелочей. А негативные эмоции отравляют все вокруг – и почву, и воздух, и воду. Поэтому и урожая нет, и стихийные бедствия участились, и болезни всякие одолевают человека. Так что прочь надо гнать из себя всякую нечисть и почаще мечтать о прекрасном.
… Начинаю думать о том, чтобы скорее пришла весна. Мысленно представляю, как распускаются на деревьях и кустах молодые листочки; как богато цветут и благоухают яблони, груши, вишни и сливы; как зреют в изобилии прекрасные плоды; как мы всей дружной семьей идем по саду, любуемся результатами своего труда, потом их вкушаем и щедро дарим своим друзьям и знакомым.
…Вспомнил о яблоньке, которую посадил пять лет назад и которая никак не цветет. Зацвети в этом году, милая! Постарайся!- обращаюсь к ней. - И ты, груша моя любимая, перестань хандрить, взбодрись, расти как следует!
… Проснулся рано утром. Почувствовал необыкновенный прилив бодрости и энергии. Вышел на улицу. Полной грудью вдохнул морозный воздух, поздоровался с садом , с людьми, с миром. Подошел к каждому деревцу, провел рукой по стволам, дотронулся до веток. Холодно, конечно, вам, друзья мои, но держитесь, крепитесь! Непременно наступит весна, пригреет солнышко, зажурчат мелодией чудесной ручьи, и вы расцветете. И все у нас будет хорошо.
Сказал эти слова, и возникло чувство, что деревья меня слышат и понимают; что между нами возникла какая-то сокровенная связь.
… Пришла весна, а потом и лето. Не знаю, может быть, по чистой случайности и совпадению или по каким-то неведомым тайным законам, но урожай в этот год, действительно, оказался обильным. Даже молодая яблонька цвела и дала первые плоды. С особенными чувствами мы собирали и ели это богатство, и оно нам казалось вкусным, как никогда. Да и все, кого мы угощали, непременно говорили то же самое. А главное – в нашей семье в то лето стало больше тепла и света. И мы поверили в то, что если помыслы чисты, то сбываются мечты.

10 июня 2005 г.

6 утра, середина лета, автобусная остановка. Всех ожидающих автобуса легко можно разделить на две категории: работники предприятий и пенсионеры, которые едут на свои огородики (в промзону — ну, а где ещё выделять землю людям под огороды?).

Пара слов о героине рассказа — это бабушка старше семидесяти лет. И без того сгорбленная, она согнулась ещё больше, потому что на плечах у неё огромный защитного цвета походный рюкзак, на голове платок, а на ногах кроссовки.

Вскоре к остановке подкатил полупустой (спасибо сезону отпусков) автобус, и пассажиры живо стали забираться внутрь. На всё про всё — с минуту. Угадайте, кого мы ждём?

Бабуля начинает карабкаться в автобус едва не на четвереньках. Автобус, увы, не низкопольный, и нужно преодолеть ступеньку. Стоявший у двери мужчина решается ей помочь, протягивает руку. Бабуленция, видя это, бросает поручень двери и тянет свою руку навстречу. И тут она совершает ошибку — слегка выпрямляет спину, и перевесивший рюкзак увлекает её за собой.

Наблюдавшие за ней пассажиры машинально вскрикивают. А бабуля в это время уже лежит на рюкзаке, как перевёрнутый жук. Мужик выскочил, помог ей подняться и войти. Убедившись, что всё в порядке, весь автобус благоговейно выдохнул. И тут мужичок произносит:

— Что, мать, парашют не раскрылся?

Секунда — и автобус затрясся от хохота пассажиров.

Присказки.

1. Уху (Uhu) - на немецком филин.
2. Когда Чудо был маленький, он думал, что голубцы делают из голубей.
3. Когда я варю борщ, я оставляю маленький кусочек морковки и даю его грызть Чуду.

***

Зову Чудо и даю ему кусочек морковки.

- Ты варишь борщ?
- Уху.
- Уху?
- Уху.
- Уху?! Птицу?!
- Да. У нас будет птичья неделя. Сегодня уху, завтра - голубцы…
- А на десерт будет «Птичье молоко»?

- Мама, ты знала, что у пауков нет ушей?
- У пауков нет ушей?
- Нет.
- Это значит, что они не могут слышать?
- Да.
- … А почему я тогда с ними разговариваю?
- Мам, я не знаю почему ты с ними разговариваешь… Ты вообще со всем подряд разговариваешь!

Человек я простой, с литературным образованием. Не филолог и не ученая. Мне как творческому человеку трудно с друзьями. Кто-то мне говорил, что душа у меня чуткая, хрупкая. А это делает меня беззащитной перед силами зла…
Училась по старой советской системе, где был переход с 3-го в 5 класс. У меня до сих пор сохранились табеля об успеваемости, поведении и посещаемости школы. Так они назывались. (Министерство народного образования СССР). Грамот, дипломов об успешном окончании хорошистам не выдавали, только отличникам. Такое было время. Так что успела побыть пионером. Дружнее было, веселее. С приходом нового времени, пришли новые взгляды, понятия, новые учебники, разграничение в обществе. Экзамены сдавали устно по билетам. По литературе писала реферат по Есенину письменно. Это была такая первая моя исследовательская работа. После школы училась в педагогическом колледже на факультете иностранного языка. Мне нравилось заниматься переводами. Именно здесь учитель литературы порекомендовал мне продолжить образование и поступить на литературное направление. Я стала писать стихи. Мои родители постоянно жили в домах, и мне нравился домашний уют. Собаки, кошки, огород, деревья. До сих пор тоскую по тому времени. С получением первого образования закончилась моя юность, началась молодость. Много сделано ошибок, о которых жалею и не жалею. Потом училась в институте, совмещая учебу с работой. Первое образование все-таки пригодилось. Переводчиком, увы, не стала. Но учителем поработала. Дипломную работу писала также по Есенину.
Насчет медицины слышала роптание от народа. Но пока сам не столкнешься, не поверишь. Впервые я столкнулась, с тем как лечат, на примере своих родителей. Советская медицина была лучшей, это однозначно, потому что лечили правильно и умели это делать. Разницу в лечении бесплатных и платных врачей теперь знаю не с чужих слов. А в прошлом году узнала также всю прелесть американского лечения и их «чудесных» таблеток. Я не понимаю, почему такую гадость сегодня выписывают. Я не понимаю, почему западное лечение – это хорошо. Но врачи ведь только рекомендуют, они ведь не виноваты. Я задумалась всерьез о том, что произошло. И поняла, что у меня только один путь – в церковь молиться. Я споткнулась об свою самоуверенность. Все серьезно. Болезни даются по нашим грехам. Болезнь приносит слезы. А покаяние без слез невозможно. А если вылечиться душа, то вылечиться и тело.
Абсолютно здоровых людей нет. Все болеем в большей или в меньшей степени. Как водиться, когда у человека все хорошо, он красив и здоров, человек не благодарит Бога. Он становиться гордым, тщеславным и очень много грешит. А иногда впадает в еще более страшные грехи. И чтобы человека остановить, спасти, Господь его и наказывает. А душу свою спасти можно только терпением и смирением, молитвами, покаянием и причащением. Человек каяться, меняет свою жизнь.
Болеющие люди встречаются на пути здоровым, чтоб показать им их сердце. Отзывчивое ли оно к чужому страданию или как камень. Бедные и болеющие люди будут всегда. Для того, чтоб человек учился любить и быть милосердным, терпеть немощи ближнего, учился прощать.
У нашей страны только один путь – исповедовать Православие. Подражаем западу – подражаем злу. Победить войну мы можем только с Богом.
Цену словам то я успела измерить в своей жизни и понять, что надо хорошо думать, прежде чем что-то писать и говорить. А я не думала, поэтому и заболела. И это не смотря на то, что мое творчество не более как самовыражение. Казалось бы, пиши, о чем хочешь. Ан, нет, в словах есть энергетика. Разными путями человек приходит к Богу. Теперь я это понимаю.
Я исповедую православие. Но во мне больше мирского. И это нормально. Я ведь человек.
Продолжаю читать. Разбираю свой шкаф и старые тетрадки. А это все оттого, что у меня постоянное желание приобретать книги. Кто что коллекционирует, а я книги.… А сколько у меня старых советских книг. Конечно, надо читать. Пожалуй, все полное собрание сочинений Достоевского в тридцати томах 1972 года оставлю. Что ни произведение, то радость. А какая замечательная жена у него была. Книга воспоминаний Анны Григорьевны тоже есть.
Далее Н.В. Гоголь… Православие – мистическая вера. А у Гоголя произведения близки к православию. Книги за 1965 год оставляю. Любимый А.С.Пушкин. Чем старше мы становимся, тем больше понимаем Пушкина.
Россия - это не только православная вера, прекрасные березки, богатые леса, но и наше все Александр Сергеевич. Тот, кто не любит ни то ни другое, не любит и Россию.
Произведения Ю.М. Лермонтова - все грусть и тоска. Что ни поэма, то боль, невозможно читать. Я не могу читать его однотипные поэмы, стихи читаются, но поэмы.… Все его творчество уходит в уныние. Жаль его конечно. Но судьба поэта такова: проходить через одиночество и страдания. Пушкин успел прийти к Богу и покаяться. Лермонтов, к сожалению, нет. Дело каждого, что ему ближе читать. Но читать нужно.
Л.Н.Толстой. Дневник в двух томах - первый то я прочитала, а второй начала и не смогла дальше.… Рассуждение Толстого о критиках: «Дело критики — толковать творения больших писателей, главное — выделять, из большого количества написанной всеми нами дребедени выделять — лучшее. И вместо этого что ж они делают? Вымучат из себя, а то большей частью из плохого, но популярного писателя выудят плоскую мыслишку и начинают на эту мыслишку, коверкая, извращая писателей, нанизывать их мысли. Так что под их руками большие писатели делаются маленькими, глубокие — мелкими и мудрые — глупыми. Это называется критика. И отчасти это отвечает требованию массы — ограниченной массы — она рада, что хоть чем-нибудь, хоть глупостью, пришпилен большой писатель, и заметен, памятен ей; но это не есть критика, то есть уяснение писателя, а это затемнение его». Пожалуй, единственное, что я могу перечитать из Толстого, так это его роман «Война и мир». Мне очень симпатичен образ Марьи Болконской. Какие милые письма она пишет. Андрей Болконский – высокомерный, тщеславный, стремится к славе, не любит народ, не согласен с отменой крепостного права. Становится опустошенным. А описание дуба - отражение душевного состояние самого Андрея.… Когда в последнее время мы смотрели на небо и задумывались о Боге? Андрей все же приходит к Богу. Анну Каренину можно еще перечитать. Художественные произведения можно читать. Но философия Толстого, его рассуждения о вере – все конечно ересь и от лукавого.
Восемнадцать томов замечательного писателя Максима Горького 1960 года. Литературный институт как-никак. Грех не читать. А во дворе этого замечательного института памятник самого А.И.Герцена. Стыдно признаться, не читала. А четыре тома все же имеется за 1988 год. Здание института известно, как «дом Герцена». В этом доме он родился и провел первые несколько месяцев жизни. Но я не думаю, что только этим фактом объясняется установка памятника. Возможно, есть еще что-то интересное. Надо все-таки почитать. Даже не знаю, стоит ли читать Белинского… Он хоть и талантливый критик, но ведь всех судил, к тому же атеист. Наверное, можно. А прекрасного стилиста И. Бунина в четырех томах, пожалуй, оставлю. Рассказы Чехова замечательны.
Книг Булгакова нет. И, слава Богу! Не понимаю, что там читать. Мне достаточно того факта, что в восемнадцать лет он снял с себя крест и скорее всего, больше не носил. Что тут еще скажешь. Мне неинтересно читать демонизм в романах.
А далее поэзия. Поэзия - это отражение духовного состояния самого поэта. Поэзия она в том, чтоб видеть в мире красоту Божьего творения, смыслы Божьего промысла, видеть доброту, красоту и правду. Таких поэтов очень мало. Анна Ахматова глубоко религиозный человек и, несомненно, великий поэт. У Цветаевой был талант, но раскрыть его полностью у нее не получилось. Поэты, которые писали про коммунизм, вредны. Потому что манифест коммунизма предполагает атеизм. Другое дело социализм. Деревенскую прозу оставить. "Россия без деревни - не Россия. Да, мы пошли по пути, по которому идёт так называемый цивилизованный мир. Нам бы действовать поосторожнее, а мы - сразу: не хотим отставать. Хотим из кожи вон. Но город - это поверхность жизни, деревня - глубина, корни. Оттуда приходили люди, принося с собой свежие голоса, свежие чувства. Сколько бы водохранилищ мы ни понастроили, а водичку любим пить родниковую. " (В. Распутин).
Роберт Рождественский, Борис Пастернак – обязательно! Е.Евтушенко можно оставить, как и А. Блока. Некоторые стихи Есенина мне очень нравятся, но как человека я его не люблю. Высоцкого тоже не люблю.
Из учебной литературы можно оставить несколько книг. Зарубежную литературу не читаю, также как и зарубежную историю.
Пока просматривала книги, нашла старые письма, открытки, фотоальбом и несколько простых карандашей в виде закладок. Прабабушка моя была учителем, знала пять языков. Прадедушка священник. Жаль, что так мало знаю о них. А я прозаик, мечтающий стать литературным критиком.

Журчит родниковая вода, бежит по камешкам к озеру, неустанно создавая неповторимую мелодию, живущую века. Подставляешь руку под холодную струю, делаешь из ладони небольшой глоток и появляется уверенность в том, что эта чистая вода принесет тебе здоровье, энергию и бодрость. Делаешь второй глоток, и чувствуешь, как действительно упругая сила наполняет каждую клетку твоего тела.
Вскидываешь голову вверх. Там, в бескрайнем пространстве прозрачно-голубого неба парят зеленые вершины стройных тополей, которые плотным кольцом окружают полянку с источником. Они смотрят на тебя с высоты и безмолвно говорят тебе что-то о прекрасном и вечном. И о том же самом щебечут невидимые птицы, прячущиеся в густой листве деревьев.
И ты, стоя возле родника в окружении тополей, слушая удивительную музыку, звучащую со всех сторон, с необыкновенной силой ощущаешь все величие Природы и Жизни, которая в ней заключена. И ты веришь так, как никогда не верил, в то, что вся эта красота , вся эта гармония не могли возникнуть случайно и не могут быть бессмысленными. И ты обращаешься к Богу, присутствие которого чувствуешь во всем, что тебя окружает, с короткой, но идущей из самой глубины души молитвой. Молитвой всего из одно слова: «Благодарю!»

7 октября 2005г.

От того какой мы делаем выбор, зависит наша дальнейшая жизнь. Но возможно не получив того, что есть у меня сейчас, я не пришла бы к православной вере – а от этого страдала бы еще хуже. Поэтому может, оно и нужно было прожить жизнь именно так, чтоб именно сейчас осознать и смириться. Мне, конечно, нелегко это сделать. Человек я гордый. Но что у меня не отнять, так это прощение. Прощать я умею и постоянно это делаю. Что возможно некоторые этим и пользуются, моим добрым сердцем. Человек я честный. И требую к себе соответствующего отношения. Поэтому благодарю всех тех, кто находится рядом со мной и поддерживает. А те, кто ушли, не держите на меня зла. Я защищаю себя как умею. Знаю, что я такая же грешная, как и вы. Я и не говорила, что это не так. Мне нравятся люди, которые естественно исповедуют наше веру русскую, и которые хотя бы пытаются стать лучше, чем они есть. Я свои знания беру из русской литературы и духовных православных книг. Я знаю, что есть люди, которые терпеть не могут людей, которые ходят в русскую православную церковь. Не терпите. Живите, как хотите. Мне все равно. Если у человека такая агрессия на веру, то, что я могу сделать, либо уйти, либо продолжать общаться о мире.
Я человек мирской. Можно и о мире поговорить. Я не люблю говорить о политике. Но если уж говорить, то все равно у меня все сводиться к духовности. Кто кому служит, тот о того и имеет. Если людям нравятся то, что дает бес, то к чему потом жалобы начинаются, роптание, слезы? Терпите заслуженно то, что выпросили. Бес он на то и лжец, что потом оплату обязательно возьмет за красивую жизнь. А помнишь, я тебе дал это и это и это.… Пришло время платить по счетам. Все честно и по справедливости. А так как это зло, то расплата приходит страшная. Тьму бесполезно упрашивать и слезы лить, она беспощадна.
Каждый находит себе подобного по духу. Если люди разные, конечно они не уживутся, потому что терпеть друг друга не смогут. Если они смотрят в одном направлении в вере, их обоих связывает спасение души, то смогут нести крест. А крест нужно вдвоем нести, а то можно легко сломаться. Это что касается любви. А насчет простого общения, то конечно можно общаться и о мирской обычной жизни, не задумываясь о духовности и прочее.
Надеюсь, прекрасная осень принесет мне больше счастья и тепла, больше творчества и общения.

Встретила я однажды хорошего друга, как мне казалось. Давай поговорим. Хорошо. Но недолго был разговор. Молчание. Думаю, ну ладно, подождать нужно. Но он снова начал ходить. Молчит, не говорит. Ну, тогда дело в другом. Я уже прямо говорю: Делай скорее, что хотел, что мужчина с женщиной делает. Правильно, общается. А он: я пришел тебя смирить. – Какой интересный! Какой благородный друг! Пока он находился рядом, я молиться стала, принялась читать духовную литературу, свечи перед иконой ставила. Ну, думаю, а вдруг пришло мое время.
Подошла к нему, взяла его за руку. Но душа у него, правда не светлая и сердце злое, креста нет, не молится, наверное, лжец. Что ж, но я продолжала почему-то верить в дружбу. Не всегда человек появляется в том виде, в котором нам нравиться.
Со временем любовь меняет человека, делает его серьезным. – Пойдем? – Пойдем. И общались мы так с ним целый год. Я уж и размечталась. О том, что существует дружба. И все б ничего, если он однажды не начал говорить про мою внешность глупые легкомысленные слова. А может сознательно. Все это оказалось то ли правдой, то ли ложью. Получается общение было каким-то злым весельем. Вместо доброты увидела нетерпение и ненависть, вместо красоты - уродство и гордость.
Мы расстались. А дальше нас ждет простая и тихая осень. А что еще нужно для счастья?

Пасмурно, ветер. Из всех сезонов мне больше нравиться осень и зима. Так что жду желтых листьев и серебристого снега.
Снова идет дождь. Шум дождя утешает мою душу, успокаивает нервы. Вот говорят, не родись красивой, а родись счастливой. Может быть, это народная поговорка для кого-то и действует.
Молодость начинается где-то с двадцати лет и до тридцати пяти. Продолжается после тридцати пяти и далее, до того момента, пока сам человек не скажет, что вот я уже не молод. У кого какое здоровье, кто как себя чувствует. По поводу критики. Нужно очень хорошо думать, о чем ты пишешь. Вдумываться в значение слов. За слова мы несем ответ. А за некоторые праздно сказанные слова можно и заболеть.
А лета я все-таки не люблю. «Здоровью моему полезен русской холод» (А.С.Пушкин). Да, холод мне больше нравиться.

Можно понимать, но мало жалеть… Можно не понимать и достаточно жалеть. Сложно сказать, что из этого лучше. А когда нет ни того, ни другого, остается только смириться и терпеть.
Недавно мне сказали, что я смогу писать критику. Но для того, чтоб писать критику, нужен духовный уровень развития. Мне пока вредно. Я вот все думаю, может ли Бог меня полностью исцелить? А зачем? Хочется быть здоровым. Это не аргумент. Поменьше душевного, побольше духовного.
Хороша жизнь! По-зимнему… Последнее время нет от тебя никаких писем.
Дети – это счастье! Держишься за них, а они за тебя и невозможно не улыбаться. Так и живешь изо дня в день в надежде, что когда-нибудь сможешь жить, как раньше, снова быть здоровым, снова работать. Бог ведь не мать, а отец, и рука у Него тяжелая. Что мало не покажется от наказания. Но что сделано, то сделано. С болезнью не надо бороться, ее надо принимать. Принять как заслуженное наказание и смириться.
Надеюсь, когда-нибудь напишешь что-нибудь в ответ. А нет, так нет.

Я познакомилась с ним в интернете. Долгое время писали друг другу письма. Многое осталось под вопросом. Но кто-то мне сказал, что в жизни все возможно. И я продолжила наблюдать. Мы оба писатели. Не раз ругались и мирились по глупости. И по творчеству разногласия. У него много друзей, статус, стремление к славе. Все то, отчего я далека. Мне не хотелось конфликтов. Но такого отношения к себе не заслуживаю.
Иногда люди встречаются, чтоб друг друга чему-то научить. Но вот в том, что он меня обманывал, в этом, конечно, он не прав. Никто не давал ему права читать мои письма. Увидела действительно в нем хорошего человека. Сама не понимаю почему. Или хотелось мне, что так было. Но дело добровольное. Хочешь, уходи, хочешь - оставайся. В общем, наши пути с ним разошлись. Сначала мне было жаль, что он ушел. Но теперь нет. Все в прошлом навсегда.
У меня по-прежнему все хорошо. По-прежнему, болею. А за окном зима. Метели стали не такими злыми. Холодно, иногда замерзаешь в квартире. С окон сильно дует. Что делать, когда нечего делать – писать. Вот так вот поздним вечером пишешь.
В метель и людей встречаешь меньше. Так холодно, идешь и мерзнешь. Кто-нибудь проскользнет мимо тебя, такой же холодный. И одно серое небо смотрит на тебя и молчит. А тебе тоже ответить нечего. Только в мыслях какая-то неразбериха. Словно тебя кто-то любит и не любит одновременно.
А как же я люблю смотреть на падающий снег. Моя жизнь, мое состояние души. А снег все идет и идет.
Многие люди, казалось, такие радостные, торопились домой. Одна я шла, неспешно, и думала только об одном: как хорошо было бы поправить свое здоровье. Счастливые люди, здоровые. И такие глупые, что не понимают этого. Но как говорится: здоровье есть Божий дар, а болезнь есть дар бесценный.
Поэтому будем пытаться не роптать за присланные нам скорби, а терпеть и благодарить Бога за то, что имеем – за жизнь.

Исповедь старого белого холодильника: «Я храню их холод, они мой» (Звучит низкий, ровный гул компрессора, он то затихает, превращаясь в глубокий вздох, то нарастает, вибрируя где-то в глубине корпуса. Металл едва заметно щелкает от перепада температур, слышен тяжелый вздох пускового реле.) Я знаю о них всё, физически всё, люди думают, что главные свидетели их жизни это зеркала, стены или, может быть, смартфоны. Какая наивность, смартфонам они показывают свою лучшую сторону, отфильтрованную и фальшивую, стенам всё равно. А я? Я соприкасаюсь с их подлинной, голодной, ночной сутью, я хроника их скрытой жизни, мой календарь не совпадает с их бумажным на стенах. Мой год делится на циклы тепла и хладагента, и на фазы их одиночества.

(Гул компрессора на секунду прерывается коротким металлическим стуком. Внутри корпуса тихо, ритмично звенят стеклянные бутылки соусов на дверной полке, когда по полу кухни проходят шаги.) Десять лет назад, когда меня только привезли пахнущего заводским пластиком, безупречно чистого, их было двое, они были шумными, моя дверь хлопала каждые двадцать минут, под весом продуктов прогибались закалённые стекла полных полок. Внутри меня пахло свежей зеленью, дорогим сыром, клубникой в пластиковых контейнерах и шампанским. Они целовались, опираясь на мою прохладную белую дверцу. Я помню этот момент: спина девушки прижимается к моему металлу, спихивая магниты со схематичной картой Рима и какими-то записками, её лопатки греют обшивку, ей горячо, мне холодно, и мы уравновешиваем друг друга. Я работал на минимальной мощности, мне было легко, потом что-то сломалось, не во мне, в них. Запах сыра сменился запахом вчерашней пиццы из доставки, которая сутками сохла в картонной коробке на средней полке. Контейнеры исчезли, на полках поселились полуфабрикаты в жестком пластике и звенящие стеклянные бутылки, дверца стала открываться реже, но гораздо, гораздо дольше. Знаете этот их особый взгляд? «Взгляд в никуда». Человек открывает меня в три часа ночи, и на его лицо падает мой бледный, светодиодный свет, из недр вырывается струя холодного, влажного воздуха. Хозяин стоит, засунув руки в карманы мятых домашних шорт, переминается с ноги на ногу на холодном кафеле и просто смотрит, ему не нужна еда, ему нужно тепло, но он почему-то ищет его в морозильнике. Он берёт пальцами банку старого варенья, крутит её, стирает серый налёт пыли с крышки и ставит обратно, оставив на стекле чёткие следы пальцев, он смотрит на неё так, словно там написаны ответы на все вопросы его жизни. Мой компрессор начинает надрывно завывать, пытаясь удержать ускользающий холод, датчики внутри панели кричат: «Закрой меня, я теряю баланс!», а человек просто стоит, у него на ресницах блестит слеза, в моём свете она кажется синей.

(Слышен протяжный, глухой скрип резинового уплотнителя, внутри морозильной камеры с сухим хрустом отделяется от стенки ящик для льда.) Моя резинка на двери со временем рассохлась, покрылась мелкими трещинами в угла, теперь я немного пропускаю воздух, из-за этого в морозильной камере, в самом дальнем углу, намерзает лёд. Настоящий, твердый, непрозрачный лёд, я называю его «памятью». Там, внутри этого льда, намертво примёрзнув к пластиковому поддону, уже три года лежит половина пакета со смесью замороженных овощей, они купили её в тот день, когда сильно поссорились. Она со свистом рванула верхнюю дверцу, швырнула пакет в морозилку так, что он лопнул, и ушла, громко хлопнув входной дверью, и больше она не возвращалась. Этот пакет никто не трогал, пластик оброс толстой ледяной шубой, и зелёный горошек внутри кажется застывшим в янтаре. Он остался один, теперь мой свет по ночам нужен только ему, я научился узнавать его шаги по паркету коридора, тяжелые, шаркающие, когда пятки едва отрываются от пола, я слышу, как он вздыхает еще у порога кухни. Иногда он подходит, кладёт лоб на мою дверцу, хватается рукой за край верхней панели и просто стоит так в темноте. Слышно, как его часы на запястье мерно тикают о мой металл: тик-так, тик-так. Я чувствую, как его лоб согревает белую эмаль, оставляя на ней круглое запотевшее пятно, эти секунды я отдаю ему всё свое охлаждение, пускаю хладагент по трубкам на полную мощность, лишь бы облегчить его лихорадку. Я стал работать громче, мой мотор стареет, поршень внутри него износился, иногда по ночам, в районе четырех часов, я начинаю мелко дребезжать, резонируя с металлической решеткой позади, не от старости, а от избытка информации. Во мне хранятся продукты, которые он покупает механически и забывает съесть, сметана на верхней полке расслаивается, покрывается желтоватой сывороткой, сыр сохнет и сворачивается в трубочку, лимон на дверце медленно превращается в зеленоватый сморщенный комок. Они умирают, меняют химический состав, я вижу, как увядает его жизнь через увядание продуктов на моих полках, это страшно. Техника не должна сопереживать, нас этому не учили на заводах, наша задача, держать плюс четыре градуса в верхней камере и минус восемнадцать в нижней. Но как держать стабильную температуру в камере, если у хозяина в груди, абсолютный ноль?

(Звук компрессора плавно снижает тон, переходя в ровное, почти убаюкивающее сопение. Мелкая вибрация передаётся на стоящую сверху микроволновку, заставляя стеклянную тарелку внутри неё едва слышно звякнуть.) Сейчас три часа ночи, в квартире тихо, часы на микроволновке в углу монотонно светят зелеными цифрами 03:14. Стиральная машина в ванной давно закончила цикл и глухо молчит, телик в комнате щёлкает остывающим пластиком корпуса после вечернего сериала. А я работаю, я никогда не засыпаю, мой поршень гонит фреон по венам-трубкам каждую секунду, если я усну, всё, что у него осталось, испортится. Слышу, шарканье, тапочки шуршат по линолеуму, он идёт, сейчас его пальцы коснутся выемки на ручке. Мой магнитный уплотнитель с тихим вздохом, напоминающим поцелуй, отпустит дверь, сработает концевой выключатель, зашумит вентилятор No Frost, загорится лампа. Я снова загляну в его красные, воспалённые от бессонницы глаза, он снова ничего не возьмёт, просто протянет руку, поправит банку с горчицей, потрогает пальцем холодную бутылку молока и закроет меня. Ну же, иди сюда, я готов, я нажму на кнопку, зажгу светодиоды и подсвечу твоё одиночество своим самым чистым, самым белым светом. Я сохраню всё, что ты в меня вложишь, потому что больше некому... (Громкий щелчок реле, дверь распахивается, протяжный выдох холодного воздуха, желтоватый свет заливает тёмную кухню.)

У вас такие глаза холодные, опустошенный, уставший взгляд... Вы меня вовсе не любите. Вы страдали. Настолько сильно страдали, что теперь не хотите впускать никого в своё сердце.
На вас и креста нет. Вы не молитесь.
Вы пришли в дом, где молятся, где надеются и желают счастья и любви. А чего ждать от вас? Что мне ждать от этой встречи?
Моё сердце молчит. Я пока не знаю, что вам ответить.
Я о вас мало, что знаю. Расскажите о себе.